|
|
 |
Рассказ №25527
|
|
|
| |
| | Я начал ощущать не только тупую боль а нечто такое чего раньше не испытывал, словно ураган взбесился в моем теле с центром в анусе , и меня кружит и мотает вокруг этого центра. И что-то мощное бьется во мне внутри. Я начал постанывать от удовольствия. Витя принялся полностью вынимать свой огромный елдак из меня и вставлять его снова, ощущение такое , что вы шприц и из вас вынимают поршень заткнув при этом носик. Моя попка сказала при-пруу, а Витя сказал, - Ой по моему мы испачкали покрывало. Да хрен с этим покрывалом , продолжай пожалуйста. | | |
| |
|
| |
| | Он присел рядом с Николь и поцеловал ее в губы. Он чувствовал дрожь ее тела и ласкал своими губами ее шею, плечи, груди. Он видел ее нарастающее внутреннее сопротивление и шептал ей глупые сумашедшие слова. Он делал это снова и снова, пока не почувствовал что она раскрыла себя для него уступая этим безумным ласкам. И тогда он вошел в нее решительным сильным толчком, испытывая неземное блаженство. Потом был секс, дикий безумный, на грани животного. И когда они несколько раз достигали вершины наслаждения, и когда оставалось желание но уже не было сил, он взял ее на руки, и стоя в душе под прохладными струями, охлаждающими разгоряченные тела, видел как прозрачные капли стекали по ее лицу, и не мог понять были ли это слезы или просто вода. Он вытер ее тело огромным махровым полотенцем, потом уложил ее в постель и долго ждал когда она заснет. Он думал о том, что мог получить все это когда хотел, но поступил именно так, а не иначе. | | |
| |
|
| |
| | Пехотинцы, не особо церемонясь, потянули ее за руки и усадили на полку. Зоя села, опершись спиной на перегородку. Видно было, что сидеть ей удается с трудом, что она находится в какой-то прострации. Еще бы. Битых два часа непрерывно сборная команда итальянских бильярдистов загоняла ей в лузу по самое не могу. Пехотинцы попытались поднять ее, однако ноги отказывались держать Зою. Один из пехотинцев предложил ее взбодрить. | | |
| |
|
| |
| | Старый, но довольно опрятный, катер медленно приближался к каменному причалу Саламина. Мотор натужно взревел в последний раз и затих. Старый матрос-грек, ничего кроме моря в своей жизни не видевший, равнодушно сплюнул в воду залива, добросовестно кормящего его, и бросил канат встречающему. Молоденький подручный быстро и ловко привязал канат, катер стукнулся о мрачный камень причала, оттолкнулся - канат натянулся как струна. Матрос бросил второй канат. Из рубки вышел капитан, такой же старый, как | | |
| |
|