limona
эротические рассказы
 
Начало | Поиск | Соглашение | Прислать рассказ | Контакты | Реклама
  Гетеросексуалы
  Подростки
  Остальное
  Потеря девственности
  Случай
  Странности
  Студенты
  По принуждению
  Классика
  Группа
  Инцест
  Романтика
  Юмористические
  Измена
  Гомосексуалы
  Ваши рассказы
  Экзекуция
  Лесбиянки
  Эксклюзив
  Зоофилы
  Запредельщина
  Наблюдатели
  Эротика
  Поэзия
  Оральный секс
  А в попку лучше
  Фантазии
  Эротическая сказка
  Фетиш
  Сперма
  Служебный роман
  Бисексуалы
  Я хочу пи-пи
  Пушистики
  Свингеры
  Жено-мужчины
  Клизма
  Жена-шлюшка





Рассказ №2126

Название: Письмо
Автор: Крок
Категории: Эротика, Фетиш
Dата опубликования: Пятница, 21/06/2002
Прочитано раз: 43072 (за неделю: 25)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Здравствуй, Яна! ..."

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]


     Здравствуй, Яна!
     Меня зовут Илья. Я решил написать тебе, прочитав твою анкету на одном из сайтов:
     "Привет. Меня зовут Яна. Мне 18. В этой жизни я больше всего люблю секс. Мне кажется, что нет ничего более приятного и сближающего в этой жизни. Если ты согласен со мной и любишь страстных девушек, которые возбуждаются с полуоборота, то напиши. И расскажи мне, что и как ты хочешь со мной делать. Меня это заводит."
     Моя фантазия сразу заработала "на всю катушку", потому что я тоже считаю секс - лучшим, что есть в этой жизни, самым интересным и сильным из всех возможных для человека ощущений. И конечно же, я просто обожаю страстных девушек! Больше всего мне нравятся девушки, любящие секс, заводящиеся с полуоборота, такие, как ты, Яна. По-моему, это прекрасно, когда девушка знает, что ей нужно, чтобы испытать удовольствие, знает, как этого добиться, считает это естественным и не стыдится этого. Возможно, я открою тебе маленький секрет - такую девушку всегда можно отличить от других, достаточно лишь одного взгляда. Мужчины подсознательно тянутся к этим девушкам, а другим остается лишь гадать - и что они в них находят?! И хотя твоя фотография на том сайте совсем крошечная, на ней тем не менее хорошо видно - да, ты именно такая девушка!
     Итак, наша первая встреча... Мы встретимся в маленькой кофейне в центре города, сразу и безошибочно узнав друг друга по фотографиям, которыми обменялись по почте. Кругом будет полно народа, но мои глаза моментально остановятся на тебе, как только я войду - и больше от тебя не оторвутся! Ты - такая, какой я тебя представлял с самого начала: стройное, гибкое тело, длинные каштановые волосы, улыбчивое, открытое лицо с выпуклым лбом, пухлыми губками и такими милыми ямочками на щеках. На тебе будет одета облегающая белая водолазка, выгодно подчеркивающую очень красивую, правильной формы грудь, не нуждающуюся в поддержке с помощью бюстгальтера. Длинные стройные ноги и небольшая, подтянутая попка будут обтянуты брюками из черной, очень тонкой и приятной на ощупь, матово блестящей кожи, твоими любимыми, теми, в которых ты чувствуешь себя такой защищенной и в то же время соблазнительно открытой, которые касаются твоего тела подобно второй коже, слегка сдавливая и одновременно нежно лаская его самые сокровенные уголки, заставляя твои глаза светиться чуть ярче и губки раскрываться чуть шире обычного...
     Я тоже понравлюсь тебе с первого взгляда: высокий, темноволосый, хорошо сложенный, интеллигентный. Мы выпьем по чашечке ароматного крепкого кофе и, с ходу перейдя на "ты", немного поболтаем, так, ни о чем особенном - главное скажут друг другу наши глаза. Не пройдет и часа, как незаметно исчезнет холодок недоверия двух только что познакомившихся людей, и у меня возникнет ощущение, что мы с тобой знакомы уже, по крайней мере, несколько лет, просто давно не виделись, и множество интересных тем накопилось для разговора. Наши руки будут подвигаться по столу все ближе и ближе друг к другу, и в какой-то момент, весело смеясь над одной из моих шуток, ты вдруг дотронешься пальцами до моей руки - и словно волшебная искра проскочит во внезапно наэлектризовавшемся воздухе. Мы взглянем друг другу в глаза - и поймем, что с этой минуты нами будет двигать нечто большее, чем просто желание весело провести время. Ты не уберешь свою руку, я накрою ее своей и мы просидим так некоторое время, погружаясь все глубже и глубже в неведомое и прекрасное чувство, имя которому - Любовь, в ее самом древнем, истинном понимании - стремление к слиянию душ и тел, к обладанию друг другом, желание дарить всего себя и получать взамен стократ...
     Начнет темнеть, и мы, не сговариваясь, посмотрим на дверь, ведущую к выходу, а затем - вновь друг на друга. Ты заговорщицки подмигнешь мне, и в следующий момент мы окажемся в теплом, уютном салоне моей машины. Моих ушей коснется звук, наполняющий мое сердце невыразимым трепетом, чувством, которое, должно быть, не в состоянии понять и разделить со мной никто, ни один человек на всем земном шаре, если, конечно, он не настроен так, как я, на ту же тонкую, в волосок толщиной, волну ощущений - я услышу, как чуть скрипнули твои кожаные брюки, коснувшись черной кожи сиденья. И - о, чудо! - ты тоже это услышишь, и я увижу в твоих глазах понимание, и ты увидишь в моих глазах поклонение и благодарность... Ты немного подвигаешь бедрами, устраиваясь на сидении поудобнее, а, может быть, просто для того, чтобы доставить мне удовольствие вновь услышать этот звук - и я, протянув руку, коснусь твоего бедра, и проведу по нему пальцами вверх, и положу на него всю правую ладонь, чувствуя под ней гладкость кожи брюк и теплоту твоего тела, чувствуя, как слегка напряглись и вновь расслабились твои мышцы. И - вот оно - ты немного раздвинешь бедра, совсем незаметно для стороннего глаза, но так явно для меня... Твои веки чуть опустятся, полуприкрыв глаза, и прелестные губы приоткроются и увлажнятся... Я явственно увижу, как много значит для тебя прикосновение моей руки, пока еще вполне невинное - но вот оно становится все более и более нескромным, по мере продвижения, очень медленного и плавного, моей ладони вверх по твоему бедру. Твое дыхание немного участится, и левая рука вдруг опустится сверху на мою ладонь - то ли помогая ей в ее движении вверх, то ли делая последнюю, робкую попытку его остановить. Я начну чувствовать, как теплота и напряжение начинают нарастать внизу моего живота - конечно же, мой член не сможет остаться равнодушным к ситуации! Но нет, еще не время и не место - и я отведу свою руку, кладя ее на рычаг переключения передач - сейчас мы рванемся вперед, к тому, что нас ждет в близком будущем, не задумываясь ни о чем!
     Может быть, если ты захочешь, мы заедем ненадолго в ночной клуб, и там выпьем по парочке коктейлей и немного потанцуем под ритмичную, громкую музыку, которую мы оба так любим. Я буду двигаться в такт этой музыке и любоваться ритмичными, раскованными движениями твоего тела, зная, что все вокруг глядят на тебя во все глаза, а ты смотришь только на меня, и танцуешь только для меня одного... Затем заиграет медленная мелодия, и ты, разгоряченная, чуть влажная и такая прекрасная в мерцающем свете прожекторов, прижмешься ко мне, закинув мне руки на плечи, и я обниму твою тонкую талию, и мы будем медленно вращаться в танце, чувствуя, как наши тела соприкасаются и трутся одно об другое, и от этого трения, как от трения дерева о дерево в доисторические времена, зарождается могучий неугасимый огонь, охватывающий нас обоих. Мои руки будут неумолимо опускаться все ниже и ниже, достигнув наконец той линии, где заканчивается спина и начинаются обтянутые кожей ягодицы, и не останавливаясь ни на мгновение, продолжат свой путь, одновременно чуть поглаживая тебя и прижимая к себе, к тому самому месту, где рвется наружу уже совершенно готовый к бою мой горячий ствол! И ты, конечно же, почувствуешь его твердость сквозь тонкую кожу своих брюк, и, приподняв голову, взглянешь в мои глаза, и в твоих глазах я увижу решение, то самое, которого я так ждал и на которое так надеялся с того момента, как только тебя увидел. Ты чуть заметно улыбнешься, даже не мне, а какой-то своей потаенной мысли, и вдруг - одновременно припадешь своими мягкими губами к моим, и низом своего живота к моему! Продолжая вращение в танце, забыв об окружающей нас толпе, мы начнем тереться друг о друга губами, я почувствую, как прижимается твоя грудь к моей груди, сам прижму твою мягкую, гладкую попку так сильно, как только смогу, а ты будешь помогать мне, гладя мою спину, плачи, а потом положив свои руки мне на затылок и прижавшись ко мне сама... Наши губы откроются, мой язык встретится с твоим и они начнут свой собственный танец, играя и дразня друг друга, то проникая глубоко внутрь, то впуская внутрь язык партнера... Так пройдет вечность - а, может, лишь минута - и музыка сменит медленный ритм вновь на быстрый - а мы будем еще какое-то время стоять, обнявшись и прижавшись друг к другу, забыв обо всем на свете, лишь чувствуя теплоту, и мягкость, податливость и твердость там, где они должны быть...
     Ты первая придешь в себя, и, оторвавшись, схватишь меня за руку и потянешь к выходу из клуба. И вновь - ночь, уютный салон автомобиля, чуть слышно поскрипывают твои брюки о кожу сиденья - и мы со всей возможной скоростью несемся ко мне домой. Ты уже совсем перестанешь меня стесняешься - впрочем, не думаю, чтобы ты меня стеснялась и раньше. Пока я веду машину, твоя левая рука будет скользить по моему бедру, пробираясь к его внутренней стороне, и выше, туда, куда совсем недавно стремился добраться я сам, путешествуя по твоему бедру. Ты будешь действовать энергичнее, тебе ведь не придется сомневаться, правильно ли ты поступаешь - напряженный бугор между моих ног будет говорить сам за себя. И вот ты уже там, легко скользишь по нему пальцами, затем открытой ладонью, поглаживая его поверх брюк сверху донизу, до самой промежности. Я почувствую, что вот-вот взорвусь, так напряжен будет мой член от твоих ласк, твоей близости, запаха твоей кожи. С лукавой улыбкой глядя на меня, ты повернешься ко мне лицом и, помогая себе правой рукой, начнешь расстегивать пуговицы моей ширинки! Несколько ловких движений пальцев - и мой ствол вырвется наружу, напряженный до предела и обжигающе горячий. Но ты не побоишься обжечься - наклонившись ближе ко мне, ты будешь прикасаться к нему своими нежными пальчиками, гладить его ладонями, потом, соединив большой и средний пальцы колечком вокруг его головки, станешь двигать рукой вверх-вниз, и я, не в силах больше сдерживаться, начну постанывать от невероятного блаженства. Не доведя меня буквально полшага до критической точки возбуждения, ты, очень точно угадав момент, сменишь ритм и, запустив правую руку мне в трусы, начнешь поглаживать и легонько сжимать мои яички. Улицы кругом, к счастью, будут пустынны в этот поздний час, и можно будет не опасаться, что нас с тобой кто-то увидит сквозь стекла машины, да и мне уже будет не до соблюдения правил дорожного движения - все мое внимание будет сосредоточено на собственных ощущениях. Я немного отодвину свое сиденье назад, чтобы тебе было удобнее, а ты, не отводя рук, наклонишься еще ниже и прикоснешься к моему члену губами, сперва лишь чуть-чуть целуя его, проводя головкой по своим полуоткрытым губам, таким горячим, мягким и влажным... Твои глаза будут полуприкрыты, и нарастающее возбуждение начнет прорываться негромкими стонами, усиливающимися и учащающимися по мере того, как ты, двигая головой вверх и вниз, начнешь все глубже и глубже заглатывать ротиком головку моего члена. Ловким и нежным язычком ты оближешь его сверху донизу, поиграв с головкой и чувствительным треугольничком уздечки, заставляя меня дрожать так, как будто бы меня пытают сладким электрическим током, и немыслимо приятное ощущение разольется от кончика члена, по животу и ногам, наполняя все тело и достигая самых отдаленных его клеточек... Ладонь твоей левой руки по-прежнему будет плотно обхватывать член, а правая рука продолжит свою работу у меня в трусах, массируя, поглаживая и пощипывая яички и промежность. Повернув голову, я смогу наслаждаться великолепным зрелищем, видя, как туго, без малейших складочек, натянулась кожа брюк на твоей маленькой попке, и как показался из-под них край маленьких черных трусиков... Я протяну правую руку и поглажу тебя по спине, вдоль позвоночника, и стану гладить и мять эту изумительную кожаную попку, заодно запуская руку и под край брюк, где приоткрылась моему взору белая полоска твоего тела между водолазкой и брюками. Все мои органы чувств - осязание, зрение, слух, обоняние - зальют мозг потоками нестерпимого восторга, и всего через несколько секунд я не выдержу - и чудовищной силы оргазм заставит мое тело выгнуться дугой, перехватит дыхание, я замру на мгновение... а потом мощный поток спермы вырвется и ударит в твое нёбо, за ним еще и еще, и ты не отнимешь губ, а наоборот, станешь работать головой и ладонями еще быстрее, еще ритмичнее, сглатывая все, что я даю тебе, словно стараясь вобрать меня всего, без остатка, в себя. На меня опустится чувство сладостного, полнейшего освобождения, я словно воспарю в воздух, не чувствуя ничего, кроме твоих нежных, но сильных прикосновений, и замру в изнеможении...


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]



Читать также в данной категории:

» Младший хозяин (рейтинг: 89%)
» Воспоминания о первой любви (рейтинг: 0%)
» Гипноз? Внушение? Не знаю. Часть 3 (рейтинг: 84%)
» Куклы. Часть 6 (рейтинг: 86%)
» Чай из утренней росы. Часть 7 (рейтинг: 87%)
» Судьба улыбается, судьба плачет. Часть 1 (рейтинг: 88%)
» Чай из утренней росы. Часть 14 (рейтинг: 88%)
» Все мои женщины. Часть 49 (рейтинг: 89%)
» Купание (рейтинг: 81%)
» Все мои женщины. Часть 14 (рейтинг: 79%)







Аза 18 лет на вид, как исключение - очень красивая цыганка, взглядом, гипновнушением могла подчинить и принудить делать что угодно, но её хобби - наблюдать за другими в экстазе, - это доставляло ей гораздо большее удовольствие чем свой собственный оргазм. В Азы даже получилось вызывать в других воспоминания о оргазме - когда либо произошедшем - ощущая по новой оргазм в реальном времени. Со стороны наблюдать за кем либо ни с того ни с сего извивающегося в оргазме - просто загледенье. , особенно за его смущением от происходящего с ним - и он с этим ничего не может поделать.
[ Читать » ]  


Со мной что-то случилось, сомнений больше нет: я перестал получать наслаждение от своей работы. Видимо, все последнее время во мне накапливался ряд мелких изменений, которых я не замечал, и вот свершился переворот в восприятии.
[ Читать » ]  


Какое у не было выражение лица, когда я только начал смазывать ей попку. так была зажата - и физически, и морально, что я чуть ли не комплекс вины стал испытывать. Потом мы с ней не встречались.
[ Читать » ]  


Понятие "гомосексуализм" до сих пор связывается в сознании многих людей с весьма неясными представлениями, большей часть негативно окрашенными: одни считают его болезнью, другие, не менее проницательные и интеллектуально подкованные, дефектом характера или даже морально-физическим извращением; более того, на пыльных городских окраинах традиционно и потому неизменно угрожающе принято считать, что гомосексуализм среди мужчин - явление постыдное и даже преступное, которое трудноискоренимо... ну, и как следствие этой неискоренимости: "смерть!", - о, многие настоящие мужчины и даже всякие прочие мужчинки, независимо от возраста и пола, со всей неопровержимой уверенностью полагают, что единственно правильный, нормальный и потому законный способ регуляции полового влечения - это акт с лицом пола противоположного... На самом деле, как это не печально для всех вышеназванных идейных людей, известных своей неопровержимой святостью, есть... да, есть варианты другие, и не просто другие, а не менее нормальные и даже, может быть, еще более законные... Альфред Кинси, один из крупнейших исследователей нашей безнадзорной сексуальности, так и писал: "С самого начала истории гомосексуализм составлял значительную часть человеческой сексуальности, особенно потому, что он является выражением заложенных в человеке его основных качеств". И ведь действительно, если задуматься да оглядеться... а оглядевшись по сторонам, мы увидим немало любопытного и даже занимательного на нашем бесконечно просвещённом небосклоне. Ну, во-первых... во-первых, явления гомосексуализма известны давно, причем, известны они, эти явления, так давно, что следы их теряются в незапамятной древности: первые упоминания о них, то есть об этих явлениях, мы, мой читатель, находим в папирусах Древнего Египта, согласно которым боги Фет и Горус - кстати говоря, братья - состояли между собой в этих самых, как теперь принято говорить, гомосексуальных отношениях... далее: гомосексуализм встречался у первобытных народов Африки, Азии и Америки... возможно, что он встречался даже у неандертальцев, - утверждают ученые... а почему, собственно, нет? чем, собственно, эти самые неандертальцы были хуже или лучших всех прочих аристократов и самых разных других приверженцев лунного сияния? - ничем: обычные геи-неандертальцы... ну, то есть... то есть: неандертальцы-геи, поскольку среди них, неандертальцев, тоже, я думаю, встреплись всякие... далее, мой читатель! - вертим головой далее: гомосексуальные отношения были весьма и даже весьма распространены в древней Индии, в Вавилоне, в Египте, в Древней Греции, в Древнем Риме и даже... даже - страшно подумать об этом в наш безупречно нравственный век! - открыто поощрялись в так называемых высших классах общества... или, взять, к примеру, Китай: согласно неоспоримым свидетельствам, гомосексуализм в этом самом Китае был широко и плодотворно развит еще во времена великой Ханьской империи, и не просто развит, а там даже существовало пять подвидов этой самой китайской педерастии; называю, чтоб не быть голословным: первый - педерастия приятельская, которая сопровождала китайца всю его жизнь, начиная с самых первых пробуждений полового чувства... далее, в качестве второго подвида мужского гомосексуализма, выделялась подростково-профессиональная педерастия, которая был в Китае своеобразным элитарным и потому дорогим удовольствием... третьим подвидом китайской педерастии была дешевая уличная самопродажа, четвертым - самопродажа актерская: в актерской среде гомосексуализм процветал... и, наконец, пятый подвид, в отличие от предыдущих проявлений китайских гомосексуальных привычек, не был связан с выездной жизнью - это были домашние, но от этого не менее занимательные развлечения со слугами... И вообще, если уж на то пошло! Секст Эмпирик, к примеру, уверяет своих читателей, что подобная любовь, то есть любовь голубая, вменялась персам в обязанность, и вменялась в обязанность каждому... и тогда всеми презираемые и ревнивые женщины, повернувшись задом, предложили мужчинам услуги, сходные с теми, которые могли предоставить мальчики, - кое-кто из мужчин согласился попробовать, но тотчас же вернулся к прежним привычкам, не найдя в себе сил переносить подобный обман! Ах, мой читатель! Как не вспомнить здесь дерзкую персидскую поговорку: "Женщины - для долга, мальчики - для удовольствия"! Конечно, в некотором роде это было мужским эгоизмом и даже, наверное, сексуальным шовинизмом, но... с другой если взять стороны, то коротко и ясно, и даже вполне понятно, что на самом деле было преисполнено для тех самых персидских мужчин подлинной поэзии... Вот какова, мой читатель, была панорама сексуальной жизни в те стародавние времена, если мы, мой читатель, непредвзято и даже пытливо оглянёмся на какое-то мгновение назад. Но я, собственно, не об этом, - я, применительно к нашей истории-сказке, о праотчизне... так вот, о праотчизне: до какого-то времени гомосексуальная любовь и прочая беспечная голубизна существовала в Греции (как, впрочем, и везде) без какого-либо особо сакрального смысла: трахались парни между собой без всякой высокой цели - кому и как вздумается... ну, влюблялись, конечно - не без этого... особо не прятались и не стыдились, но и на всеобщее обозрение чувства свои не выставляли, - словом, всё было, как у нас, у цивилизованных... и вдруг - на тебе: появляются дорийцы! Некие дорийцы - последнее эмигрировавшее в Грецию дикое горное племя - вводят любовь к мальчикам не как банальный трах по принципу "всунул-вынул", а как признанный публично и потому заслуживающий всякого повсеместного уважения народный обычай... да-да, не больше и не меньше: народный обычай! Собственно, с этого и начинается золотая пора античной цивилизации... И если древний Гомер по причине своей близорукости никогда не упоминает о каких бы то ни было педерастических отношениях, то уже прозорливый Солон, афинский законодатель и политик, причисляемый за свой ум к семи древнегреческим мудрецам, описывает педерастию как безобидную радость юности, и потому нет ничего удивительного в том, что в цветущую эпоху Эллады такие отнюдь не последние мужи, как Эсхил и Софокл, Сократ и Платон, были... да, мой читатель, правильно! - все эти вышеназванные достойные мужи были педерастами... да и как было им, и не только им, педерастами не быть, если, по мысли всё того же самого Солона, причисляемого за свой ум к семи древнегреческим мудрецам, и даже, добавим мы, не просто по какой-то там безответственной мысли, а по мысли, с лихвой воплощенной в жизни свободных граждан Афин, сожительство с подростками рассматривалось как наиболее безобидная и социально приемлемая форма внебрачного сексуального удовлетворения для взрослых мужчин... более того! - тот же самый Солон, причисляемый за свой ум к семи древнегреческим мудрецам, рассматривая сексуальную связь взрослых мужчин с подростками как наиболее безвредную и безобидную форму сексуального удовлетворения, предполагал и полагал, что помимо всех прочих сопутствующих приятностей эта связь имеет ещё и неоспоримое во всех смыслах значение воспитательное... да-да, мой читатель, именно так! Вот об этом-то, собственно, я и хочу сказать несколько совершенно ни на что не претендующих слов, пока... пока - в лунном сиянии своей неповторимой весны - крепко и даже безмятежно спит шестнадцатилетний Ваня, студент первого курса технического колледжа, и, прижимаясь к нему и сладко посапывая, спит, улыбаясь чему-то во сне, маленький любознательный Ростик... как там рычали-скандировали бесконечно праведные и потому девственно безупречные бобики?"смерть содомитам"? Так вот, несколько слов, пока мальчики - маленький Ростик и старший брат его, Ваня - мирно спят на весеннем ветру своей безмятежности... на чём мы, читатель, остановились? На праотчизне? Ну, так вот... в далёкой-далёкой древности гомосексуальная любовь у греков обрела некие устойчивые и даже законодательные контуры: распространяться она, эта самая любовь, стала у древних греков не абы как, а прежде всего на мальчиков-подростков, не достигших еще полной половой зрелости, причём, здесь, и это нужно отметить тоже, были, как водится, свои прибамбасы, эту самую любовь более-менее регламентирующие: так, например, с началом роста бороды и волос на половых частях мальчики переставали быть для мужчин предметом эстетического поклонения и чувственных вожделений, и в то же самое время - не шибко привлекательными считались чересчур незрелые мальчики... а в общем и в целом выглядело всё это примерно так: низшую границу для пассивного восприятия любви представлял возраст приблизительно в двенадцать лет, а границу высшую - в целых восемнадцать, то есть, говоря по-другому, с двенадцати до восемнадцати - любят тебя, а как восемнадцать стукнуло - будь добр любить сам... регламент, однако! И это, в принципе, было правильно... ну, то есть, правильно с колокольни тех древних понятий и представлений, ибо не просто так и даже совсем не просто так древние люди, то есть мальчики, парни и мужчины, повсеместно трахались в голубом, так сказать, варианте, а такому безудержному и едва ли не всех охватывающему голубому явлению были свои объяснения... смешные, конечно, и даже дикие по причине безвозвратно ушедшей древности, но тем не менее интересные: подобно Солону, причисляемому за свой ум к семи древнегреческим мудрецам, доктор Гиппократ, личность и вовсе хорошо известная в общечеловеческих кругах уже не одно тысячелетие, одобряя педерастию, считал и верил, что вместе с семенем взрослого мужчины подросткам передаются его, то есть этого самого мужчины, мужественность, сила и прочие не менее положительные качества и свойства, - вот эта-то экзотическая концепция и объясняла не просто терпимое, а весьма и даже повсеместно поощрительное отношение к однополой любви в античной Греции. Короче говоря, трудно с точностью до года определить, когда гомосексуальная любовь приобрела в Древней Греции совершенно массовый характер, но со всей неопровержимой достоверностью известно, что если, скажем, во времена Гомера эта самая любовь еще не имела столь обоснованно широкого распространения, то уже во времена Аристотеля она цвёла и благоухала самым что ни на есть голубым и весёлым цветом... Да-да, именно так, как ни печально это осознавать спустя пару тысячелетий наиболее целомудренным представителям современных пыльных окраин! Они, эти самые представители и прочие лысые интеллектуалы с пыльных городских окраин, думают и полагают, что мир появился с того самого момента, как лично они увидели свои беспробудно пыльные окраины, и никак не раньше... ну, да бог с ними, с этими пыльными интеллектуалами и прочими небескорыстно лохматыми и даже бородатыми человеконенавистниками! Мы, мой читатель, о праотчизне... итак, в чём же всё это конкретно выражалось - какими гранями сверкала-лучилась однополая любовь в Древней Греции? Во-первых, древнейшие формы таких отношений были связаны с воинским обучением: мальчик был для мужчины-воина не просто эротическим объектом, но учеником, за которого он, мужчина, нес полную ответственность перед обществом. Во-вторых, распространению повсеместной педерастии способствовала сама система обучения: получая образование, мальчики жили в закрытой мужской среде, где главной целью было сформировать у мальчишек истинно мужские черты... одним словом, старший мужчина был образцом, меценатом, он посвящал мальчика в жизнь, в том числе и в жизнь сексуальную. Отсюда понятно, что гомосексуальные связи получили самое что ни на есть глобальное распространение прежде всего среди воинов, спортсменов, учащихся... Много преданий сохранилось относительно среды аристократов, в которой педерастия вообще приобретала особый и даже сакральный смысл: считалось, к примеру, и нужно отметить, не без некоторых на то оснований, что гомосексуальные наклонности связаны с эстетикой, этикой, интеллигентностью и мужеством... считалось также, что старшие мужчины оказывают благотворное влияние на юношей, воспитывая в них истинно мужские качества: ум, храбрость и стремление к прекрасному. Любовь к красоте мужских форм вырабатывалась в гимназиях и в других общественных местах, где толпилась голая молодежь и где она сообща занималась телесными упражнениями, или во время больших праздников и в театре, где точно так же представлялась возможность любоваться мужской красотой и силой. Привязанность мужчины к мальчику или даже одного, но более взрослого мальчика к другому сопровождалась в те дикие времена всеми симптомами романтической любви: страстью, почтительностью, неистовством, ревностью, серенадами, сокрушеньями, жалобами и бессонницей... словом, блин, всё у них было, как у людей! Почти как у нас... Гомосексуальные пары совершали паломничество к могиле Ялноса, возлюбленного Геркулеса, чтобы там принести клятву в вечной любви... да что там смертные! Даже в среде бессмертных богов процветала педерастия, то есть всё та же самая любовь к молоденьким мальчикам, - вот до каких заоблачных вершин доходили все эти амурные шуры-муры в то далекое и даже древнее доисторическое время! И ладно бы - Зевс... ну, как в виде демократического исключения: про его шашни с юным Ганимедом не знает разве что человек совершенно уж образованный и даже святой в своей целомудренной незамутнённости каким-либо знанием вообще... так ведь нет же, нет! Не только Зевс, а едва ли не все небожители отметились на этом сладострастном поприще... вот, скажем, товарищ Геракл, любимейший герой греческих сказаний, который считался в античности олицетворением силы, мужества и отваги, победителем, освободившим людей от страданий, поборником справедливости и доброты, избавителем от бед и спасителем, а кроме всего этого, и без того немалого, он же считался носителем культуры, богом здоровья, покровителем атлетизма и даже палестр - школ борьбы... и, как следствие всего этого, то есть всей этой многофункциональности и даже некоторой универсальности, по всей Греции имелись его святилища и честь его учреждались многочисленные праздники и игры... и - что? А то, что и этот Геракл... и Посейдон, и Ахилл, и многие-многие другие герои и боги отличались, подобно Зевсу, своим гомосексуальным поведением! Да и то сказать... кому, как не им, было передавать свои качества поколениям подрастающим, внутренне облагораживая мальчиков своим божественным семенем! Вот и выходит, что наиболее часто встречаемой формой гомосексуальных связей была связь взрослого мужчины или взрослого парня с мальчиком, то есть, говоря по-другому, обычная педерастия - и по нынешний день широко известная форма мужского гомосексуализма, при которой половой акт совершается через задний проход. Ну, а как только мальчик становился взрослым, то есть лет этак после восемнадцати, он, как мы уже отмечали выше, переставал быть половым объектом для мужчины, а сам становился страстным любителем мальчиков... вот такая вот, значит, у них, у древних, была преемственность. И здесь, мой читатель, нужно знать и даже иметь в виду вот какое немаловажное и, как мне думается, принципиальное обстоятельство: само слово "педераст" в те древние и по этой причине вполне дикие времена трактовалось вовсе и даже совсем не так, как во времена нынешние, то есть гуманные и просвещённые, - тогда, в те далёкие времена, это ныне неоднозначное слово, то есть слово "педерастия", состояло всего-навсего лишь из "paidos" - "мальчик" и "erao" - "люблю", и... и - всё! - представь себе, мой просвещенный читатель, что ничего больше, кроме этих сугубо информативных составляющих, в слове "педераст" в те отдаленные времена совершенно не было - ни современного физического и даже психологического надрыва, ни нынешних замшелых страхов-комплексов, ни прочих весенних маёвок бесконечно святых и однозначно целомудренных людей с пыльных душевных окраин! Вот ведь как всё было просто... Более того! Насколько глубоко укоренилась вера в облагорожение мальчиков благодаря любви мужчины, насколько была она, эта самая любовь, распространена и всеобща, ясно показывает Платон, влагая в уста Аристофану следующие слова: "Лишь те становились выдающимися мужами в государстве, которые мальчиками испытали любовь мужчины". То есть, как ни крути, а получается, что педерастия в те стародавние времена в залитой солнечным светом Греции трактовалась однозначно и в целом прямолинейно - как оптимальная и даже совершенная форма воспитания, в ходе которого любовник, будучи предводителем, развивал в мальчике чувственность, восприимчивость к прекрасному, мужские и прочие патриотические добродетели. И, что самое интересное, так было повсеместно! - вот ведь были времена... дикость, одним словом! Впрочем, были, конечно, и свои местные изыски... или, как мы бы сказали сегодня, региональные особенности. Скажем, на Крите широко практиковалось похищение подростков будущими любовниками: влюбленный в какого-нибудь из местных юношей похититель прежде всего предупреждал родителей мальчика о дне похищения, и - если любовник приходился мальчику не по вкусу, мальчик оказывал, со своей стороны, незначительное сопротивление, в этом и только в этом случае выражая своё некоторое юное неудовольствие, а если отрок питал к будущему наставнику чувства взаимные, то он предпочитал спокойно и даже с радостью следовать за похитителем, ибо для мальчика считалось позором не найти себе возлюбленного, а с другой стороны - считалось за честь, которую на Крите праздновали и публично, и в семье, если мальчик приобретал любовь уважаемого возлюбленного и торжественно соединялся с ним... ну, а дальше всё шло по накатанному: мужчина-любовник прежде всего вводил мальчика в клуб мужчин - андреон, а затем проводил с ним два месяца в сельской местности, где время у них, безмятежно счастливых, протекало в сплошных развлечениях, пирах и охотах, и только после такого действительно медового месяца подросток причислялся к миру взрослых, и между ним и старшим мужчиной устанавливались характерные отношения: мальчик старался быть достойным любви, а его любовник стремился чем-то блеснуть, чтоб еще больше очаровать своего юного возлюбленного... вот как было в те дикие и даже отдалённые времена! Это на Крите... а вот, скажем, Спарта: там, то есть в Спарте, каждый мальчишка между двенадцатым и шестнадцатым годом в обязательном порядке должен был иметь мужчину-покровителя - такой союз рассматривался как брачный и продолжался, пока у юноши не вырастали борода и волосы на теле... да, мой читатель! - спартанские мальчики ходили в рваных плащах и босиком, но, как гласят многочисленные предания, умели слушаться старших, повелевать младшими и не щадить жизни во имя чести: спартанца можно было скорее поставить на голову, чем заставить преклонить колени перед самым великим царем... вот как! Да и разве законодатели Греции позволили бы мужеложству распространяться в своих республиках, если бы были убеждены в связанном с ним вреде? Напротив, они думали и полагали, что всякий воинственный народ просто обязан предаваться содомии! И, исходя из этого, становится совершенно понятным, почему, к примеру, мужчин поощряли к контактам с мальчиками в военных школах... не зря же Плутарх с воодушевлением рассказывал о фаланге "любящих и возлюбленных", долгое время стоявшей на страже свобод Древней Греции: в Фивах... да, кажется, в Фивах существовал особый "священный отряд", составленный из любовников и именно потому считавшийся непобедимым, ибо, как писал уже Ксенофонт, "нет сильнее фаланги, чем та, которая состоит из любящих друг друга воинов". А что мы знаем про Ксенофонта? Аристипп изображает Ксенофонта - предводителя армий и расчетливого, бывалого человека - потерявшим голову от любви к юному Клинию... вот что мы знаем про Ксенофонта! И именно этот полководец, то есть Ксенофонт, решительно утверждал, что любовь к мальчикам есть самая прекрасная форма индивидуальной любви и что именно в качестве таковой она заслуживает всякого предпочтения перед любовью к женщинам. Да и вообще... само это слово - "любовь"... в "Федре" Платона это слово, то есть слово "любовь", трактуется исключительно однозначно, а именно как индивидуальная эротическая связь с целью духовного и физического общения, то есть, говоря по-другому, любовью можно и нужно было называть, по мысли старика Платона, только любовь мужчин к мальчикам - всё ту же самую божественную педерастию... а если, мой задремавший читатель, ко всему этому ещё учесть, что уже упоминавшийся нами знаменитый доктор Гиппократ авторитетно полагал, что частые половые сношения укрепляют и увеличивают половой член, а воздержание уменьшает его, то представить-вообразить, какой голубой дым коромыслом стоял по всей Греции в те стародавние времена, нам спустя пару тысячелетий совсем, я думаю, нетрудно... Вот такой эротический и даже, можно сказать, сексуальный беспредел творился в Древней Греции - колыбели всей нашей нынешней и даже европейской цивилизации! Или мы, читатель, не в Европе? Нет, что движимость и всякая недвижимость у иных наиболее демократических товарищей и всяких прочих реформаторов и даже секретоносителей давно в Европе - это мы знаем точно... а мы, бля, мы сами - где? На весенней маёвке?"Смерть содомитам"? Ах, как ловко... Предвижу, мой вдумчивый читатель, твой несколько растерянный, но вполне закономерный вопрос: а где же, - спросишь ты меня, - были в это самое время их дикие женщины, когда мужчины неустанно воспитывали подрастающие поколения, уделяя всё своё боевое внимание вечно юным мальчишеским попкам? Какова была роль диких женщин в те отнюдь не сказочные времена? - спросишь ты. Ну, во-первых... для чего служили женщины персидские, для того же, в принципе, служили и женщины древнегреческие, - роль женщин была в выполнении долга! Впрочем, у греков такому положению дел было своё философское обоснование... не знаю, мой просвещенный читатель, читал ли ты философский трактат Лукиана, в котором он, дикий, сравнивает любовь гетеросексуальную и любовь гомосексуальную в неоспоримую пользу последней, а только там, читал ты это послание потомкам или слышишь про Лукиана вообще впервые, есть такой любопытный пассаж: "Брак изобретен как средство, необходимое для продолжения рода, но только любовь к мужчине достойно повелевает душой философа. Ведь все, чем занимаемся мы не ради нужды, а ради красоты и изящества, ценится больше, чем нужное для непосредственного употребления, и всегда прекрасное выше необходимого"... философ, однако! И ладно бы Лукиан выражал свою частную и у прочих диких философов никакого отклика не находящую точку зрения... так ведь нет! - открываем Платона... и что узнаём?: Возмужав, они, то есть философы и полководцы, поэты и прочие скульпторы, любят мальчиков, и у них, как пишет старина Платон, нет природной склонности к деторождению и браку: "к тому и другому их принуждает обычай, а сами они вполне довольствовались бы сожительством друг с другом без жен". Н-да... вот так вот всегда: ложка дёгтя в бочке с мёдом... ну, то есть, я хотел сказать: мужской долг и даже некоторый обычай на весёлом пиру жизни. А впрочем... древнеримский поэт Гораций... древнегреческий философ Аристотель - величайший ум античного мира... знаменитый философ Платон... все они и еще многие и многие другие творческие люди были в те отшумевшие времена немножко педерастами, то есть знали обо всём этом не только в теории, но и на практике, - у того же, к примеру, старика Платона мы находим всему этому подтверждение: когда Платон рассуждает в "Федре" о любви, он подразумевает любовь именно однополую; и собеседники его в "Пире" согласны в одном: любовь мужчин друг к другу более благородна и возвышенна, чем любовь между мужчиной и женщиной. А всё тот же неугомонный и уже упоминавшийся нами Лукиан, словно подводя итог некоторым сомнениям, вообще сформулировал предельно просто - специально для непонятливых: "Браки полезны людям в жизни и, в случае удачи, бывают счастливыми. А любовь к мальчикам, поскольку она завязывает узы непорочной дружбы, является, по-моему, делом одной философии. Поэтому жениться следует всем, а любить мальчиков пусть будет позволено одним только мудрецам". Так прямо и сказал: "одним только мудрецам"... конечно, слишком буквально эти слова воспринимать ну нужно, ибо мудрецов окажется в таком случае явный переизбыток: каждый десятый - мудрец... куда это, на хер, годится! Но сама постановка вопроса... что-то во всём в этом есть чарующее... право, есть! А в общем и целом, такие вот пироги - так всё это было в солнечной Греции в золотую пору человеческого становления... представляешь, читатель, как бы смотрелись там все наши бобики и прочие лысообразные и кудрявые гомофобы? Или ты, читатель, думаешь, что... что если б они, эти нынешние борцы с пороком, туда пополи, то вся их сраная гомофобия в один миг приказала бы долго жить? Вот и я так тоже думаю: дыма, что там коромыслом стоял, только бы прибавилось... а впрочем, природа гомосексуальной влюбленности абсолютно идентична природе влюбленности гетеросексуальной, и, читая какое-нибудь любовное послание, нельзя определить, написано ли оно гомосексуальным или гетеросексуальным влюбленным, если не знать сопутствующих и прочих фактов... и - подумать только, какая беспринципность и даже неразборчивость! - Марциал, Катулл, Тибулл, Гораций и Вергилий писали мужчинам любовные письма точно так же, как писали их своим любовницам... но это, читатель, уже, кажется, Рим? Да, дальше был Рим - последняя серия античного сериала... и вот какая небезынтересная мысль здесь наворачивается: если всё человечество уподобить обычному человеку и в этом смысле отнести Древнюю Грецию к колыбели, то эпоха Римской Империи будет приходиться как раз на возраст подростковый - со всеми вытекающими отсюда буйными фантазиями и прочими замысловатыми излишествами... впрочем, как бы там ни было, а только древние жители Древней Греции, которые, как принято считать, первыми познали "порок просвещенной педерастии", передали его, то есть этот самый "порок", не менее древним римлянам - и началась совсем другая история... в том смысле, что римляне, будучи не дураками, "порок" с радостью переняли, а про высокие идеалы, что в Древней Греции этот "порок" сопровождали, в массе своей не подумали: в Древнем Риме индивидуальная связь между мужчиной и мальчиком незаметно исчезла, всякое одухотворение вечно юных и неизменно жаждущих мальчишеских попок исчезло... и, как говорится, пошло-поехало: мальчики перестали быть объектом воспитания и поклонения, а стали служить исключительно предметом сладострастия одновременно нескольким или даже многим мужчинам со всеми вытекающими отсюда последствиями... Нет-нет, мой читатель, на самой заре существования Римской империи гомосексуализм не преследовался, а гомосексуальное поведение считалось вполне естественным... более того! - во многих аристократических семьях сыновья еще в подростковом возрасте получали в личное владение маленького раба, с которым они, малолетние сыновья, могли в полное своё удовольствие удовлетворять пробуждающуюся чувственность, а в самом высшем обществе были приняты и считались законными браки между двумя мужчинами или даже двумя женщинами... Да что там браки! Греки, как известно, одобряли и воспевали гомосексуальные отношения при условии, что это отношения, во-первых, между свободными людьми, а во-вторых - между взрослым мужчиной и мальчиком-подростком, для которого взрослый является воспитателем и наставником. А в Древнем Риме, утратившим эту подоплёку - этот истинно античный смысл педерастии, началась сплошная сексуальная вакханалия! Ну, мой читатель, сам посуди: каждый гражданин, независимо от благородства его характера или социального положения, держал у себя в доме на глазах родителей, жены и детей гарем из молодых рабов... А римские императоры! Один только Нерон Клавдий Друз Германик Цезарь чего стоит... нет-нет, мой читатель, не путай этого антихриста и прочего гонителя специфического разума с Цезарем другим - с Гаем Юлием Цезарем... который, кстати уж скажем, тоже был отнюдь не промах - и передом, и задом натягивал парней... ну, то есть, сначала он, Гай Юлий Цезарь, по молодости лет это попробовал задом, а уж потом - как придётся... Рим был переполнен мальчишками, юношами и прочими мужчинами, которые беззастенчиво продавались не хуже публичных женщин, был переполнен домами, предназначенными для этого рода любви, и если мальчики от двенадцати до восемнадцати лет употреблялись для целей разврата чаще всего как объекты пассивные, то более взрослые проституированные мужчины вовсю служили друг другу для удовлетворения полного и взаимного; во всяком случае, число таких взрослых, желающих удовлетворяться взаимно, было ничуть не меньше, а может быть, даже и больше числа отдающихся нежных отроков... Да, мой читатель, да: вся эта мужская проституция неизбежно должна была развиться с того самого момента, как исчез идеальный принцип собственно "любви к мальчикам", привязывавший мальчика к одному мужчине и облагораживавший чувственный элемент педагогическими отношениями, и она, то есть самая что ни на есть развесёлая проституция, развилась - да небывалых размеров, причем клиенты мужской проституции принадлежали ко всем слоям общества, начиная с самых высших и заканчивая рабами... впрочем, на дворе уже стояли другие времена, и не только в Риме, но и на том же самом острове Крит уже вовсю функционировали публичные дома, которые наполнялись исключительно мальчиками, открыто предлагавшими всем желающим свое неутомляемое тело... Но это, как мы уже сказали, была совсем другая истории - античный мир с его идеалами подлинной красоты катился к закату, - другие ветры наполняли паруса... А потом и вовсе появилась группа товарищей - сказали: "Ша! Лавочка закрывается!", и началось "умерщвление плоти", - началась не просто другая история, а другая совсем-совсем: вместо героев, увлекавшихся борьбою, вместо гостей, увенчанных миртом и розами, вместо веселых хороводных песен явились другие люди с другими стремлениями, и уже не чарующие дубравы, не светлоструйные ручьи, не изумрудное море, не очаровательные ландшафты веселой Эллады, а ужасающие египетские пустыни да одинокие пещеры - вот что было поставлено во главу угла... да простит меня Василий Васильевич Розанов за немного произвольное воспроизведение его слов! А впрочем... вот, мой читатель, дословно: "Суровые подвиги воздержания, умерщвление плоти, страшные лишения, слезы сокрушения, неустанная молитва, отречение от суетных радостей мира - вот что вдохновляло этих новых людей"... нет, мой читатель, револьверов и прочих маузеров у них, этих новых людей, еще не было, но поступь была уже вполне конкретная - человеколюбивая: сексуальные отношения оправдывались только как источник воспроизведения, и всякое, даже малейшее изменение единственно правильной позиции при этом не наслаждении, а деле рассматривалось как несомненное отклонение от нормы и даже недопустимое зло... а уж "если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость; да будут преданы смерти, кровь их на них", то есть полная толерантность и непроходимый гуманизм!"Смерть содомитам!"
[ Читать » ]  


© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.

Rax.Ru