Рассказ №8365

     Истории "про это" и о моём лучшем друге
     Коле Чемоданове - совершенно аморальном малом.
     
     Коля Чемоданов
     
     Как пелось в одной блатной песенке:
     
     Я в детстве был примерным мальчиком,
     Послушным сыном и отличником.
     Гордилась мной моя семья.
     
     Всё шло по накатанной дорожке - школа, да не одна, ещё в музыкалку по классу скрипочки дедушка записал, мотивируя:
     - Эйнштейном можешь ты не быть, а на инструменте играть обязан!
     Эта дорожка свернула в сторону, когда появились первые прыщи и пробились жидкие усики, а то, что ботаничка называла пестиком у цветков, почему-то росло не по дням, а с каждым утром. Пытался замерять, к сожалению, школьного транспортира не хватало. Единственное, что оставалось постоянной величиной - угол наклона относительно горизонта. Скажу честно, я стал долго завязывать шнурки, наклонившись за упавшей резинкой, и сквозь призму столов и стульев разглядывал какие панталоны у той же ботанички. Но до окончательного разложения личности было ещё очень далеко.
     Спасла армия. В начале восьмидесятых в институте отменили военную кафедру, и нас молодое поколение, выбравших: "Машину времени", секс и сигареты "Родопи", забрили в армию. Особенно тяжело было таким, как я. Что давал институт на первом курсе, кроме высшей математики и начертательной геометрии? Это первоначальный сексуальный опыт. Потом, часто кимаря на боевом посту с карабином, я представлял, как вместо цевья, тискаю худую зеленоглазую сокурсницу Люську. Но опять до окончательного разложения было далеко.
     Два года не прошли бесследно, организм от воздержания окреп. Прибавилась мышечная масса, и от бритья появилась сексуальная синева, лишний раз подчёркивая мужественность студента.
     Студенческая жизнь текла размеренно, как и у всех студентов того времени. Полгода били баклуши, а месяц перед очередной сессией зубрили пропущенные лекции. В конце четвёртого курса меня вызвала к себе в кабинет проректор по воспитательной работ Татьяна Ильинична. Татьяна Ильинична представляла собой сочетание строгости, переходящей в отточенную грацию. Сто процентов, что даже сейчас много любовных стрел ломалось об каменное сердце этой дамы, а что было лет 30 назад? Остаётся только посочувствовать тем товарищам, которые пытались закадрить столь неприступный бастион, пропитанный французским парфюмом.
     После того, как до меня дошёл шлейф аромата Татьяны Ильиничны, я растворился в своих сексуальных фантазиях. И только после третьего упоминания моего имени стал потихоньку "спускаться" на паркетный пол.
     - Молодой человек, администрация ВУЗа поручает вам организовать досуг студентов в клубе института "Парфенон". Вы товарищ положительный, на скрипке в детстве поигрывали, да ещё и после службы. Ну и вообще, вы мне нравитесь, - сказала она как-то смущённо.
     После таких доводов - с косвенным намеком на сдачу многих предметов экстерном - я готов был возглавить даже строительство нового канала "Кара-Кум".
     Тут меня судьба и подловила.
     
     Я рьяно взялся за дело с Олегом, таким же студентом, как и я. Но, при появлении в клубе, нас ждало разочарование. Вместо оборудованного под дискотеку "Парфенона", в котором мы на первом курсе выплясывали под "БОНИ М" и "АББА", - нас встретила столовая на двести посадочных мест, пропитанная тяжёлым запахом квашенной капусты.
     Олег сказал:
     - Не беда, я знаю администратора областного драмтеатра Колю Чемоданова, хороший мужик, но немного со странностями. Он должен нам помочь с аппаратурой, светом и декорациями. Только позже я понял про какие странности говорил мой товарищ.
     Зайдя в кабинет администратора без приглашения, мы уселись на два обшарпанных стульчика, он же восседал в кожаном "купеческом" кресле. Чемоданов четверть часа говорил с кем-то по селектору, активно жестикулируя и явно игнорируя наше общество.
     - Что надо!? - обронил хозяин холёных ручек. Работник искусства был с откровенно не выспавшейся физиономией, на которой крупным планом читалось: "этой ночью такое вытворял".
     - Здравствуйте, Николай Николаевич! Мы у вас хотели бы кое-что попросить в аренду. Вот, общественное поручение выполняем, создаём молодёжный центр на базе студенческого "Парфенона", - промямлили мы.
     - Студентки! Первокурсницы! Свеженькие! Сотни в одном месте!
     Лицо администратора на наших глазах стало гладким, мешки под его глазами вмиг исчезли, а на голове пушок, покрывавший залысины, встал в боевую позицию.
     Разговора нет, что надо - берите! Сам вам завтра помогу. Хотел бы сегодня, да не могу, дела! Надо на обед к одной даме заскочить, накормить. (Я только позже узнал, почему на обеде не кушают, а кормят) Я ведь по образованию филолог, - выдал Николай Николаевич. - Даже в школе два дня проработал, на третий меня выгнали. Мы с директором той школы не сошлись в учебновоспитательном процессе. Меня больше десятиклассницы волновали, а того старого козла - только геморрой и садовый участок за городом. А недавно к нам Московский балет приезжал, - не делая паузы, продолжал явно взбодрившийся администратор. - Что они вытворяли, какая растяжка! Я с четырьмя в гостиничном номере закрылся, они такие дрессированные: синхронно по команде, то "лицом к стенке", то "в позу эмбриона", хлопок в ладоши - "все на меня"! Какая выучка, одним словом, Московский балет! Ну ладно, я побежал, завтра в семь утра у меня дома. Первый курс, не может быть! Балет на льду! Ха - ха - ха!!!
     И машина с администратором областного драмтеатра, обдав облаком выхлопного газа, умчалась на обед - кого-то "кормить".
     
     Рано утром мы примчались на квартиру, где жил Коля Чемоданов. Я, конечно, не знал, что в дальнейшем в этой холостяцкой "берлоге" буду желанным гостем в любое время суток. А Коля Чемоданов, несмотря на большую разницу в возрасте, - моим лучшим другом. Полгода работы в студенческом клубе и родство душ с Колей заметно проявились в моём отношении к прекрасному полу. Женский контингент я для себя разделил на три группы.
     Первая: которые теоретически не против, вторая: которые против всегда и третья: которые готовы всегда. Из второй выделил две подгруппы: круглые дуры и однолюбки, что в принципе - одно и то же.
     Приближались майские праздники, и деканат института решил сделать с нашей помощью несколько тематических вечеров для студентов. На одном из таких вечеров я представил администратора драмтеатра Татьяне Ильиничне.
     После вечера Коля подошёл ко мне и выдал:
     - Проректорша ещё в форме, давай, дерзай! Чувствую, "наш человек". Сколько лет на себя надо лить духи, чтобы благоухать, как парфюмерная фабрика "Красный Октябрь"?
     - Думаю, она "Францией" пахнет, - возразил я.
     - Возможно, я бы на твоём месте разобрался.
     
     Балакирев
     
     Прошло пять лет с того момента, как я познакомился с Колей Чемодановым. К тому времени на страну обрушились реформы, всё приватизировалось, народ обнищал, а жулики с проходимцами строили виллы и ездили отдыхать за кордон.
     Мой друг превратился в респектабельного бизнесмена; на визитке чёрным по белому значилось:
     
     Председатель Областного п Профсоюзного комитета
     Чемоданов Н. Н.
     
     Многие коммерческие банки с удовольствием спонсировали профсоюзного босса льготными кредитами, а мой друг переправлял эти кредиты "под свисток" производственным фирмам; некоторые из них после его "услуг" обанкротились.
     Как-то утром Коля разбудил меня телефонным звонком:
     - Срочно приезжай в офис!
     - Что, опять девочки утром? Девульки поутру - это признак жлобства, - я спросонья хотел отмахнуться.
     С меня было достаточно вчерашних девушек из хоровой капеллы. У двоих было что-то не то с физиологией: ноги росли от "коренных зубов", а ещё одна из них, наверное, в цирке до этого подрабатывала глотательницей шпаг.
     - Нет, есть идея, арендуем пароход! Будем туристическим бизнесом заниматься! Я уже договорился с начальником пароходства.
     Думаю, вот молодец! Только в три часа ночи мы расползлись по домам, а Чемоданов после нашего рандеву вместе с вчерашней хористкой в пароходство поехал, решал дела с начальником этого ведомства в парилке.
     Пароход оказался стоявшим на приколе речным туристическим судном - "композитор Балакирев". Их сделали столько, сколько было композиторов в "Могучей кучке" и разбросали по могучим рекам бывшего Союза, дав соответственно имена музыкантов.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.