Рассказ №11900

     Но Максимушка знает, как заставить меня работать. Нежненько гладит мои тити, мои молочники, а потом начинает играть сосочками - мнет их, щиплет и, наконец, (коронный номер!) царапает ногтями. Мои соски особо чувствительная область, меня сразу захватывает такое возбуждение, что начинаю двигать попой, вертеть ей во всех мыслимых направлениях.
     Я учусь ласкать, открываю на теле мужа точки возбуждения, учусь касаться этих мест, нежно скользя по коже лица, груди, ног, живота. Учусь захватывающим дыхание поцелуям, учусь половому акту, в котором имеется бесконечное количество оттенков. Все имеет значение: ритм и скорость совместных движений, амплитуда и направление. Я научилась без слов выражать свое чувство любви, признательности и нежности языком движений навстречу половому члену. Как красноречив может быть мужской член, как много могут сказать женщине его ласкающие прикосновения к половым губам и стенкам влагалища! Но он может грубо распирать и ломиться в самое сокровенное пространство, и в этом есть своя прелесть.
     Муж не устает любоваться моим телом, когда мы вместе дома просит меня ходить нагишом. Но в доме прохладно, я надеваю одну только кофточку, а от талии и ниже все в естественном виде - можно и любоваться и поиграть прелестями женушки. В таком наряде, почти голой, хлопочу на кухне, готовлюсь накрывать ужин. Максим не может утерпеть, ловит меня и начинается наша игра, в процессе которой я успеваю его раздеть. А потом муж укладывает меня животом на стол и намеревается войти в меня сзади:
     - Раздвинь ножки, дорогая.
     В этой игре мне отведена роль Недотроги. Лежа на столе я прикрываю ладонями киску, которая соблазнительно выглядывает между ляжек.
     - Нет, нет, нет! Мне нельзя, я девушка честная! - а сама встаю на цыпочки, поднимаю повыше свою мягкую часть.
     Максим бесцеремонно надавил мне на шею, прижал к столу. В ложбинку моей попки уперся твердый член. Вошел между губками, углубился и я начинаю подаваться ему навстречу. Хо-ро-шооо! Максим меняет позы, подталкивает мое послушное тело, наклоняет, переворачивает, и снова вгоняет в меня свой властный ствол.
     
     Кажется, я в положении и мне предстоит визит к гинекологу. А врач то мужчина! Конечно, он ежедневно в такое количество женских дырок заглядывает, что сексуальный интерес просто исключен. Но все же - врач то молодой! Рассказывая про свои симптомы стесняюсь, смущаюсь. Хорошо, что с врачом в кабинете находится медсестра.
     - Заходите за ширму и раздевайтесь. Нет, кофточку можете не снимать. И сережки тоже - что за плоский юмор, но мне стало как-то спокойнее.
     Лежу в этом позорном кресле задрав ноги. Врач раздвигает пещерку нашего с Максиком кувыркания, осматривает, измеряет ширину таза.
     - Да, вы беременны. Будете аборт делать?
     - Что вы, конечно, нет!
     - Тогда поздравляю. - Снабжает меня целой пачкой направлений на анализы и рецептов в аптеку.
     Выхожу из гинекологии и мысленно анализирую свои чувства: "Так-то вот, мой мальчик, Витя Долгих, многократно выебанный своим мужем в разных позициях, наполненный спермой до горлышка, а теперь и беременный. Какие впечатления"? Отвечаю самому себе: "А ты знаешь, мне понравилось и быть девушкой, и когда стал женщиной. В постели с мужем просто восхитительно. Становиться под ним в разные позы интересно и приятно. Оказывается, девушки от интимной ласки и женщины от секса получают громадное удовольствие, которое мужскому полу и не снилось.
     Сейчас даже рад, что забеременел, интересно, как этот процесс будет развиваться, скоро ли начнет тошнить? Больно рожать - что же, потерплю и потом буду кормить ребеночка, для того мне сиськи и даны... ".
     Неожиданно закружилась голова и я присел на скамейку.
     
     ПРЕВРАЩЕНИЕ ВТОРОЕ
     
     Очнулся уже в другом мире.
     Я сижу на телеге в длинном обозе, который везет в Москву продукты к барскому столу. Машинально хватаюсь за грудь и нащупываю маленькие, с младенческий кулачек, тити. Я теперь крестьянская девочка тринадцати лет, которую родитель отправил в столицу зарабатывать деньги в счет положенного нашей семье оброка.
     Рядом со мной сидит на телеге та самая ведьма, мамаша Наташки-школьницы. Смотрит на меня злющими глазами.
     - Ишь, устроился, замуж по любви вышел, пузо наращиваешь. Срамота - парень родить ребеночка собрался! И в новом воплощении начал с удачи. Барыня вместе с родными детками воспитывала, грамоте обучила. Но уж я тут подсуетилась - померла барыня в год французского нашествия. И вернули тебя отцу, у которого и так семь голодных ртов по лавкам. Вот теперь поживи в людях, гни спину с утра до темна, угождай каждому. И ёбарей на крестьянскую девку в Москве много найдется. Счастливо плодить ублюдков. - плюнула и исчезла.
     Скрипят телеги, едет девочка Наташа из деревни Гореловки в Москву, наниматься в работницы. Два года предстоит работать без оплаты - за хлеб и стол. Выучусь, стану кухаркой или швеей, и тогда заработанные деньги буду тятеньке посылать. Страшно мне: Москва город великий, народу тьма, боюсь заплутаться-потеряться.
     Приютили меня не первое время наши, гореловские, их много в Москве на оброке собралось. Поступила я в кухмистерскую майорши Ивановой, на кухне помогаю, посуду мою и со столов прибираю. Майорша женщина добрая, хотя порой и отвешивает мне подзатыльник. Высекла меня только один раз, но не из своих рук, а в полицейскую часть с запиской послала.
     Там пороли крепостных, которые перед своими господами провинились. Пошла я туда с запиской. Вижу в большой комнате стоит скамейка, на которой провинившихся секут солдаты инвалиды. Рядом стоят те, которым порка предстоит. Тут и лакеи, и комнатные девушки и мальчишки из трактиров, ну и я в очередь встала. Как очередь подходит, крепостной отдает записку солдату - сколько ему розг положено - и готовится. Мужики и мальчики штаны спускают, а которые женского пола, так они подол высоко задирают и на скамейку ложатся. А мне велели совсем сарафан снять, поскольку я еще не доросла до взрослой крестьянки. Только когда я заголилась один солдат и говорит:
     - Непорядок получается, она уже не ребенок, ишь титьки то появились и задочек совсем круглится. До того я и не обращала внимания, какой у меня задочек, и тут мне так стыдно стало. Поскорее легла на скамейку и лицо в ладони спрятала. Так и лежала под розгами.
     Пороли солдаты не так чтобы сильно, да и к розгам я привычная. Бывало, когда жила в доме у барыни, она и меня вместе со своими детишками порола. Оно и понятно, если барских детей секут, то как же крепостной девке задочек не отполировать. У нас кухарка на барской кухне была шибко грамотная, так она из Библии всегда приводила:
     Да убоится раба господина своего
     и да посечет ей задницу для блага ее же.
     Так вот и барыня каждую субботу деточек порола и меня с ними, поскольку они со мной играли. Первой всегда меня под розги укладывали, нельзя благородных пороть, если раба еще розг не попробовала. В как высекут меня, таки барчуку черед настает. Кончат его сечь, наденет Павлуша штанишки и уходит. Только после того заголяли и секли девочек - нельзя благородный женский пол при мальчике заголять. Так что я к розгам привычная была и на майоршу обиды не держала.
     Так рассуждает крепостная девочка Наташа, а мужская половина моей души возмущена сверх всякой меры. Меня мальчиком в детстве никогда не пороли. А вот теперь высекли. Вы никогда не подставляли свой зад под гибкий ивовый прут - незабываемое остается впечатление! И что из того, что пороли девчоночью попку, больно было мне, Вите. Какой удар по психике испытал взрослый парень, лежа голышом под розгами солдат, да еще и на виду у мужчин. Впрочем, для них вид голой девочки на скамейке под розгами не диво, крепостных порют постоянно.
     Деревенская девочка впитывала новые впечатления: "жизнь московская куда как благороднее деревенской. Тут и качели на масленицу, и мужик с куклой Петрушкой зайдет, веселит народ. А в воскресенье после церкви полюбила я на Девичье поле ходить, смотреть на шутов балаганных".
     Так вот и шла моя жизнь. На втором году я уже хорошо стряпать могла, кухарку даже заменяла. Пища в кухмистерской простая: щи суточные, бараний бок с кашей, да кулебяка. И народ к нам ходил простой, благородные господа редко заглядывали. Но был среди них один, про него говорили, что он полный статский генерал, действительный тайный советник.
     Девочка Наташа долго этим рассказам не верила. Не походил он на генерала, даже статского. И сюртук на нем весь в пятнах, и туфли не начищены, говорит совсем по-простому, как разносчик какой-нибудь. Сам толстый, лицо обрюзглое в бакенбардах, усов не носит. А без усов какой может быть генерал. Императором Александром Павловичем указано, чтобы военные чины с усами были. И еще люди простые смеялись, что он любит на пожары смотреть. Как только где загорится, берет он извозчика и едет на пожар. Стоит, опершись на трость, и смотрит на работу пожарных, а когда огонь потухнет, он домой уезжает.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.