|
|
 |
Рассказ №11161 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Пятница, 02/09/2022
Прочитано раз: 33163 (за неделю: 11)
Рейтинг: 83% (за неделю: 0%)
Цитата: "У Игоря Васильевича Ивановой была самая большая коллекция женских трусиков. Розовенькие, голубенькие, беленькие, ярко красные, черные, с гипюром и без, с узорами, кружавчиками и вышивкой. Были близкие по форме к мужским плавкам и длинные, облегающие ляжки, как мужские "семейные трусы". В горошек и цветочек, с "окошками" и глухие, и бог весть, какие еще. Он мне сам об этом рассказал, и я имел возможность в этом удостовериться, так как видел очень большую часть его собрания. В любых женских трусиках его член вызывал с моей стороны совершенно бешеную реакцию. Говоря самокритично, наши свидания носили с моей стороны любовно припадочный характер. Меня начинала быть лихорадка. Я устремлялся в кабинку, закрывал за собой дверь, сбрасывал с себя полотенце, которым был опоясан, - и с вознесенным к пупу членом приближался вплотную к Игорю Васильевичу. Обнимал его и сильно упирал свой член в его, находящийся в трусиках. Или под поясом для чулок. Или в трусиках, поясе и в дамской комбинации. Игорь Васильевич никогда не надевал бюстгальтер, потому что у него была костлявая грудная клетка, прорезанная с обеих сторон ребрами. Но и без бюстгальтера он смотрелся во всем остальном или только в чем-то одном, как настоящая женщина. Нет, как дама, оказавшаяся внезапно голой под взглядом незнакомого мужчины...."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Наслаждение от Ивановой я получал бурное, быстрое и очень острое. Но потом испытывал отвращение и к себе, и к Ивановой. После занятия сексом и любовью отвращения не было. Бывали усталость, томность - но только не гадливость. Этим и отвратительна лично для меня похоть.
Иногда, впрочем, нам с Ивановой удавалось после случки посидеть, поговорить. Тогда-то я и узнал, что Иванова - мастер литейного производства, специалист по коксу. Но на заводе ему нет житья из-за того, что он не прячется. Все знают, что он слаб до женского белья, потому что после смены обязательно идет в душевую. Известно всем и то, что, он считает себя способным составить счастье какого-то мужчины. На заводе одни от него шарахаются, другие над ним издеваются.
Года через два нашего такого шапочного знакомства у нас состоялся последний разговор. После традиционного темпераментного слияния, мутившего рассудок, Иванова сказал, смывая с себя мою сперму:
- Все, больше не увидимся. Завербовалась на Камчатку на рыбоконсервный завод-холодильник. Буду разделочницей тушек.
- Разве сейчас есть вербовка, Игорь Васильевич?
- Сколько хочешь. Дала в интернет объективку - и вербуйся хоть на луну. Они думают, что я без их кокса не проживу. Да я через их коксовый газ больная стала!
- Может, не стоит ехать к незнакомым людям? - испугался я за Иванову. - Тут к вам привыкли, все вас знают.
- И там уже знают, - совершенно трезво сказал Игорь Васильевич, подтираясь полотенцем и усаживаясь рядом со мной на крохотную скамеечку. - У нас в городе оказалась представительница их фирмы. Вызвала меня на собеседование и спрашивает: "Почему вы себя называете в женском роде?". Я ей прямо ответила: "А ты почему себя в женском? Вот и я поэтому. Ты не хочешь в мужском - и я не хочу". Так прямо в лицо и сказала. "Тебе, говорю, кто нужен - мужчина, женщина или разделывать тушки?" Она дальше спрашивает: "У вас семья есть?" Я говорю: "Есть". - "Вы ее хотите с собой перевезти на Камчатку?" - "А куда мне ее девать, мою семью? Конечно, с собой. У меня брат-инвалид первой группы по зрению. Слепой. Неужели ж брошу его умирать от голода? Куда мне его деть и куда мне от него деться? Меня потому, говорю ей, и в психиатрическую больницу ни разу в жизни не ложили, что брата оставить не на кого". А я здорова! Меня лечить ни от чего не надо! Я никому жить не мешаю, это они мне всю жизнь тут житья не дают. Пусть они себя сперва полечат, и отстанут от меня со своими насмешками и воспитательными прокламациями. А то думают, раз сами круглые идиоты, то и все должны быть. Я моему брату Сергею Васильевичу - собака-поводырь. При советской власти и то лучше к нам, женщинам, относились. Дефицит нижнего белья был, конечно, лютый, но семейное положение женщины понимали, и не грозили мне уколами, от которых идиоткой сделаешься. А теперь?"Тебя, - грозится, - Иванов, лечить отправим принудительно, не посмотрим, что у тебя брат слепой". А я ему так прямо и сказала: "А брата на себя возьмете? Это - во-первых. А во-вторых, говорю, я вам не Иванов, а Иванова! И попрошу не оскорбляться и не грозиться братом! Я брата кормлю, обстирываю, сама ему уколы делаю, и честь свою знаю. Я трудовая женщина, а не тунеядка. Я не вредительница какая-нибудь, а человек, полезный обществу" : Да ну, надоели они мне тут все:
Иванова достал из сумки с банными принадлежностями пудреницу и, глядясь в зеркальце, стал утирать лицо краем полотенца, как это делают женщины.
- Господи, красная вся стала: Буду на Тихом океане разделывать тушки: Там, может, и закончу свой поход, на Тихом-то океане: Так что эта ихняя представительница про меня все знает. Раз выдали подъемные, то, значит, поняли, что я за человек: Может, там еще и замуж выйду, и брата Сергея Васильевича женю на рыбачке-камчадалке. Рыба-то, - Иванова произнесла эти слова с особенным значением, - рыба-то - фосфор. Первое лекарство для зрения человека! Фосфор - это тебе не кокс:
С тех пор я Иванову в душевом павильоне не встречал. Как-то они там с братом на Камчатке, среди чужих, незнакомых? . .
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также:»
»
»
»
|
 |
 |
 |
 |  | Николай высунул язык и провел им по Машиной груди. Анатолий, усиливая частоту движений, уверенно приближался к оргазму. Маша, поначалу томно вздыхая, начала громко кричать от неведомого доныне наслаждения плотской любви. Через пять минут все было кончено. . и бурным и неудержимым потоком хлынула в Машу сперма Анатолия и Николая, наполняя каждую пору и клеточку ее тельца животно-брутальным удовольствием. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Эта легенда-тылгунд была рассказана однажды вечером в далекой заснеженной юрте на севере Сахалина.
|  |  |
| |
 |
 |
 |  | Ладонь скользнула в её промежность, нежно тиская плачачую письку. Соскучилась моя дорогая. Сейчас я выпью твои слёзки, своими губами. Рот жадно бросился утешать, похотливую чертовку. Не мучай меня, стонала в голос томочка. Войди, войди-же в меня, хрипело её горло. Какой-же это кайф, держась за апетитную попку. Натягивать такую уютную и упругую письку, на свой одеревеневший от желания член. Внутри было горячо и влажно. Хотелось её драть долго и с расстановкой. Но нетерпиливая попка набирая темп толкала меня в живот. Не могу не могу больше хрипел голос. Немог и я, эти сжимающие головку волны её оргазма, рождали мой. Вытирая замурзанную киску, вафельным полотенцем, шутил. Ай-яй -яй воспитанные девочки не пускают слюни за столом. Обессиленная соседка опустилась на живот по перёк дивана. Приходила она в себя минут15. Вскоре моя прелестница, довольно потянулась, раскидывая и согнув в коленях ноги. Улыбнулась и похлопывая ладонью по своей голенькой письке, произнесла. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Посмотрев на рабыню пустым взглядом, я прошла в ванную комнату. "Боже, какое странное чувство!"- подумала я. В душе было пусто и в тоже время мое сердце колотилось от переизбытка чувств. Я коснулась своих губ, на них до сих пор ощущался поцелуй Натальи... "Надо успокоиться!"- сказала себе я и встала под струи воды. Мое тело затрепыхало, теплая вода напомнила ее объятия... Такие нежные и страстные... С губ сорвался стон, а рука опустилась вниз... Я не могу себя удовлетворить... Поняв это, я выскочила из ванной, открыв в комнате шкаф, достала страпон и надела на себя. |  |  |
| |
|