Название:
Автор:
Категории: , ,
Dата опубликования: Воскресенье, 25/02/2007
Прочитано раз: 123304 (за неделю: 76)
Рейтинг: 85% (за неделю: 0%)
Цитата: "Ах, Ростик! Ваня готов был расцеловать маленького Ростика, и только педагогический контекст ситуации не позволил ему это преждевременно сделать; конечно же, Ростик был прав! Маленький Ростик был тысячу раз прав, и оставалось только удивляться, почему сам Ваня не смог додуматься до столь очевидного повода в самое ближайшее время от души наказать Ростика - отхлопать его по нежной попке... Блин! и Ростик еще спрашивает, можно ли его "немножечко наказать", если он не придет вовремя домой?!..."

Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]

     А Ваня был дома уже в половине первого; он ушел - или, как принято говорить, сбежал - не только с восьмого и седьмого уроков, но даже не стал сидеть на уроке шестом и даже решил не идти на пятый, желая поскорее оказаться дома; да-да, Ваня, студент первого курса технического колледжа, самым невинным образом торопился домой... и если ты, мой постоянно забегающий вперед читатель, уже успел подумать и даже в некотором роде вообразить, что Ваня спешил домой целенаправленно, то есть исключительно для того, чтоб побыстрее наказать маленького Ростика в попку или в ротик, то здесь я должен со всей определенностью и даже некоторой ответственностью заявить, что это было вовсе не так, или почти не так, что в данном случае одно и то же. А всё потому, что хотя, с одной стороны, Ваня, конечно же, осознанно не представлял подоплеку своего торопливого желания поскорее попасть домой, в то же самое время, со стороны другой, смутное и вербально никак еще не сформулированное томление уже сладко разливалось в его юной душе, заставляя сильней колотиться сердце... да, именно так: не имея внятно сформулированной цели, шестнадцатилетний Ваня целеустремленно спешил домой... И потому, когда на пороге, открыв входную дверь своим ключом, появился Ростик, сердце у Вани радостно ёкнуло... нет, все-таки я не прав, говоря, что Ваня совсем ничего не представлял, - Ваня, шестнадцатилетний студент первого курса технического колледжа, представлял вполне отчетливо и даже в некотором роде сладострастно, как он будет маленького Ростика несильно хлопать по упруго-мягкой голой попке, на правах старшего брата наказывая за "двойку"... и хотя дальше этого Ваня не думал и не представлял ничего - воображение его дальше этого не шло, но мы ведь, мой эрудированный читатель, отлично знаем, какая бездна скрытого, а то и просто неосознаваемого эротизма таится в этих внешне невинных и даже отчасти педагогических похлопываниях по попе...

     Вид у возникшего в дверном проеме Ростика был удрученный.

     - Что? Не получил "двойку"? - Ваня, сам того не желая, в одно мгновение выдал свое горячее желание наказать Ростика... в смысле: похлопать его по голой молочно-белой попке... в смысле... в том смысле, что наказать! Запутаться можно с этим могучим и правдивым русским языком!

     - Ванечка, представляешь, я не ответил стишок, а Наталья Ивановна... она не поставила мне "двойку"... - бедный, бесконечно виноватый Ростик чуть не плакал от охватившего его отчаяния.

     - Почему не поставила? - голосом, вмиг потерявшим всякую надежду, удрученно спросил Ваня. - Если ты не ответил, она обязана была поставить тебе "два"! Мне она всегда ставила...

     - А мне не поставила... - чуть не плача, проговорил Ростик. - Представляешь, какая несправедливость? - И Ростик подробно рассказал Ване, как нечестно и даже коварно поступила с ним Наталья Ивановна.

     - Ну, и что теперь? - вдребезги разбитым голосом проговорил Ваня, выслушав маленького Ростика. Попка... нежная упруго-мягкая попка уплывала из-под Ваниной ладони, уже мысленно занесенной вверх, уже готовой карающе сладострастно опуститься в педагогическом шлепке на два негеографических полушария... ах, было, было от чего прийти Ване в подлинное душевное расстройство!

     - Ванечка, но меня же можно еще за что-нибудь наказать... - задумчиво проговорил Ростик, мысленно перебирая свои всякие-разные прошлые прегрешения, которые он непреднамеренно совершал в своей сознательной жизни и за которые ему доставалось от мамы. - Например...

     - Ну... - живо отозвался Ваня, - например? - В Ваниных глазах засветилась неистребимая надежда.

     - Ну... если, допустим, я пойду гулять и ты мне скажешь, во сколько мне нужно домой вернуться, а я заиграюсь и к этому времени не приду... за это ведь тоже можно немножечко наказать, да? - любознательно проговорил Ростик, пытливо всматриваясь в выражение Ваниного лица.

     Ах, Ростик! Ваня готов был расцеловать маленького Ростика, и только педагогический контекст ситуации не позволил ему это преждевременно сделать; конечно же, Ростик был прав! Маленький Ростик был тысячу раз прав, и оставалось только удивляться, почему сам Ваня не смог додуматься до столь очевидного повода в самое ближайшее время от души наказать Ростика - отхлопать его по нежной попке... Блин! и Ростик еще спрашивает, можно ли его "немножечко наказать", если он не придет вовремя домой?!

     - Ну, естественно! И не только за это наказывать можно, а за это наказывать нужно, даже необходимо, - убежденно проговорил Ваня, напрочь забыв, как всего несколько дней назад он жарко препирался с мамой, отстаивая свое человеческое право иногда приходить домой чуть попозже. - Значит, так... Сейчас мы обедаем, и ты идешь гулять. Погуляешь немножко... - Ваня, чувствуя прилив душевных и прочих сил, не секундочку запнулся, думая, какое оптимально малое количество времени определить маленькому Ростику на гигиеническое гуляние после школы на свежем воздухе.

     - Ваня... - с легким укором в голосе проговорил Ростик, - ты разве не знаешь? После обеда я отдыхаю полчасика дома, потом сразу делаю уроки, и только потом... только потом я иду гулять на улицу... Ты совсем про меня ничего не знаешь, - добавил маленький Ростик всё с той же лёгкой укоризной в голосе.

     - Ну... я же не мама! - быстро нашелся Ваня, оправдывая таким не очень убедительным образом своё полное незнание распорядка дня младшего брата. Какое-то время они молча ели разогретый Ваней суп. - А разве... - Ваня на секундочку запнулся, - разве ты не можешь сделать исключение? Всякое правило имеет исключения, - философски проговорил Ваня и тут же пояснил, конкретизируя и тем самым показывая, как эту не всегда однозначную и даже в иных случаях двусмысленную философию можно безболезненно использовать в данном случае: - Вот, скажем, сегодня... разве ты не можешь сегодня сначала чуть-чуть погулять, а потом уже делать уроки?

     - Нет, Ваня, - мягко проговорил Ростик, отодвигая пустую тарелку. - Папа говорит, что всякая беспринципность начинается с маленьких исключений. Поэтому... - Ростик придвинул к себе тарелку со вторым, - поэтому я не буду нарушать свой распорядок. А вот если... если я задержусь, когда буду гулять, и приду позже того времени, которое ты мне укажешь, вот тогда... тогда ты меня можешь за это наказать.

     О нет, мой читатель, уже успевший, наверное, подумать, что маленький Ростик говорит слишком правильные и потому бесконечно пресные и даже скучные вещи... нет, нет и еще раз нет! - маленький Ростик совершенно не был маленьким педантом, и даже... даже более того - как всякий нормальный мальчик, Ростик любил, вопреки папиным наставлениям и маминым требованиям, разнообразные невинные исключения из всевозможных правил, и сейчас, говоря Ване о нежелании нарушать свой установившийся распорядок дня, маленький Ростик... ну, конечно! маленький Ростик немножко лукавил. Дело в том, что сейчас - именно сейчас! - маленькому Ростику во дворе гулять было просто-напросто не с кем; вот ближе к вечеру, часиков этак в пять, во двор выходили его друзья - Рома и Серёжа, и тогда... тогда Ростик был готов и даже, ненавязчиво подчеркнём это, был очень готов совместить полезное с приятным, то есть, во-первых, как можно дольше погулять во дворе с друзьями, а во-вторых... во-вторых, быть за это "как можно интересней" Ваней, старшим братом, перед сном хорошенько наказанным!

     - Ну, хорошо, - вынужден был согласиться Ваня с доводами маленького Ростика. Да и что еще оставалось делать Ване? Не мог же он, Ваня, выгнать маленького Ростика на улицу насильно, отрывая его от первоочередного стремления к знаниям!"Хорошо", - сказал Ваня, старший брат и одновременно студент первого курса технического колледжа, и его петушок, в какой-то момент невидимо, но ощутимо приподнявшийся, чтобы лучше слышать разговор, так же незримо успокоился, найдя доводы Ростика вполне убедительными, - сказав "хорошо", Ваня неуловимым и потому к делу как бы не относящимся, машинально-безразличным движением поправил через брюки излишне любопытного петушка и тут же, из-за стола поднявшись, стал собирать со стола посуду, решив - по причине грядущего неотвратимого наказания маленького Ростика - к мытью посуды Ростика не привлекать, а великодушно справиться с этой малопривлекательной деятельностью сам.

     - Ванечка, спасибо! Всё было вкусно, - Ростик, довольный, что всё опять начинает складываться как нельзя лучше, заторопился в свою комнату, спеша исчезнуть с Ваниных глаз, пока Ваня не опомнился и не привлёк его, младшего брата, к мытью посуды. Буркнув:

     - Пожалуйста, - Ваня невольно посмотрел Ростику вслед.

     Да, мой читатель! Пошатнувшаяся было вера Ростика в неотвратимость наказания за какой-либо проступок была вновь восстановлена, и если справедливость в виде неизбежного наказания за "двойку" временно не восторжествовала по причине отсутствия этой самой "двойки", и это случилось из-за Натальи Ивановны, в последний момент перехитрившей маленького Ростика, то теперь... теперь ситуация была в руках самого Ростика - именно от него, от маленького Ростика, теперь зависело, будет ли Ваня его факать, в смысле - наказывать, или не будет... и, понятное дело, Ростик никаким образом не хотел сбивать старшего брата Ваню с пути формирования педагогического мировоззрения, - всё опять складывалось как нельзя лучше! Ну, а Ваня... Ваня, безнадзорно посмотрев на аккуратно оттопыренную попку выходящего из кухни Ростика, подумал, что Ростик, конечно же, прав... маленький Ростик был тысячу раз прав: наказывать нужно с умом, неторопливо и назидательно, а это значило, что процесс наказания лучше всего осуществить вечером... или даже, может быть, ночью - перед сном, если, скажем, ему, Ване, вечером наказывать Ростика по какой-либо причине будет некогда...

Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]

Оцените этот рассказ:

Читать из этой серии:

»
»
»
»
»
»
»
»
»

Читать также:

»
»
»
»



Рассказ часа
		Я решил, что дальше разговоры разговаривать просто неэтично. Моя рука медленно поползла по бедру Танюши к её животику, потом скользнула под резинку трусиков и опустилась к щелочке. Когда я начал щекотать её клитор, Таня, внимательно наблюдая за тем, что происходило на экране с героинями Тинто Брасса, широко развела ноги и прерывисто задышала.
[ Читать » ]



Выбор читателей
		А Таня неотрываясь смотрела мне в глаза в ее взгляде читалось давай малыш засунь этой сучке (это была не злость скорее похотливая страсть, даже радость за <новую подругу>), я медленно задвигался в ее попке и неожиданно для себя вошел в туда целиком и как не старалсь Таня <успокоить> ее, своей киской она начала тихонько постанывать, открывая для себя прелести анального секса, чувствуя что ее попка привыкла к члену я задвигался быстрее, еще быстрее входя с каждым разом все глубже на всю длинну ствола. Таню как искушенную девушку все это дико возбуждало она чувствовала как с каждой сек ундой мы превращаем молоденькую неопытную стюардессу в раскрепощенную, получающую удовольствие от секса и жизни женщину, как бы гордясь собой она сделала вывод что эта стюардесса отлично делает куннилингус, и только успев подумать об этом она все еще глядя на меня третий раз прогнула спинку выпятив аппетитную стоящую грудь с твердыми набухшими сосками обильно кончила в ротик Оксаны видя эту картину я задергался как сумашедший и тоже стал кончать в попку стюардессы и сперма густой струей потекла наружу вниз по половым губкам, от такого темпа и от осознания того что Таня кончила в ее ротик, а я кончаю тебе в попку она испытала сильнейший в своей жизни оргазм номер два, он был в два раза мощнее предыдущего, и продолжался без преувеличения пять минут все это время мы с Таней смотрели друг на друга это был разговор глазами смысл которого сводился к тому что мы радовались за молоденькую стюардессу, за себя и вообще жизнь казалась такой прекрасной. После того как она чуть-чуть отошла и успокоилась Таня шепнула ей на ушко: пойдем милая мы приведем тебя в порядок вы оправили юбочки спокойно зашагали по направлению к кабинке туалета, я тоже привел себя в порядок насколько это было возможно, поправил как мог порванную стюардессой ширинку и откинулся на спинку кресла прошло примерно минут пятнадцать и из кабинки вышла пока еще чуть краснеющая но уже вставшая на правильный путь свободы и морального раскрепощения молоденькая стюардесса, и опытная хотя и такая же молодая девушка в короткой просвечивающейся юбочке (уже в маленьких, кружевных трусиках), тоненькой, такой же просвечиваюшейся кофточке (без бюстгалтера), и с похотливо-опытном огоньком в глазах, не знаю что эти две прекрасные полные женственного сока девушки делали там так долго, да в прочем это меня и не касается, но на душе было очень приятно и легко, Танюша заняла свое место у окошка, нахально раздвинув ножки так что оголился краешек трусиков, а стюардесса пошла к себе, потом когда мы уже подлетали я не раз видел ее краснеющее личико когда мы встречались взглядами - то ли потому что ты вспоминала произошедшее, то ли осознавая что ее трусики лежат у меня в кармане и сквознячки ласкают нежные губки под юбочкой. Я не знаю как в дальнейшем сложились их судьбы но больше мы никогда не увиделись, через пару дней я понял какую совершил ошибку не взяв их координат, стал метаться в поисках но все было напрасно, все что у меня осталось это прекрасные воспоминания, и маленькие беленькие трусики прекрасной и нежной стюардессы.
[ Читать » ]



Выбор читателей
		Стоя в центре казармы, Юрчик смотрит, как стриженые пацаны, повинуясь его голосу, стремительно соскакивают с коей, как они, толкая друг друга, суетливо натягивают штаны, как, на ходу застёгиваясь, выскакивают, толкая друг друга, в проход, и - глядя на всё это, Юрчик в который раз невольно ловит себя на мысли, что эта неоспоримая власть над телами и душами себе подобных доставляет ему смутное, но вполне осознаваемое удовольствие... может быть, Максим, говоря о "стержне", не так уж и не прав? И еще, глядя на пацанов, повинующихся его голосу, он невольно вспоминает, как точно так же когда-то он сам соскакивал с койки, как волновался, что что-то забудет, что-то сделает не так, как смотрел на сержантов, не зная, что он них ждать, - когда-то казалось, что всё это ад, и этому аду не будет конца, а прошло, пролетело всё, и - словно не было ничего... смешно! В начале службы - в "карантине" - он, Юрчик, был в одном отделении с Толиком, и вот они вновь оказались вместе - опять в "карантине", но между этими двумя "карантинами" пролегла целая жизнь, измеряемая не временем, а опытом познания себя и других, - "кто знает в начале, что будет в конце... " - думает Юрчик, глядя, как парни, сорванные с коек его приказом, суетливо строятся перед кроватями, рядами уходящими в глубь спального помещения...
[ Читать » ]



Выбор редакции
		Она отдалась ему на полу, куда был брошен спасательным кругом матрас. С видом таким - оказываю тебе, руський зольдат, гуманитарную помощь по сексуальной линии. Славный пушкарь был хорош со своим орудием и стрельбой из него. Она заснула прямо там же, на полу, без подушки, а очнулась под утро и снова в зоне боевых действий. Её нагло атаковали в задний проход. Лиманов был уверен, что в том настроении, пельмени под водку - масло брызгами на каленой сковороде, жене было - стучать по барабану - в какое место ей задвинули член. Не это её возмутило, два плюс два четыре - и оказался прав. Её возмутило-взмутило-взбаламутило, что был "не Саша", не Саша головкой лез, а другой. Её оскорбило, ноготь сломанный, что её натягивали без её-её разрешения. Случай такой вышел, ах, капуста мятая, слабость козлы почуяли - съели, изнасиловали. "А чего же ты, подруга, хотела? - Лиманов тер на подбородке ночную щетину. - Удивительно, что тебя не трахнули хором. С песнями. Наверное, офицеры эти были чересчур пьяные. Или поголовно верные семьянины". Вслух он, впрочем, не осудил. Рассказывая эту историю с возмущением, ещё похмельная, она, щеки красные, не совсем отдавала себе отчёт, насколько её история бесстыдна, нагла, что Лиманов должен её выкинуть вон, как рваные тапочки, как смятую туалетную бумагу, но она каким-то внутренним чутьём знала - не выкинет. Ещё и пожалеет - тело. Ещё и оттопырит. Она не ошиблась. Под её фарфором битым звенящие крики, что Лиманов должен нанять "бандитов" и "набить им морды", он наклонил её в позу.
[ Читать » ]