|
|
 |
Рассказ №9318
|
|
|
|
| |
| | Я был ребёнком, наделённым всем: деньгами, вниманием, всем тем, что казалось взрослым достаточным для моего благополучия. Они уделяли время и средства лишь на внешнюю сторону, на материальное состояние моего существования. Никто не хотел даже думать, что у меня может быть не в порядке что-то внутреннее, не всем доступное, а я не испытывал желания показывать это. Испытывать желание. Это многое означало для меня тогда, и это сделало меня тем, кто я есть сейчас, хотя я давным-давно отказался от такой привычки - испытывать хоть сколько-нибудь значащие желания. По этому поводу могу сказать вот что: наряду с чувственным содержанием, во мне было ещё и другое, желание физическое. С раннего возраста я борол в себе влечение к девочкам, как ни тривиально это говорить. А кто не тривиален в своих желаниях? Я желал их, я хотел их, я мечтал об обладании ими, но нечто тяготило меня, нечто пугало, и нечто запрещало мне делить свою постель с ними, также, я уверен, желающими мальчиков, и также боящимися выказать своё желание. Это к вопросу о моих разногласиях с миром, с обществом и моралью. Я считал, что имею веские основания на то, чтобы пренебрегать их правилами. Общество несправедливо. Оно правильно. Правильность - в несправедливости. И я отдаю отчёт себе в том, что всё в этом мире правильно, но эти правила и правильность не устраивали меня. | | |
| |
|
| |
| | Сказать, что я зарделась - не сказать ничего. Наверное, я стояла красная как спелый помидор. Но важно не это. А то, что изнутри меня просто распирал трепет... Я испытывала такую бешеную симпатию к этому мальчику, такое безумное чувства доверия. Моя ладошка до сих пор была у него в руке, а он казалось вообще не был смущен. Просто улыбался и смотрел на меня. "Умеешь целоваться?". Дурацкий вопрос, не правда ли, если учитывать что его задали ребенку? И тут же еще один: "Хочешь, научу?". Мой покорный кивок и... | | |
| |
|
| |
| | Мы дожарили очередную порцию мяса и, подхватив шампуры, двинулись вглубь двора к столу. Всё было готово к трапезе. Генка гордо восседал в торце стола, а за его спиной скромненько стояли две девицы, единственной одеждой которых были коротенькие фартучки и туфли на высоких каблучках. На девичьих шейках приятно смотрелись собачьи ошейники. Стоило взглянуть на отвисшие челюсти Мишки и Чижа, которые впервые видели наших рабынь в униформе. | | |
| |
|
| |
| | В эстонской столице Таллинне категорически
| | |
| |
|