Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Понедельник, 23/02/2026
Прочитано раз: 137873 (за неделю: 17)
Рейтинг: 51% (за неделю: 0%)
Цитата: "Лидочка ставила Дена раком, задирала юбочку и трахала его страпоном в колено- локтевой позе. Это случалось раз по десять за день. Ден пытался протестовать, так как он уже не хотел, и уже спустил до этого раз пять На что Лидочка отвечала: "Терпи дорогая! Тяжело в учении- легко в постели. Я тебя соска не спрашиваю о твоих желаниях. Да и кто буден спрашивать дырку?". Ден терпел и молча подмахивал. Его очко уже свободно впускало в себя член. И его оттянутые синюшные груди болтались в такт качкам жены. Не испытывая оргазма, Ден чувствовал какую то сладкую муку от своего униженного положения. Часто после траха Лидочка порола ремнем попку своей шлюшке. От этих экзекуций попка Даны становилась мягкой, раздавалась в ширь. Соски Дена после губ жены и ежедневного применения молокоотсоса стали давать немного молока и стояли вытянутыми грозовыми столбиками, как у кормящей телки...."

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

     Денис сидел в своей уютной спальне на втором этаже лесного коттеджа отдыхал и вспоминал, как все это закрутилось. Уже прошло пол года... Его дочка, Маришка ползала по ковру рядом и что-то довольно гукала. "Денис, Ден, Дина, Дана" все эти имена теперь были его.
     Теперь никто бы из знакомых не узнал, его Дениса, чуть крупноватого, рыжеволосого, веселого, 30 летнего парня, счастливого молодого папашу маленькой Мариночки, отца семейства.
     На диване в комнате сидела полненькая полуодетая дамочка с прекрасными вьющимися каштановыми волосами до плеч. Она приспустила плотный лифчик с довольно крупных, но отвисших грудей, приблизительно 3 размера, и старательно работала вакуумным молокоотсосом. Ее соски ритмично вставали маленькими столбиками внутри присосавшихся прозрачных трубочек, и из пор сосков стекало по нескольку капель мутной молочной жидкости, которая скапливалась в приемной колбочке на донышке. Там скопилось немного - грамм 30, не более.
     Тогда она старательно стала массировать свои немного красноватые с синюшным оттенком груди, оттягивая свое и без того отвисшее вымя. После этих манипуляций в приемнике еще прибавилось грамм 10-15. Тогда она достала со столика красный, электрический вибратор и смазав его вставила, приподнимаясь, себе в анальное отверстие и села снова на диван продолжая свою работу над грудью. Теперь пошло лучше - прибавилось еще гамм 20-30. Вибратор чуть слышно журчал и она уже начала глубоко дышать, как перед кончиной. Ее рука поползла к низу живота, раздвигая полные ляжки, обтянутые чулками.
     Маленькая Маришка заинтересованно подползла поближе, между разведенных судорожно колен и увидела, как ее папочка дрочит свой член в такт пульсирующим соскам в молокоотсосе. Несмотря на яростный темп дрочки у него никак не получалось. Тогда девочка, словно понимающе, шатаясь, привстала, открыла свой розовый ротик с несколькими зубками и уверенно зачмокала на головке его члена, пуская слюни. Годовалая малышка сделала свое дело и приняла заряд из ствола, который ее и сделал. Она держалась за красный член, как за соску и глотала липкую папину сперму как молоко. Молочко или лимфа, нацеженная из сосков папашки, тоже досталась ей.
     Все началось полгода назад. Денис был в поисках работы и поэтому сидел дома просматривая в Интернете вакансии. Его жена Лидочка кормила грудью Маришку. Денис смотрел на Лидочку и думал о том, какая у него симпатичная женушка. Миловидная шатенка с короткой стрижкой, стройная, нежная. Но ее огромная грудь, размера 5-6, даже как-то диссонировала со всем ее худощавым телосложением. Огромные полушария грудей, украшенных голубыми жилками кормящей женщины, невольно притягивали взгляд Дениса. Лидочка перехватив его взгляд, поманила его рукой: "Иди попей из меня. Маришка уже наелась. А осталось еще полным полно". Его Лидочка, с рождением ребенка превратилась в какой-то молокозавод. И кормление грудью было для нее просто наслаждением. Она иногда даже кончала от этого.
     Лидочка положила на диван уснувшую Маринку. Денис сел на пол между разведенных ног Лидочки и смотрел, как она приподнимает тяжелую левую грудь. Выпуклый, стоячий Лидочкин сосок, немедленно выдал из себя несколько струй молока, которые полились на лицо Дениса. Молочные мутные струи ударили в глаз и потекли каплями по щеке. Лидочка засмеялась и сказала: "Извини, дорогой". Денис открыл рот и присосался груди жены, вбирая в себя длинный, как пальчик сосок, и накрыл губами розовый ореол околососкового круга. Рот заполнился сладковатым молоком жены. Денис начал жадно глотать эту божественную жидкость. Денису это болезненно нравилось. Нравилось то, что жена его кормит из сиськи, как сосунка. И то, что это противоестественное кормление доставляло Лидочке чувственное наслаждение. Лидочка начинала заводится, кормя грудью мужа.
     Она начинала глубоко дышать, чувствуя на своей груди его губы. В этот момент она смазывала свои пальцы слюной или молоком и начинала трогать соски Дениса. Она мяла, тискала и оттягивала его полноватую грудь, дрочила затвердевшие сосочки. Она это делала непроизвольно, как самка, которую выдаивает самец, ощущая свою слабость перед ним, старалась его "опустить" до своего уровня и сделать ему приятно. Она представляла, своего мужа, Дениса, соской, девкой, которая обслуживает ее прихоти. Да и Денису это нравилось. Такие процедуры они проводили регулярно, каждый день, после рождения дочки. Ему нравилось пить из Лидочки и нравилась дрочка его сосков женой. Он испытывал физическое наслаждение от влаги на своих сосках и при непрерывном оттягивании своей груди. Во время кормления мужа Лидочка кончала. Ее колени дрожали, а из щели текли потоки кончины. Когда это происходило, Денис опускался и вылизывал жену там, внизу. При этом он часто испытывал оргазм. И смущенно наблюдал за оставшейся на полу лужицей спермы. Лидочке нравилось наблюдать его смущение.
     Время шло, а работы все не было. Денег не стало совсем. Лидочке, ее подруга Элька, которая работала секретарем, в очень крутой фирме, предложила очень необычную подработку. Дело в том, что ее шефу, врач посоветовал, для оздоровления организма пить женское молоко из груди женщины. Шеф драл свою секретаршу Эльку и доверил ей подбор коровы. Элька, вспонив, что ее подругу Лидочку, бог одарил таким богатством, предложила ей встречу с шефом, за приличные деньги.
     "Накормить его я, положим, накормлю. Молока то много. Но что еще?" - спрашивала Лидочка у подруги. "Сиську пососет, ну в ротик засунет, ну спустит в киску. Делов то... От тебя не убудет. Мужик он приятный, 40 лет, в соку. Чистый. Видишь, какие деньги платит... ." уговаривала Элька. "Ну мне надо с Денисом поговорить. Без него я ничего решать не буду" закончила разговор с подругой Лидочка.
     Денис опешил, когда, краснея и заикаясь Лидочка рассказала о предложении подруги. Сначала первая реакция его была: гнев, возмущение. Но потом он представил, что его родную женушку арендуют, как стельную корову и в этих милых розовых половых губках будет пузыриться чужая сперма. Почему то эти мысли его возбудили. Денис дал свое согласие, но только на кормление грудью, без полового соприкосновения. Лидочка договорилась о встрече с Сергей Петровичем, шефом Эльки, и в разговоре уточнила, что согласна, но без проникновения в нее. Сергей Петрович согласился и назначил встречу на съемной квартире на 6 часов вечера.
     С середины дня Лидочка прихорашивалась. Денис собирал ее. Он посоветовал надеть ей чулки и плотные трусики. "Ты трусики перед ним не снимай, пожалуйста..." - просил муж. "Конечно дорогой, ведь я люблю только тебя. Ведь это все я делаю только для нас" - утешала его Лидочка, целуя на пороге.
     "Все, ушла" - Денис не находил себе места. Уложив дочурку, он представлял себе свою женушку, в обнаженном виде перед чужим мужиком и яростно дрочил свой член. Лидочка приехала на такси к 12 часам ночи.
     "Ну как ты?" - возбужденно тараторил Денис, проводя свою жену к дивану и раздевая ее по дороге. "Все нормально, не съел он меня. Только соски болят очень, ты поосторожней - всю высосал досуха. Да вот низ живота очень болит. Все трусы мокрые от выделений. Я же в трусах была и ничего лишнего не позволила, как мы и договаривались. Хочу кончить. Поможешь?" "Да-аа" - простонал Денис. Он снял с жены лифчик и громадные, прежде налитые, груди растеклись по животу "ушками спаниеля". Красные и выпуклые отсосанные до крови, соски лежали почти на ее коленях. Голубая сеточка вен выступила на ее измученных и обвисших грудях. Денис внимательно посмотрел на свою женущку, устало и безвольно сидящую на диване с широко расставленными ногами.
     Он заметил подсохшие белесые пятна на ее груди, на щеках и ляжках. Увидел ее горящие глаза, губы, потрескавшиеся и опухшие, с той же белесой коркой вокруг. "Это его сперма?" - спросил Денис. "Да. Он спускал мне в рот, я выдрачивала его грудями, сосала, но во мне его не было. Он всю меня обспускал... И... ." - она замялась, - "не дал мне смыть... Он расспрашивал про тебя. Я ему рассказала, что ты все знаешь и отпустил меня сам. Он сказал, что это тебе подарок от него... Я блядь теперь? Ты меня ненавидишь?" - губы ее задрожали...
     "Нет!" - кричал Денис лихорадочно целуя свою Лидочку в обспусканные, покрытые коркой засохшей спермы, губы. Он слизывал засохшие потеки с ее грудей, с ляжек. Впился губами в промокшие, пахнущие ее выделениями трусики, еще не снятые, как символ верности его жены. Лидочка, возбужденная, до крайности, кусала губы и шептала: "Я блядь, я сука. А ты муж бляди! Вылизывай и чисть свою женушку!" Денис наконец снял с нее трусы и потоки липкой Лидочкины кончины хлынули ему в рот. Лидочка сотрясалась в сильнейшем оргазме. Все кончилось. Но стоны и крики жены разбудили маленькую Маришку. Она заныла, завозилась в кроватке, прося покушать.
     "Я не смогу ее взять- соски болят ужасно. Дена, давай ей дадим твою грудку. Она пососет, как пустышку, и успокоится" - предложила Лидочка- "Только надо тебя нарядить. Пусть думает, что это мамочка". Лидочка одела на Дена свой широкий лифчик, вынула его полноватые груди из него поверх. Два, довольно больших, полушария, стиснутые тканью, приподнялись. Они демонстрировали Лидочке, почему-то, напрягшиеся соски мужа. Лидочка в этой вынужденной игре не остановилась и надела Дену свои кружевные чулки и тесные трусики, спрятавшие его "хозяйство". Она дала Дену на руки Маришку и направила ей в жадно открытый ротик, сосок своего мужа. А сама, в это время, массировала его вторую, свободную грудь, сдавливая ее и вытягивая. К ее удивлению, после этих манипуляций на конце соска Дена появилась мутная капля.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Оцените этот рассказ:

Читать также:

»
»
»
»



Выбор редакции
		Как классно я так скучала по этому моменту - подумала я и стала стонать и кричать: "О-о-о! Я блядь! Еби меня! Еби, Еби, Еще, Еще сильнее" : Я чувствовала, что моя жопа вот-вот кончит, а Андрей все продолжал меня драть. Моя дырка увлажнилась и захлюпала. Я решила помочь Андрею и стала помогать ему, двигаясь на его члене во всю длину, тут я поплыла и кончила, да так сильно, что из жопы потекла струйка по яйцам: "Вот шлюха, потекла, как последняя блядь" - подумала я и тут я почувствовала что меня еще и в рот ебут: Я так и не помню в какой момент Игорь всунул мне в рот, но от таких ощущений я опизденела и попробовала двигаться с одного хуя на другой. В жопе появились новые ощущения, как будто мышцы в ней двигались вместе с хуем, а затем анус стал непроизвольно сжиматься, плотно обхватывая хуй Андрея.
[ Читать » ]



Выбор читателей
		- Погоди, - сказал Вадик, повернулся ко мне спиной, мою левую руку положил себе на живот, а правую обратно на свой член. Получилось, что я обнимаю его сзади, прижимаясь животом к его попке, и держу его член как держал бы свой. Дрочить так было гораздо удобнее, и я заработал рукой, стараясь доставить Вадику как можно больше удовольствия. Мне было неизвестно, как ему нравилось это делать, но я решил дрочить, как себе, и начал нежно, сначала несильно двигая кожицу и слегка сжимая член, постепенно увеличивая амплитуду и время от времени сжимая член посильнее, меняя скорость и ритм и делая короткие паузы. Другой рукой я чувствовал, как сокращаются мышцы его живота, своим животом чувствовал движения его ягодиц, мой членик бился о его ноги, низ живота у меня отяжелел. Не прошло и минуты, как он застонал и начал кончать, слышно было, как сперма шлёпается на вымощеный плиткой пол. Его тело содрогалось в моих руках, и то, что я доставил ему такое удовольствие, наполнило моё сердце радостью, я был счастлив!
[ Читать » ]



Выбор читателей
		... На этот раз она не экспериментировала, устроила нормальный мощный трах. Забег на длинную дистанцию. Она даже вспотела, капельки повисали на носу и падали мне на живот и грудь. Я, впрочем, тоже был и мокрый и потный, хотя моё участие было минимальным - я пытался подаваться ей навстречу, но от волнения часто сбивался с ритма, а она лишь крепче обнимала мою шею одной рукой и плотнее насаживалась. Движения её стали максимально размашистыми, её попка летала вверх-вниз, она часто соскакивала с конца, поэтому другую руку она завела за спину и контролировала прицел. В конце концов она так разошлась, что, соскакивая с конца, она опять точно попадала в цель без помощи руки, во дела! Бешеная гонка продолжалась минут десять, думаю. Кончили мы почти одновременно, в этот раз я её опередил на полкорпуса, как говорится. Она упала на меня и так мы провалялись очень долго, молча лежали, пока вода не остыла окончательно. Кончик мой оставался в ней, я ощущал, как пульсирует её попка, как она мягко, но настойчиво выталкивает моего дружка наружу. Как морковку... На мой вялый теперь уже кончик упало пару капель из неё - сам же только что наспускал в подшефную. Как это назвать? Я задумался - слово сперма мне не нравилось, какой-то медицинский термин, типа. Старушка называла это малафьёй - я раньше такого слова не слышал и оно мне тоже не понравилось: малафья - это то, чем брызгает Карабах-барабах. А я? Назову-ка я это дело - конечный крем. Логично, не так ли - в конце из конца брызжет конечный крем, нормально. Я кончаю - это конечный крем, она кончает - это пусть будет пип-крем. У всякого явления должно быть имя.
[ Читать » ]



Случайный рассказ
		Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда".
[ Читать » ]