Рассказ №0594

     В 1994 году заведующей рекламным отделом фирмы, где я работал бухгалтером, была женщина в возрасте тридцати семи лет. Ее звали Нина. Она была достаточно крупной дамой с темно-каштановой гривой волос и замечательной фигурой. На нашей фирме было ни одного мужчины, который не хотел бы ее. Высокая зрелая женщина с грудью четвертого номера и длинными стройными ногами, переходящими в упругий зад, который заставлял оборачиваться ей вслед не одну мужскую голову. Нина руководила рекламным отделом, в котором работали три девушки, считающие ее своей наставницей не только в работе, но и в искусстве привлекать к себе мужское внимание.
     Я же чаще смотрел на ее ноги, потому что с детства меня притягивали женские ножки, обутые в соблазнительные сапоги. С этой точки зрения Нина была моим идеалом. Только летом я видел на ее ногах туфли на классической "шпильке", причем Нина никогда не обувала их без чулок. Даже в тридцатиградусную жару ее длинные ноги была обтянуты тонким нейлоном. Гольфы и следки она не признавала. Как только наступал сентябрь, туфли сменялись сапогами. У Нины было несколько пар модельных сапог. По тогдашней моде все они были достаточно высокие (самые низкие из Нининых сапожек доставали до ее круглых коленей) и ни на одних не было молнии. Нина никогда не переобувалась на работе, поэтому, с одной стороны, большую часть года я видел Нину постоянно обутую в разные сапоги, но зато я был лишен возможности наблюдать, как она натягивает сапожки на свои прекрасные ноги.
     Нина была компанейская женщина, которая была не прочь покурить в мужском обществе (что привело к тому, что я стал курить в два раза больше, лишь бы почаще оставаться с ней наедине) и на всех застольях, нередко происходящих в офисе, была душой компании. Хотя я и так постоянно видел в течение рабочего дня Нину: мы с ней занимали соседние кабинеты, а они представляли собой одно большое помещение, разделенное на две комнаты звукоизолирующей перегородкой из стеклопластика. Руководство считало, что люди, когда они находятся ни виду друг у друга, не отвлекаются от работы. В моем случае с Ниной начальство дало промашку: мы сидели за рабочими столами лицом друг к другу и мой взгляд постоянно останавливался на ногах моей соседки, особенно когда на них были обуты ярко-красные сапоги на высоченной "шпильке" и тонкой подошве, явно не подходящей для ходьбы по московским улицам. Впрочем, Нина и не ходила пешком. Тогда у нее была "восьмерка", которую она неплохо водила. Я всегда любил смотреть, как Нина садится или выходит из машины. Голенища сапог доставали Нине до середины ее аппетитного бедра. Излишне говорить, что такие сапоги Нина носила только с короткими юбками. Вид у нее был достаточно вызывающий, особенно когда Нина клала ногу на ногу и была видна вся ее нога, затянута в черные прозрачные колготки. В такие моменты я молился, чтобы мне не пришлось вставать из-за своего стола и не выдать своего возбуждения выпуклостью на моих брюках. Руководство, впрочем, нисколько не возражало, чтобы Нина одевалась как можно соблазнительнее, потому что клиенты нашей фирмы таяли от одного вида нашей зав.отделом. Зарабатывала Нина очень прилично и могла позволить приобрести себе такие вещи, которые были не по карману многим ее сотрудницам.
     У нас с Ниной сложились очень хорошие отношения. Я был на тринадцать лет младше ее и Нина испытывала ко мне материнские чувства. Она очень любила поговорить со мной за чашечкой кофе, который сама варила для меня, и часторасспрашивала меня о моей личной жизни, явно сватая мне одну из своих подчиненных. Но ни одна из этих молоденьких девушек ни шла ни в какое сравнение с их начальницей.
     Семейная жизнь у нее, в отличие от работы, не заладилась. У нее было две дочери, 14 и 10 лет, и муж, с которым ее объединяло лишь проживание в одной квартире. Нина давно хотела развестись со мужем, но не делала этого ради дочерей, в которых души не чаяла. Она не скрывала от меня, что почти два года они не только не спят вместе с мужем, но даже почти не разговаривают. Причем каждому из них была предоставлена полная свобода личной жизни. Причем Нина явно не злоупотребляла ей. Хотя по фирме ходили слухи о том, что некогда наш директор пользовался ее благосклонностью, как потом выяснилось, их распространял директорский водитель, который давно сох по Нине, которому она дала давным-давно от ворот поворот.
     Правда, в последнее время я стал замечать, что Нина стала заигрывать с одним молодым инженером, только пришедшим к нам из института. Причем, как я узнал не только от него самого, но и от Нининых девочек, она явно была не прочь завести себе молоденького любовника. И хотя тот молоденький инженер все еще не успел воспользоваться открывающейся ему возможностью (Не только потому, что Нина ему нравилась настолько сильно, что он стеснялся ее, но и потому, что он собрался жениться в ближайшем будущем и боялся "проколоться" перед своей невестой), я понял, что мне надо что-то срочно делать, если я хочу, чтобы Нина была моей. И тут мне помог случайи
     Составляю квартальный отчет, я заметил серьезную недостачу у Нины. Я решил воспользоваться сложившейся ситуацией и шантажировать ее, хотя даже если бы я не добился своего, то все равно я не стал бы выдавать женщину своей мечты, которая решила немного пополнить свой бюджет за счет фирмы.
     Как раз намечалось застолье по случаю дня рождения директора. Утром я отчитался перед ним, сказав, что закончил подводить баланс и все в порядке, а Нинин отдел даже отличился. После этих слов я уже не мог бы сделать Нине ничего плохого, не подмочив свою репутацию бухгалтера. Я решился на отчаянный ходи
     После того, как многое съели и почти все выпили, начались танцы. Я с ревностью следил за Ниной, обутой в те самые любимые мною высокие сапожки, танцующую с другими мужчинами. В этот день на Нине впридачу к ботфортам был одет кожаный костюм такого же цвета, как и ее сапоги, состоящий из пиджака и короткой обтягивающей ее тугие ягодицы юбки, край которой как раз приходился над верхом ее сапог, позволяя видеть при каждом Нинином шаге черный нейлон чулка. То, что это ЧУЛКИ, а не колготки, я заподозрил утром, помогая Нине выйти из ее машины. В мою протянутую ладонь легла ее изящная ручка с тонкими пальчиками, обтянутая тонкой красной кожей длинных перчаток. Оказывается, эти перчатки тоже входили в состав костюма. Нине пришлось задрать край и без того коротенькой юбочки, чтобы поставить на асфальт свою стройную ногу, обутую в высокий красный сапог. На мгновение мелькнул край резинки чулка. Я убедился в своей догадке позже, в кабинете, когда Нина, повернувшись ко мне спиной, неосторожно поправляла на себе юбку, предварительно не забыв подтянуть повыше голенища своих сапожек. Почувствовав мой напряженный взглад, она внезапно обернулась, и смущенно, и в тоже время с некоторым вызовом, улыбнувшись, спросила:
     Нравится мой наряд?
     Замечательно, но для кого эта красота? Может для меня? - решил я поддержать шутливый тон разговора.
     Может, и для тебя, - парировала Нина, - Я давно уже заметила, что ты неравнодушен к моим ножкам.
     Продолжить многообещающую беседу не получилось, потому что меня вызвали на доклад к директору.
     Теперь, наблюдая за тем, как Нина танцует со своим избранником и краем уха слушая обсуждение Ниниными девочками наиболее вероятной стоимости итальянского костюмчика, я понял, что Нина тоже пошла на решительный поступок. Сначала Нина вся отдалась медленному танцу, прижимаясь к своему кавалеру своими упругими грудями, плотно обтянутыми белой водолазкой (пиджак уже давно был снят) и упругими бедрами, плавно переступая на десятисантиметровых каблуках ярко-красных ботфорт. Через тонкую ткань водолазки просвечивал кружевной лифчик. Нина явно пошла в атаку на моего конкурента. К моему счастью, он оказался не на высоте. За день до этого к нему вечером зашла его невеста и обнаружила своего мальчика в курилке с Ниной, правда не наедине ( я присутствовал при этой встрече и видел, какой негодующий взгляд был брошен на Нину которая сидела на стуле, скрестив и вытянув полностью вперед свои длинные ноги, на которых, помимо колготок телесного цвета с блеском, были темно-коричневые сверкающие сапожки на изящном невысоком каблучке. Сзади сапожки были украшены декоративной шнуровкой. В правой руке Нина держала длинную дамскую сигарету, фильтр которой был перепачкан ее бардовой помадой, а другой она рассеянно гладила себя по левому бедру, обтянутому колготками. Юбка и на этот раз позволяла насладиться нам видом ее ног. Вообще я никогда не видел на Нине юбку, подол которой был бы ниже колен. Она справедливо полагала, что ее ногами она смело может только гордиться и ей нечего стесняться. Невеста Андрея (так звали свежеиспеченного инженера) так не считала. Это было видно по ее сверкающим глазам и презрительно поджатым губам.
     Андрюша, пойдем. Мама нас уже давно ждет, - не поздоровашись, бросила она и, развернувшись, устремилась к выходу. Андрюша, виновато попрощавшись, поплелся следом.
     Было видно, что и сейчас он чувствовал себя неловко, тем более, что одна из девушек из Нининого отдела знала его подругу и во все глаза смотрела на них. Наконец, не выдержав, он извинился и покинул свою визави. Через мгновение его уже не было в столовой, где мы гуляли.
     Нина опустилась на стул рядом со мной. Ее грудь коснулась меня.
     Вот они, мужики! Бросают женщину во время танца! Налей-ка мне вина.
     Я поднес ей бокал красного вина и Нина выпила его до дна. Надо сказать, что рассчитывая добраться домой своим ходом, т.е. за рулем своего авто, я выпил совсем немного в течение вечера, чего нельзя было сказать про Нину. Я предложил подвезти ее домой. Она с радостью согласилась. Нина подхватила свой пиджак, я взял ее под руку и мы пошли за ее сумочкой в кабинет. Я чувствовал, что женщина, плотно прижавшаяся ко мне, нетвердо держится на ногах. Нина остановилась около женского туалета и попросила меня подождать ее за дверью. Я закурил и остался в коридоре.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]

Читать также:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.