Рассказ №0733 (страница 5)

     Когда боль разлуки перестала терзать молодое сердце, Роман опять повеселел и снял комнату в частном доме. Он завел себе собаку-сучку и отрывался на ней по полной программе. В последнее время Роман, приходя на работу покопаться в сканерах и испортить нам обед, приставал ко мне с вопросами, как лучше отремонтировать канализацию или как быстрее и дешевле сделать встроенный шкафчик для инструментов. Пару дней назад я обещал помочь ему в изготовлении столика под телевизор. На дорогу его жизни опять опускался шлагбаум ремонта и тень от этого шлагбаума проступала на лице Романа все отчетливее.
     Когда я увидел Романа Мачуцкого, обнимавшего записную книжку, то почувствовал огромное облегчение. Приятно все-таки знать своего врага в лицо. Облегчившись еще раз и спустив воду, я отправился в Надину спальню в надежде еще хоть немного поспать. Через пару часов я снова проснулся, услышав голоса, на этот раз менее громкие и веселые, зато бубнившие не переставая.
     - Интересно, - подумал я, взглянув на часы, - о чем это можно так долго и нудно говорить в 9-ть часов утра? Ладно: пора вставать, выспаться мне здесь сегодня не дадут, но работать помешают вряд ли.
     Я оделся и, открыв дверь спальни, увидел на маленьком диване, больше напоминавшем кресло, Романа. Роман согнулся в нетрадиционной позе, представлявшей собой нечто среднее между рассредоточенным йогом и сосредоточенным рыболовом, с дистанционным пультом управления в одной руке и переносной телефонной трубкой в другой, и делал вид, что очень удобно лежит. Голова его, согнутая под неестественным углом, опиралась на правую спинку дивана, а ноги - на журнальный столик перед включенным телевизором. Бубнившие голоса принадлежали героям мыльной оперы южно-американского происхождения и раздражали Романа, так же как и меня. Он с упорством радиста, потерявшего связь в Атлантическом океане, клацал по кнопкам пульта, пытаясь или переключить канал или уменьшить звук. Но избавиться от сериала было не просто. Роман повернул ко мне голову и попытался кивнуть в знак приветствия.
     - О?!.. Роман... - я сделал вид, что удивился, - если ты приперся в такую рань узнать насчет столика под телевизор, то это голяк. Я еще ничего не начертил. А если нет, тогда я рад тебя видеть. Так это ты мне спать не давал своими криками?
     - Нет. Это Танька. Водки перебрала. Веселилась. Спит теперь. - Ответил Роман, отбросив пульт и пытаясь принять более традиционную сидячую позу. - Пошли покурим.
     Мне стало еще легче. Вряд ли между ними что-нибудь было. Если баба дорывается до выпивки, то ее уже ничего не интересует и не возбуждает, даже самый желанный мужчина. Достаточно вспомнить Маришу Частинко - первую женщину в моей жизни и то, каких трудов и денег мне стоило доставить ее домой после посещения ресторана или визита к любимой подруге. Добиться соответствующей награды за столь благородное обхождение было от нее невозможно и лишь иногда она, очнувшись на короткое время, выражала свою благодарность непереварившимися остатками ужина.
     Мы отправились на кухню, покурить и почесать языки.
     - Да: Танька это конь:- Роман достал сигарету из сплющенной пачки "Camel", закурил и продолжил начатый разговор, - приехала вчера в клуб, насосалась коктейлей на баре, потом меня выцепила, говорит, бросай работу, поехали гулять. Потащила меня в "Аленький цветочек". А потом в три часа ночи ее понесло на кладбище. Пьяная-пьяная, а скорость меньше ста не сбрасывает. Я уже думал, сами не доедем - добрые люди утром отвезут. В полпятого сюда приехали, взяли бутылку водки для продолжения банкета. Сидели - бухали на кухне.
     - А меня чего не разбудили?
     - Танька хотела, но я ей сказал, что у тебя желудок больной и ты пить не будешь. Ты ж никогда не пил в клубе, все на желудок жаловался. - Ответил Роман, то ли оправдываясь, то ли отмазываясь.
     Никогда не думал, что здоровый образ жизни может привести к таким печальным последствиям. Я, действительно, пью редко и чаще пользуюсь желудком как убедительной отговоркой, а не как вино-перерабатывающим комплексом. Но менять что-либо было уже поздно. Мне оставалось только добавить избитую как школьный портфель фразу:
     - Роман ты же знаешь, на дурняк пьют даже язвенники и трезвенники: Ладно, не будем о грустном, ты-то чего не спишь?
     - Да, б..., сегодня шоу, пушка нужна, а у меня пока никаких концов. С шести утра всех знакомых осветителей обзваниваю, ни одна падла не отвечает.
     - Дал бы поспать людям, суббота все-таки.
     - В четыре - репетиция. Если пушки не будет - Бухырин опять развоняется. Снова скорчит свою кислую рожу, хоть бесплатно всем в коктейль добавляй. Я еще не спал сегодня, а ночью - шоу, если до репетиции пушку не найду - поспать опять не удастся. - Роман погасил окурок и застучал по кнопкам телефона.
     Я обследовал кухню в надежде найти что-нибудь пригодное для употребления в пищу и по сложности приготовления не превышающее яичницу. В холодильнике лежал мороженый лосось и куча косметических карандашей. В шкафчике над разбитой горем мойкой я обнаружил стройные ряды жестянок с крупой, сахарницу, пакетик чая и пустую банку из-под кофе. На столе стояла забитая окурками пепельница, рюмки, стаканы, початая бутылка водки и два смятых пакета сока. Сладкими сырками и бананами, главными компонентами моего завтрака в последнее время, здесь и не пахло.
     - Я смотрю, из жратвы в доме осталась только водка, пойду куплю чего-нибудь. Где тут ларек или магазин? - спросил я у Романа, нежными ласками пытающегося извлечь из телефонной трубки звонок оргазма.
     - Черт его знает, я сам тут в первый раз. - Ответил Роман, не прерывая своего занятия.
     - Понятно. Тебе взять что-нибудь?
     - Да, увидишь батарейки маленькие - купи, а то пульт совсем не работает.
     - Ты гонишь, Роман, даром что электрик. Телефонная трубка работает от аккумуляторов. Пойди лучше поставь ее на подзарядку и через час обязательно куда-нибудь дозвонишься.
     - Я что-то не пойму, кто из нас всю ночь пил водку. Я тебе толкую о батарейках для дистанции от телевизора.
     Возразить было нечего. Я выложил из сумки непонадобившиеся вечером инструменты, накинул сумку на плечо и отправился искать бананы, хлеб и батарейки. Последние дни весны с трудом сдерживали приближающуюся жару, чистое небо с ярким пупком солнца восхищало своим огромным величием и глубиной. На душе было так легко, что я чуть не прыгал от счастья. Хотелось подняться в эту голубую пропасть, обнять солнце руками и громко беззаботно рассмеяться, а потом присоединиться к птицам и мирно гадить на все достижения человеческой цивилизации. Ни черта на этой земле не изменилось с тех пор, как вымерли динозавры. От пещерного человека я отличаюсь только тем, что у меня нет дубленки из натуральной кожи. Ощущения и эмоции те же. Странно все-таки, как мало иногда бывает надо для счастья. И, оказывается, чтобы узнать, что такое счастье, вовсе необязательно трахнуть самую красивую девку в городе. Для этого вполне достаточно, чтобы это не сделал кто-нибудь другой.

Часть 6. Большие маневры
     Я вернулся через полчаса, как добрая мамаша, неся в клюве пучок бананов, хлеб, масло, чай, кофе, пару бутылок минеральной воды и батарейки. Таня все еще спала. Мы позавтракали без нее и каждый занялся своим делом. Я продолжил покорение канализационного стояка, а Роман - изнасилование телефонной трубки. К двум часам дня ситуация изменилась мало. Таня по-прежнему спала, канализационный стояк измывался надо мной как хотел и только Роман начал проявлять признаки нетерпения. Друзья осветители не хотели разговаривать с ним, пользуясь тем предлогом, что их нет дома.
     - Да сколько можно спать, где они все лазят? - спрашивал Роман, каждые пять минут заглядывая в ванную. - Не-е-ет, надо что-то делать.
     Он разбудил Таню с третьей попытки, нарисовав ей сладкую картину райского завтрака с душистой чашечкой кофе, свежим хрустящим батоном и блестящими кубиками шоколадного масла. Услышав про масло, Таня удивилась и встала урвать от райских щедрот свою порцию. Но путь к наслаждению оказался неблизким. Таня, задевая халатом табуретки и залежи опилок, медленно курсировала по квартире как тральщик, потерявший рулевое управление. Иногда приливы сознания выносили ее на кухню. Она садилась на табуретку возле стены, молча слушала последнюю сводку с поля боя за осветительную пушку, и медленно пила газированную воду. В таких случаях я пристраивался ей в кильватер и тоже выходил на кухню покурить и переброситься с Романом парой слов о бессмысленности бытия.
     К трем часам Роман вычислил координаты пушки и уже звонил, вызывая такси. В 20-ть минут четвертого он убежал, фамильярно шлепнув меня по заду, торчавшему из дверного проема ванной, наконец-то оставив меня наедине с Таней. По спине пробежал холодок страха и неуверенности, как вести себя с Таней я так и не решил. Как показывал мой жизненный опыт, если я не целовал девушку в первый же день, то на такой девушке спокойно можно было ставить крест и искать другую мишень для вожделения. Старое ружье опыта стреляло редко, но било без промаха и осечек пока не давало.
     Часам к шести Таня немного пришла в себя, сварила суп и позвала меня обедать. Правила этикета требовали сменить фрак или хотя бы одеть чистую рубашку, но я ограничился мытьем рук. Сразить Таню безупречным внешним видом мне не удастся, это я уже понял. Обедали мы молча. Таня почти не ела и лишь иногда одергивала халат, одетый на голое тело, когда он слишком открыто хвастал своими закромами. Я сосредоточенно молчал и в поисках темы для разговора ковырял ложкой в супе. Намного приятнее молчать с девушкой, мысли которой написаны на лице. Знаешь о чем с ней можно поговорить. На лице Тани ничего кроме похмелья разобрать было нельзя, а затрагивать эту болезненную тему не хотелось.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ]

Читать также:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.