Рассказ №0113 (страница 2)

     - Не примут, - хрипло соглашался простуженный Юрик, никак не поясняя своего отношения к этому прискорбному факту.
     Ещё через два дня, когда настала пора выписывать Птицу из лазарета, Свечкина, как член совета дружины, обратилась к начальнику лагеря с просьбой не выгонять Лебедева немедленно, а дать ему возможность исправиться. Неожиданно Елена Юрьевна поддержала это ходатайство, хотя четыре дня назад она придерживалась прямо противоположной точки зрения.
     В конце концов Юрик отделался всего лишь выговором и вернулся в отряд тихий, как овечка. Но тем, кто хорошо знал Птицу, это затишье показалось весьма подозрительным.
     А ещё несколько дней спустя Елена Юрьевна глубокой ночью в одиночестве возвращалась в свой отряд. Более благоразумные вожатые уже спали в своих постелях, менее благоразумные любили друг друга в лесу возле костра и купались голышом всё в том же озере. А благоразумие Леночки находилось как раз посередине между этими двумя крайностями, и когда вечеринка - очередная из многих, почти ежедневных - перехлестнула за грань приличия, она покинула коллег и одна отправилась через тёмный лесопарк к корпусам "Буревестника".
     Шла она босиком, в платье на голое тело, а сумку с мокрым купальником и тапочками несла в руке. Ей было приятно. Земля щедро отдавала накопленное за день тепло, а трава уже готовилась встретить утро и покрывалась свежей росой. Прохладный ветер ласково прикасался к Леночкиной коже, едва прикрытой лёгкой тканью, а у озера просыпались птицы.
     Но голос одной птицы вожатая никак не ожидала услышать в этот предрассветный час, а потому вздрогнула от испуга, когда Юрик Лебедев вкрадчиво произнёс прямо у неё над ухом:
     - Это ошибка - думать, будто дети слепые.
     - Ты что здесь делаешь? - машинально спросила Леночка, оборачиваясь.
     Птица стоял перед нею мокрый, в одних плавках, и весь вид его ясно показывал, ч то он тут делал - купался, естественно. Но ответ его поразил Леночку. Глядя на вожатую честными лазами, Юрик преспокойно сообщил:
     - Я наблюдал за процессом размножения у высших приматов. Юннатское любопытство.
     - О Господи! - простонала Леночка. - Что ты видел?
     - Всё, разумеется, - ответил Птица. - А Бога нет, это медицинский факт. Доказан О.Бендером в 1927 году.
     Круговая порука, в которую был вовлечён чуть ли не весь младший и средний педсостав, как-то не предполагала присутствия при ночных вожатских бдениях любопытных юннатов и прочих воспитуемых. Тем более, что на протяжении предыдущих лет не было случая, чтобы какой-нибудь не в меру любознательный ребёнок в три часа ночи пробрался по лесу за километр от лагеря к вожатскому костру.
     Старший педсостав тоже не был посвящён в подробности этих ночных бдений. После полуночного обхода начальник лагеря и старший воспитатель мирно отправлялись спать. Однако можно было предположить, что их вряд ли обрадует известие о тех делах, которые творятся по ночам возле упомянутого костра, да ещё на глазах у страдающих бессонницей пионеров.
     Пионер такой, собственно, был один, и его требовалось каким-то образом нейтрализовать. Ведь даже если Птица не настучит начальнику лагеря, а только расскажет о своих наблюдениях товарищам по отряду, ночные гулянки немедленно придётся свернуть. А без них вожатская жизнь станет беспробудно скучна, и виноватой со всех сторон окажется Леночка - ведь Птица из её отряда.
     - Ты собираешься кому-нибудь рассказать об этом? - спросила Леночка.
     - О чём? - захлопал глазами Птица.
     - Не притворяйся дурачком! О том, что видел.
     - Не исключено, - ответил Птица.
     Тут нервы Леночки не выдержали. Она разрывалась между противоречивыми желаниями - то ли гордо прервать никчемный разговор и уйти, то ли побежать к коллегам, оставшимся у костра, и сообщить о случившемся, то ли впасть в истерику и отхлестать Птицу по щекам. Но ничего этого она не совершила, а просто расплакалась, бормоча:
     - Ну что я такого сделала? За что мне такое наказание?!
     Она прислонилась к дереву, закрыв руками лицо, и не сразу поняла, что Птица при близился к ней на недозволенное расстояние и ласково гладит её волосы и обнаженные руки, шепча на ухо:
     - Не надо плакать. Я не наказание, а объективный факт окружающей реальности. Я никому ничего не скажу.
     В промежутках между фразами он прикасался губами к изящной ушной раковине девушки, и это почему-то подействовало на неё успокаивающе. Закрыв глаза, она прижалась к шершавой коре дерева спиной, безвольно опустила руки и расслабилась всем телом, позволив мальчику слизывать солёные слезинки со своих щёк.
     Когда Юрик стал целовать её губы, старательно следуя рекомендациям "Камасутры" и "Техники современного секса" (которые он собственноручно печатал на контрастной фотобумаге у себя дома в ванной с плёнок, под строжайшим секретом доверенных ему старшими друзьями), вожатая вдруг стала смеяться, шепча: "Нет, нет, не надо , нельзя", - но её попытки уклониться от поцелуев казались несерьёзными, и Птица не обращал на них внимания. Руками он шарил по телу вожатой, и сквозь тонкую ткань платья она чувствовала жадные прикосновения мальчишеских ладоней. Это было приятно - настолько, что она не находила в себе сил остановить запретное развлечение. Наоборот, греховность и недозволенность происходящего только усиливали наслаждение.
     Наверно, виноват был алкоголь, вскруживший Леночке голову. Выпила она всего ничего, но видимо это всё-таки сказалось на исправности её внутренних тормозов. По чему-то чем дальше, тем больше её разбирал смех. Она - с её-то репутацией недотроги, ждущей принца,- позволяла какому-то юному хулигану делать с собой невесть что и вдобавок получала от этого удовольствие.
     На самом деле она уже имела кое-какой сексуальный опыт и даже попытку замужества, не доведенную, впрочем, до логического завершения. Но в лагере все, кроме ближайших друзей, знали о ней только то, что было на виду, а именно - то, что в данный момент у Леночки нет парня и она не очень-то жаждет его заиметь. С другой стороны, изобилия претендентов на её руку, сердце и прочие части тела вокруг то же не наблюдалось. Сильные духом мужчины предпочитали более доступных и эротичных подруг, а жертвы сексуальной неудовлетворённости не интересовали саму Леночку.
     Мысли на ту тему сумбурно проносились в голове девушки, пока Юрик Лебедев по прозвищу Птица не без успеха пытался проникнуть под её платье, где, как он достоверно знал из наблюдений предыдущего часа, нет более никакой одежды. Смех Леночки тем временем достиг истерических пределов и вдруг оборвался. Она порывисто прижала мальчика к себе, ощутив прикосновение его восставшей плоти, но не дала воли желаниям своего тела, а просто сказала Юрику серьезно и почти строго, глядя ему прямо в глаза:
     - Всё. Хватит.
     И Юрик повиновался, опустил руки и сделал шаг назад. А Леночка вдруг почувствовала, что краснеет, и хотя в темноте, даже при полной луне, сиявшей над их головами, разглядеть этого было нельзя, она отвернулась от Юрика и, как девчонка, сорвалась с места, не разбирая дороги.
     Птица проследил взглядом за тем, как она скрывается за деревьями, потом показал луне большой палец, поднял Леночкину сумку с купальником и тапочками и поплелся в свой отряд. По пути он умылся и смочил голову в фонтанчике для питья, чтобы иметь алиби на предмет мокрых волос.
     Во сне ему снилась утренняя линейка, на которой все стоящие в строю почему-то были голыми, в одних пионерских галстуках, причём у вожатой Леночки галстук был крохотный, словно игрушечный, особенно остро оттеняющий её наготу. А у члена совета дружины, примерной пионерки Свечкиной галстук был, наоборот, чрезмерно большой, полностью закрывающий её налитые груди.
     Но Свечкину в этом сне как раз исключали перед строем из пионеров за совместное купание с начальником лагеря в неположенном месте и неприличном виде. Поэтому большой галстук с неё сняли под барабанный бой, и Свечкина осталась совсем голой, только почему-то сочла нужным прикрыть руками поросший светлыми волосами венерин холмик, хотя он и раньше, до снятия галстука, был открыт на всеобщее обозрение и никого решительно не смущал.
     Голос с неба безапелляционно возгласил: "Тебя не примут в комсомол!", и все при сутствующие в удивлении посмотрели наверх. То, что они увидели, изумило многих ещё больше. Из белоснежных облаков выглядывал чёрный громкоговоритель, дурным голосом орущий "Нам нет преград".
     Созерцая это, прямо скажем, необычное зрелище, Юрик блаженно улыбался во сне.
     Утром, на настоящей линейке, невыспавшийся Юрик не преминул сообщить Свечкиной:
     - А ты мне сегодня во сне приснилась. В неприличном виде.
     - Это в каком? - поинтересовался откуда-то сзади Шура Семицветов, чьи оттопыренные уши, как локаторы, улавливали все звуки вокруг, даже те, которые не были для этих ушей предназначены.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ]

Читать также:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.