|
|
 |
Рассказ №11909
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Пятница, 06/08/2010
Прочитано раз: 73848 (за неделю: 76)
Рейтинг: 54% (за неделю: 0%)
Цитата: "Три раза в ту ночь трахал меня барин, а потом отослал спать на кухню. Плакала я. Утром проснулся барин рано, затребовал самовар. Я, как обычно, его голая принесла, но не смотрю на него, отворачиваюсь, так мне стыдно. Иван Порфирьевич поставил меня между колен, щупает мои сиськи и утешает:..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Гораздо важнее было то, что сам Иван Порфирьевич обратил внимание на бойкую девчонку и... купил ее у прежних господ.
Как сейчас помню, в обед пришел к нам господин Крылышкин, а майорша мне и говорит: - Это твой новый барин, купил он тебя.
"Продали, как бурую корову" - горько усмехнулся Витя Долгих и пошел за барином в его квартиру на Ильинке. И началась новая жизнь. Живет барин одиноко, жены и деток не имеет, дальних родственников не признает. По воле Государя Александра Павловича числится он смотрителем в Императорской библиотеке, но на службу не ходит, и жалование ему чиновник домой приносит. Был он из мелкопоместных, но всей Москве известен и уважаем. Самые знатные за честь считают пригласить в гости обласканного царем сочинителя патриотических басен. Но он ходит только к тем, где кормят отменно - очень любит покушать мой барин. И не французскими чудесами его в гости заманивают, а русской кухней со стерляжьей ухой, ботвиньей, кулебяками и гречневой кашей.
Встаем мы поздно. Иван Порфирьевич чуть ли не до утра в гостях у знатных господ пребывает, а потом спит до полудня. Дома он ел редко, больше чай пил со всякими заедками. Потому я обедов и не готовила, только убирала в доме, стирала, обувь чистила и самовар ему ставила. Вот через этот самовар и завертелась моя история.
Ночью спала я на кухне на войлоке и по крестьянской привычке голой. В доме то тепло, дров барин не жалел. А если холодно, можно сарафаном сверху накрыться или даже шубейкой. В исподнем только господа спали, а у подлого люда ни исподнего, ни специальной ночной одежки и в заводе не было. А чего мне стыдиться: все девичьи места у меня только расти начали. И волосики между ляжек - редкие да светленькие - почти не заметны, так что у меня это место смотрится, как у маленькой девочки. И дела нет, что в соседней комнате барин находится, он мне совсем старым казался, хотя ему и сорока не было. Но в пятнадцать лет все, кому больше двадцати, стариками кажутся. Я не стыдилась и не стеснялась старого барина. Через это и пропало мое девичество.
Пришел как-то барин рано, еще только полночь пробили. В тот день его карпом жареным угощали, да невкусным он показался Ивану Порфирьевичу и мой барин домой отбыл. Дома чаю захотел, заходит в кухню, а я голяком на полу раскинулась, сплю. Сколько-то время глядел на меня барин и потом говорит:
- Наташка, поставь самовар.
Я, как спала, подхватилась, и начала самовар раздувать, он с вечера еще горячий был. Собираю на стол чашку, сахар, вазочку с вареньем. Хлопочу перед барином с голым задом и передом. А Барин сидит на стуле и смотрит на меня, отставив губу. Запыхтел самовар, а я думаю: "одеться надо, барину неприятно меня видеть голозадой". Еще раз скажу, тогда я стыда не почувствовала, просто неприлично рабе при господах голяком ходить. Потянулась, было, за сарафаном, а барин не позволил:
- Оставайся так.
Воля барская, прислуживаю ему голая, хотя и грешно это. Ох, как грешно! И так повелось, что вечерний чай я стала всегда подавать, в чем мать родила. А барину это нравилось... Дня не проходит, чтобы копеечку мне не подарил. А я денежки прячу, коплю, чтобы тятеньке в деревню отослать. Получается, срамотой своей у барина копейку зарабатываю. И не догадываюсь, что приглянулись Ивану Порфирьевичу мои девичьи телеса. Как это кухарка из Библии приводила:
И возжаждал он ее и захотел поиметь...
В то воскресенье я пошла в церковь, а барин на диване лежал и мечтал. Даже не одевался с утра в партикулярное, только халат на исподнее накинул. Так у него всегда бывало, когда новую басню сочинить готовился. Отстояла я обедню, пошла Москву поглядеть и заблудилась - не знаю, как домой вернуться. Только к вечеру подошла к квартальному надзирателю и попросила меня к барину отвести. А он было засмеялся:
- В Москве бар мильён, тебе которого?
- Я раба барина Крылышкина - отвечаю. - квартальный даже встрепенулся.
- Сочинитель? Тот, что басни пишет и от Государя пенсион получает?
Сразу кликнул будочника из отставных солдат и приказал меня по месту доставить. И доставил в короткое время.
А барин гневается. Ушла девка в церковь и обратно ее нет, самовар поставить некому, некого в трактир за суточными щами послать. Завел меня будочник в квартиру, откозырял Ивану Порфирьевичу, как на царском параде:
- Извольте получить, ваше сиятельство, свою рабу заблудшую. - Принял рубль благодарности, поклонился и ушел.
А на меня барин осердился.
- Где же ты бродишь "колобкова корова"? Самовар у тебя не поставлен, свечи не зажжены, вот я тебя посеку, раба нерадивая!
"Ах, грехи мои, - думаю - наверное, завтра в участок пошлет с запиской, чтобы солдаты инвалиды меня высекли розгами. Но не стал ждать утра барин, взялся за мухобойку и сказать изволил:
- А ну, ложись животом на стул.
Он меня на стул послал, потому что скамейки для порки подлых рабов у нас в квартире не было. Легла, жду своим задом наказания из собственных рук барина. А мухобойка у нас знатная - подметка от туфля из тонкой кожи на деревянной ручке. Влепит барин такой по моей заднице - мало не покажется. Чувствую, задирает барин подол моего сарафана - сейчас начнет. Я уже кричать и прощения просить приготовилась, но не начинает он бить, гладит холеной барской ручкой половинки моего зада. А потом между ляжками забрался и девичью тайность стал пальцами трогать. Я лежу покорно - воля барская, высечь меня или щупать.
Вдруг подхватил меня барин поперек живота, поднял и отнес на свою барскую постель. Охнуть не успела, как он снял с меня сарафан и опять я перед ним голяком - только не за самоваром, а на перине лежу. Только тут я догадалась, что сейчас меня барин "испортит", лишит девичества. В усадьбах баре частенько деревенских девок портили. А что можно поделать: плачет, жмется девушка краса длинная коса, когда ее голую в барскую опочивальню приведут, но покоряется воле господской. Иных после первого баловства при себе господа держали, а которых отсылали обратно в деревню. Тех несчастных потом никто замуж не брал. Так и оставались бобылками.
- Барин, миленький, - молю его - пожалей меня бедную, кто же меня порченную замуж возьмет!
А ко мне, и правда, лакей из соседних номеров приглядывался, гулять на Девичье поле водил, орехами угощал. Мечтала глупая девочка, что поклонится он моему барину и тот разрешит нам жениться. Как же, разрешит - барин сам пожелал мной воспользоваться.
Навалился на меня барин Иван Андреевич, чуть не задавил, ляжки мне раздвигает, а я плачу, умоляю его:
- Пожалуйста, пожалейте меня, - воткнулся он в мое девичество, а я кричала от боли.
Ебет барин пятнадцатилетнюю девочку Наташу, как простой мужик какую-нибудь скотницу. А я, Витя Долгих, корчусь под ним от боли в порванной целке, наблюдаю, как этот боров насилует меня в теле девочки...
Три раза в ту ночь трахал меня барин, а потом отослал спать на кухню. Плакала я. Утром проснулся барин рано, затребовал самовар. Я, как обычно, его голая принесла, но не смотрю на него, отворачиваюсь, так мне стыдно. Иван Порфирьевич поставил меня между колен, щупает мои сиськи и утешает:
- Ты не плачь, Наташка, я тебе пряник подарю.
Пряники московские сладкие, но что мне теперь с собой, испорченной барином, делать? А он моей кручины не замечает, одной рукой сиську, другой мой зад щупает. И вдруг стало мне так приятно, обняла его руками за шею и поцеловала. Крякнул барин от удовольствия и опять отнес меня на постель. Только не положил, а поставил на четвереньки, кверху задницей. Воткнул в меня своего барского "старосту", руками за сиськи ухватился и толкает в меня, толкает. Я, хотя еще совсем девочка, но понимаю, от чего дети бывают. Замечаю, что он не бережется, все в меня выливает. Прошу его:
- Барин, не спускайте в меня, как простой мужик деревенский. Будет ребенок, куда я с ним. - Не ответил мне ничего мой барин Иван Порфирьевич Крылышкин, классик русской словесности.
Насытился мной, отдыхает, а меня сверху на себя положил и задницу мою гладит своей барской ручкой. Потом взял в рот сосок, покусывает его и сосет, как дитятко малое. Ах, грех какой! Снова его прошу:
- Барин, грешно вам у девки крепостной титьку сосать. Отпустите меня в монастырь уйти.
Не слушает барин, перевернул меня на спину и снова воткнул в меня. Лежу под ним с разведенными ляжками, а он толкает в меня "старосту" своего и за соски щиплет. И вдруг начала я под барином задницей играть, то навстречу ему подаюсь, то под себя ее подбираю. Очень это моему господину понравилось.
И стала с того дня девка деревенская полюбовницей своего барина. Часто меня в свою постель брал, а однажды пришел среди ночи ко мне на кухню и прямо на подстилке войлочной мне ноги раздвинул. И доигрались, стал у меня живот расти, выблядка в себе ношу. Ну, думаю, пропала я. Но добрым оказался мой барин, родить отправил к хорошей повитухе. Через месяц доченьку отдали кормилице, а я опять к Ивану Порфирьевичу вернулась, снова у него служила, под ним ляжки раздвигала и задом играла.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 76%)
» (рейтинг: 88%)
|
 |
 |
 |
 |  | - Слушай, ну сейчас у меня нет дискомфорта, она просо была больше чем в прошлый раз, может я не до конца расслабился... . - Павел реально продолжать успокаивать Илону, ему крайне не хотелось чтобы она за него выговаривала Ване. И это подействовало, через минуту девушка снова полезла в сумку и достала оттуда презерватив, открыв упаковку зубами она надела его на палец и сказала - Ладно, действительно, чтобы анальная пробка кому то навредила я ещё не слышала, если она конечно размером не с кулак... Нагнись ещё раз я поглубже посмотрю с фонариком, у тебя там вроде неплохо растянуто, ты же мылся перед школой? |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Первый спуск они целовались оголив Свете груди, на втором раз Олег как только прошли первый поворот вынул пробку у Светы повернув ее на левый бок с зади вошёл в ее попку. Так до подения в бассейн он был в ней. Третий раз Света с членом во рту прошла весь спуск, только перед подением отстранилась. Четвертый сразу после поворота Света села попой сверху на член так они и плюхнулся в воду. Благо из за брызгов подения небыло видно детали интима. Опустившись ещё пару раз пара пошли полежать в тени. Растелив большое полотенце на траве Света легла животом. Они так и не смогли кончить на горке, и убедившись что рядом нет не кого повернув Свету в сторону откуда могут появиться люди боком вошёл в ее попу. Так как они оба были прелично на взводе через пару мгновений оба кончили. Полежав ещё отходя от публичного секса взяв деньги под ручку пошли искать преключения. Накидка платок хорошо скрывал Светыну попу, когда она покупала им мороженное Олег стал шалит с пробкой, Света умоляющими глазами просила прекратить а вместе этого получала новый поток вебрации. Ее кидало в дрожь стоять ровно было не возможно. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Даша начала сильно стонать и сжала ноги так сильно, что Антон просто начал задыхаться. Она вдавила его голову в себя настолько, что Антон начал дергаться всем телом, но Даша испытала оргазм и не торопилась вставать. Она лишь немного приподнялась, дав Антону вздохнуть. И через пару секунд села обратно. Кончив до конца она не спеша поднялась и встала. Она взяла поводок и потащила парня на кровать. Положив его на кровать, Даша ремнями стянула ему ноги в трёх местах и засунула в рот кляп, застегнув ремешки. Она начала что-то искать в шкафу. Антон лежал на животе и смотрел на неё. Она выглядела очень сексуально, её лаковые брюки сильно обтягивали ноги и задница блестела. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Когда Алена впервые пришла на час позже, я не находил себе места - что случилось, почему задержалась? Но успокаивал себя, может на работе чего случилось. Медицина все таки... Но вот захрустел ключ в замке, и я молнией бросился в прихожую. На пороге стояла она, моя любовь, закрывавшая дверь. Закрыла - и откинулась спиной на дощатую поверхность. Когда я подошел вплотную, она посмотрела на меня сквозь полуприкрытые веки, положила руку мне на плечо и наклонила вниз, к своей сокровищнице. Лишь оказавшись в непосредственной близости от нее, я понял - мою любимую поимел другой мужик. Вокруг щелки все было перемазано ее выделениями и чужой, нахально пахнущей морем, мутной спермой! Мое дыхание перехватило от возмущения, но ее неумолимая рука прижала меня к этому логову разврата. Чужая влага коснулась моей кожи, а рефлекторно выставленный язык ощутил чуть солоноватый вкус спермы. Чужой спермы! Я не знал, что делать со своим возмущением, но оно вдруг сменилось возбуждением. Мою Алечку, Аленушку, Аленку, Леночку выебли и обкончали, моим бриллиантом любовались и пользовались! К груди подкатил необычайно жаркий шар, и на мгновение представив, как в эту дырочку входит чужой член, толстый и красноголовый, я набросился на нее с таким неистовством, словно хотел съесть этот плод... Мокрая и горячая, она пульсировала под моими губами, сжимаясь и раскрываясь, и вот из женушкиной груди уже сорвался первый стон, затем второй, потом она вцепилась коготками в мои волосы и тихонько заскулила. Осев вдруг на подкосившихся ногах, Леночка переживала сладкую муку, то отталкивая, то прижимая мою голову. Мой же член, твердый как гранит, тоже требовал внимания, и поднявшись над упавшей на корточки Аленушкой, я вытащил его, такого большого и упругого, и несколько раз вздрочнув, облил ее горячим, снежно-белым потоком. Сперма попала на волосы и на лицо, губы и грудь, мутные капли остались на красном атласе ее летного платьица, смотрясь словно жидкие жемчужины. Она подняла на меня озерца своих изумрудных глаз, и мы долго смотрели друг на друга, верный муж и его подгулявшая, бесстыжая жена, орошенная спермой изнутри и снаружи, трахнутая и облизанная, блестящая спермой на губах и зарождающимся блядским отсветом в своих волшебных глазах... |  |  |
| |
|