|
|
 |
Рассказ №0750
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 29/04/2002
Прочитано раз: 47378 (за неделю: 9)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Ромку я знаю давно. Еще будучи призывником, гуляя с собакой, я приметил в своем дворе светловолосого первоклашку в сопровождении молодого, красивого и вечно резвящегося ризеншнауцера. Мальчишка был не по годам развит. Читал в то время модного Дрюона с его проклятыми королями и удивительно зрело рассуждал на вечные темы любви, преданности и измены. Меня в этих дрюоновских книжках волновал только казненный в задницу Эдуард Второй, но говорить об этом с первоклассником не хотелось. Мы часто встреча..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Ромку я знаю давно. Еще будучи призывником, гуляя с собакой, я приметил в своем дворе светловолосого первоклашку в сопровождении молодого, красивого и вечно резвящегося ризеншнауцера. Мальчишка был не по годам развит. Читал в то время модного Дрюона с его проклятыми королями и удивительно зрело рассуждал на вечные темы любви, преданности и измены. Меня в этих дрюоновских книжках волновал только казненный в задницу Эдуард Второй, но говорить об этом с первоклассником не хотелось. Мы часто встречались во дворе, я в очередной раз издевался над Ромкой по поводу того, что мой пес был его тезкой, и он, обиженный уходил в другой двор. О чем, спрашивается, мы тогда могли говорить?
Прошло десять лет. В один из своих частых приездов в Москву я встретил его во дворе. Все было, как и десять лет назад, только ризеншнауцер успел стать за это время дряхлым и мерзким кобелем, а Ромка - юным красивым парнем. Светлая челка упала на лоб, когда он отнимал у пса палку. Круглая попочка в обтягивающих джинсах не могла волновать только его дурного кобеля. Отобрав палку, Ромка выпрямился и посмотрел на меня глазами цвета морской волны. Прищурился, чтобы лучше рассмотреть. Было видно: он копошится в памяти, пытаясь извлечь из нее недр мой образ давней давности. По его мягкой улыбке я понял, что ему удалось вспомнить и Дрюона, и наши рассуждения о любви и смысле жизни. Да и меня заодно. Он обнажил белоснежные зубы и протянул руку.
Я: Привет!
Он: Привет!
Я: Давно не виделись.
Он: Да, давно не виделись.
Я: Пошли в лес.
Он: Пошли.
Я: Подожди, я только за тезкой твоим сбегаю.
Он: А ты не меняешься.
Я: Зато ты меняешься.
Мы в лесу. Вернее, в Измайловском парке. Углубляемся. Псы резвятся, совсем как молодые, то скрываясь в дебрях, то внезапно появляясь с другой стороны, постоянно меня пугая. Мы молчим. Ромка все время озирается по сторонам. А там ничего интересного - кругом деревья. Я пытаюсь поймать его взгляд, но он не смотрит вперед. Поэтому и натыкается на моего Ромку.
Я: Э-э, ты осторожней, другана моего старого зашибешь!
Он: Извините. Оба.
Пауза. А потом:
- Дим, а хочешь, я познакомлю тебя со своим лучшим другом?
Я: С ризеном твоим я уже знаком. Большую часть жизни... Его...
Он (перебивая): Да нет, не с ним.
Я (с интересом): Ну.
Мы сворачиваем на другую, более узкую тропинку. Я все гадаю, где ж здесь друзья-то могут быть. Ромка останавливается около старого большого дуба.
Он: Привет!
Я: Привет!
Он: Да я не тебе.
Я: А кому?
Он (кивая на дуб): Ему.
Я: Та-ак, приехали. Это он, что ль, твой лучший друг?
Он: Да.
Я: В детстве я тоже любил абрикосовое дерево в саду у бабки. Но это из-за вкусных абрикосок. А ты, что, желуди... того...
Он: Нет, ты не понимаешь. Он... он не просто мой друг... Мы любим друг друга...
Я (повторяясь): Та-ак. Ладно, когда ты его - это понятно... почти,.. но он-то... Он, что, тебе сам об этом сказал?
Он: Ты опять неудачно пытаешься пошутить. Я чувствую это.
Ромка обнимает дерево, прижимается к нему грудью, упирается лбом в толстую кору и закрывает глаза. Я стою, глядя на всю эту порнуху, не в силах издавать звуки. Как полуживой магазинный карп, ловлю ртом воздух. Ризеншнауцер, видимо, не в первый и даже не в сотый раз пришедший на это место, преспокойно укладывается неподалеку. Мой пес где-то шляется, но сейчас он меня совершенно не волнует. Ромка (тот, который человек) не меняет своего положения.
Я: Ты что там, медитируешь?
Он: Нет.
Я: А что тогда, любовью, что ли, с ним занимаешься?
Он: Что-то в этом роде. Ладно, пойдем. Ты первый, кого я сюда привел. Я не знал, что в чьем-то присутствии не смогу. До свидания.
Я: Гуд бай. Он английский-то понимает?
Он: Он все понимает. И вовсе не обязательно говорить. Даже на английском.
Ромка опять закрывает глаза и нежно целует своего дружка. Я выискиваю в кустах пса и искоса наблюдаю за идиллией. Ромка, пройдя несколько шагов, поворачивается к дубу и машет ему рукой.
Я: Ладно, ты как кот ученый, который и днем, и ночью... Давно это у тебя? И как вааще это называется?
Он: Это называется дендрофилией. Это... когда любовь к деревьям... Но не такая любовь, как у юннатов там или "зеленых". Точнее, это, наверно, дендросексуальность. Это... когда... любовь не к деревьям, а с деревьями. Еще это называется лигноманией, только мне это не подходит. А так,.. я даже себя Дендриком называю. Нравится?
Я: Мне в тебе все нравится...
Он: Ну а давно ли это? Не знаю, все как-то постепенно пришло, я не могу назвать точную дату. Это не так, что я проснулся, пошел в парк искать любовника, нашел этот дуб и влюбился. Помню, еще в детстве я любил смотреть передачи о природе. Постоянно засматривался на деревья. А однажды, пару лет назад, я сильно поругался с мамой, пошел гулять в парк, набрел на этот дуб, обнял его и начал рассказывать... И о том, что мама была ко мне несправедлива, и о том, что я не знаю, что мне делать... И я почувствовал, что он не только понимает меня, но и пытается как-то успокоить. Я это понял, потому что действительно начал быстро успокаиваться. Листья как-то по-другому шелестели, ствол стал мягким, а из щели в коре, которая до этого была сухой, полился сок...
Я: Я его понимаю и даже завидую. Если бы ты так ко мне прислонился, из меня тоже бы полился сок. Он что, заплакал или кончил?
Он: Не знаю. Но, успокоившись, я начал сильно возбуждаться. Я не делал никаких движений, просто обнял его и прислонился губами к той щели. Я почувствовал его силу, мне казалось, что он начинает овладевать мной физически... И я кончил...
Я: Так, я бы это классифицировал как пассивная геронтофильная гомодендросексуальность... А девушки там, березки всякие, тебя не привлекают?
Он: Березки? Нет. Они какие-то жеманные, кокетливые. И вообще, кроме моего дуба меня никто не привлекает...
Я: Я бы сказал, "ничто". Или ты имел ввиду всех остальных? Людей, собак и так далее? У тебя вообще был секс с девчонкой или с парнем?
Он: Да, у меня была девчонка. Несколько раз я спал с ней. Я не скажу, что мне было как-то неприятно. Но я вновь ощутил пустоту в душе и спустя два месяца пришел к моему любимому. И он начал ревновать. Когда я обнял его, я почувствовал, что он всеми силами старается меня оттолкнуть. Я понял: он знает, что у меня был кто-то другой, что он ревнует. И я попросил меня простить. Он простил. Листвой он не шумел, была зима, но я слышал, я чувствовал, как внутри него что-то пульсировало. Билось, как сердце... И он снова овладел мной...
Я: Надо же, и эти тоже ревнуют! Хорошо, что хоть отходчивы.
Он: Я бы так не сказал. Этой весной я влюбился в другого. Он растет неподалеку. Молодой клен, лет двадцать. Однажды я проходил мимо него и почувствовал, что он зовет меня. В душе похолодело. Я попытался проверить, отошел немного. Но по-прежнему ловил исходящие от него волны. Подошел. Долго не решался обнять. Потом погладил его кору. Ветви закачались и, казалось, немного опустились ко мне. И я провел по стволу языком... Это было совсем другое ощущение. Здесь я постепенно овладевал им. Руками и языком. И он не успокоился до тех пор, пока я не кончил...
Я: Сексуальный альтруист. А ты, оказывается, не только пассивный гомодендрик, но и активный? Молодежь потрахиваешь? И что твой постоянный?
Он: Я не мог отважиться пойти к нему. Было стыдно. И страшно, что на этот раз он меня не простит. Пошел где-то через три месяца. Уже издали я начал просить его о прощении. Но он был непреклонен. Он был холоден, страшно холоден ко мне... Со мной... Я плакал, умолял его, но он так и не отклиннулся. Стоял, будто мертвый. И я ушел. На следующий день пришел снова. Ничего не говорил, просто стоял, как сегодня, долго стоял. Но... опять ничего. Так продолжалось несколько месяцев. И только несколько дней назад он дал мне понять, что больше на меня не сердится. И все было, как всегда...
Я: Да... Как всегда... Слушай, давным-давно один мой знакомый некрофил обронил фразу, которая потом стала крылатой: "Самый кайф не в том, чтобы кончить на трупе, а в том, чтобы заставить труп кончить на тебе". А в чем твой кайф? Почему я, например, не могу вот так, как ты?
Он: Тоже мне, сравнил! Меня мало интересуют люди. Они злы, они расчетливы, они жестоки. Редко попадается человек, который не только поймет тебя, но и поможет обрести душевное равновесие. Здесь же все просто, я не жду от них ничего плохого. Ничего такого, чем отличаются люди. Деревья человечнее. И мне хорошо с ними.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
|
|
| |
| | Виталик провел рукой по трусикам, оттянул на себя и отпустил, резинка больно удариласьо мою кожу, повторив эту процедуру пару раз разорвал трусы так, чтобы удобно было пользовать мои оиверстия. Взял втулку в руку и попытался засунуть мне в анал, но от холода сфинктер так сжался что у него ничего не вышло. Он смачно плюнул на задницу я пальцами протолкнула его слюни внутрь. Он сильно шлёпнул меня по ягодице и одновременно со всей силой протолкнул втулку вглубь и колечко ануса сдалось, поглотив все 16 сантиментов. Теперь из моей жопы торчал кожаный хвост, который он намотал на кулак и слегка подергал, убедившись что мой анус крепко держит ( ибо за год мои мышцы натренировались в совершенстве - я могу влагалищем поднять с пола бутылку коньяка, а анальным отверстием посоревноваться в перетягивании каната) | | |
| |
|
| |
| | Я сел перед ней, она раздвинула свои ножки и с силой притянула мою голову к своей мокрой промежности. Я начал целовать и обсасывать ее киску, а затем и лизать. Я проникал своим язычком все глубже и глубже, время от времени засасывая ее большой клиторок. Наталья все сильнее поддавалась мне своей пиздой навстречу моему язычку, довольно громко при этом постанывая. И все сильнее прижимала мою голову к себе. Через несколько минут моих ласк, она застонав еще громче, зажала и сильно сдавила мою голову ногами. Мое лицо было мокрым, от ее соков и до этого, а теперь, когда она кончила прямо мне на лицо - ее влага стекала у меня по подбородку. Мой член стоял здоровым колом и она улегшись на пол, сказала, чтобы я вошел в нее. Что, я, незамедлительно сделал. | | |
| |
|
| |
| | Возбуждение их было настолько велико, что они почти сразу восстановили прежний темп движений, и было обмякший член Романа, не успев выскользнуть из влагалища, вскоре с каждым толчком стал заметно твердеть и увеличиваться до прежних размеров. Его ладони теперь крепко сжимали и мяли попку Лизы, а большие пальцы сошлись вместе на ее колечке ануса. Роман заметил, что оно после ее оргазма заметно раскрылось и расслабилось. Плавным движением он обоими пальцами, мокрыми от выделений и крема, проник в ее славное, почти девственное отверстие. Лиза охнула, лишь в первое мгновение почувствовав боль, но продолжала качаться навстречу желанному тарану. Облокотившись одной рукой на стол и как можно сильнее прогнувшись, превзмогая боль в спине, она другой ухватилась за клитор и начала яростно мастурбировать. Роман наслаждался, ощущая пальцами через прямую кишку движения спинки члена, затем, улучив момент, он вышел из нее, чтобы тут же заместить свои пальцы в попке своей ненасытной палицей, мокрой и скользкой как свежевыловленная рыба. После нескольких неудачных попыток это ему удалось, он с удовольствием наблюдал как его член, слов удав вползающий в нору, растягивает девственное очко до огромных размеров. Лиза почувствовала сначала боль, а потом жар у себя в попе, уже после первых толчков переходящий в кайф неизведанного качества. Неожиданно для себя она почувствовала еще более сильное возбуждение, она вытянула шею вбок и кверху и слилась с Романом в долгом всепоглощающем засосе. Роман придерживал ее за шею и наслаждался сладким и нежным ротиком Лизы, в то время как его член то погружался, то выходил, поблескивая вздутыми венами, из сокровищницы молодой женщины. Ритмичные с толчками члена приливы сладостных ощущений Лизы в попке после взвинчивания темпа из последних сил обоих до сумашедшего, слились единый экстаз с эпицентром в прямой кишке, подобно тому как ноты сливаются в цельный аккорд. Цунами оргазма, настигшее Лизу заставило ее завыть и сопровождалось нескольки волнами сладострастия. Губы любовников расцепились, одновременно и Роман стал извергать сперму, почти до боли опустошая яйца. В воздухе витал смешанный запах мужского и женского пота и аромат испражнений. | | |
| |
|
|
| |
| | Особенно он захотел меня когда я одевала чулки с поясом, это было видно по его маслянистому взгляду. Еще чуть - чуть и он меня изнасилует! Поэтому я быстро накинула плащ и вышла на улицу, договорившись с мужем, что он выйдем меня "снимать". Ветер непривычно захолодил мою обнаженную и выбритую киску, но я не подавая виду пошла к дороге, стараясь идти ровно, что бы никто из прохожих не догадался что я "снимаюсь". К счастью был вечер и народу было немного. Я подошла к перекрестку и застыла ожидая мужа. Пусть она меня "снимет" мы пойдем домой и он меня трахнет, а Весте я что нибудь расскажу с приукрасами. Настроение немного поднялось, еще немного и подойдет муж. Неожиданно одна проезжавшая машина резко вильнула в мою сторону и с визгом остановилась. Дверь открылась и водитель произнес - "Заждалась меня крошка?" | | |
| |
|