|
|
 |
Рассказ №10702
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 28/06/2009
Прочитано раз: 36649 (за неделю: 30)
Рейтинг: 82% (за неделю: 0%)
Цитата: "Старшая сестра, только что сама выпоротая, стояла в углу комнаты, стараясь не пропустить ни одной сцены из страшного домашнего спектакля. Девушки с детства друг друга не любили...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
- Отвяжите! - только и успела сказать она прежде, чем старший брат занял папино место. Он слишком возбудился от пережитого зрелища и кончил сравнительно быстро.
- А теперь моя очередь! - младший с трудом дождался очереди. Сколько раз ему попадало от старшей сестры, а теперь появился такой шанс отмстить!
Раздвинув иссеченные девичьи ягодицы, он увидел, как из шоколадной дырочки вытекает желтоватая жидкость.
- Вмажь ей! - командовал отец. - Сейчас и без смазки садко пойдет!
- Все равно утоплюсь! Повешусь! - стонала девушка, придя в чувство.
- Прости, господи, их грешных! - крестилась старушка, сидя на печке. - Что творится-то на свете, господи!
"Как много новых слов я узнала в тот далекий день, сколько вкусного попробовала!", - скамейка решила, что жить в доме не хуже, чем расти в парке.
- В общем, так, сынки, - строго сказал отец, - до свадьбы днем и ночью глаз с нее не спускать, чтоб рук на себя не наложила, а чуть что - снова сюда и розог! Матери, как с сенокоса придет, тоже самое сказать.
- А в задницу? - уточнили братья.
- Будет выкобениваться, и в задницу еще раз! - строго сказал отец. - И главное, запасите побольше розог, дурь из невесты выбивать будем! Если кто матери проболтается - сам на скамью ляжет!
Преобразование закончилось, со скамейки встала уже не гордая девушка, рискнувшая перечить отцу, а покорное, униженное и растоптанное существо.
"Горько!", - кричали гости месяц спустя, рассевшись на лавке.
"А не было бы меня, - думала скамейка, - не было бы и этой свадьбы!"
Еще спустя неделю она послужило подставкой для гроба бедной старушки.
"А ведь это куски от меня же!" - поняла скамейка.
- Нам гнить в земле, а тебе гореть в огне! - неслышно сказали ей дубовые доски. Попомнишь нас ужо!
После этого много лет она стояла в большом деревенском доме, сложенном из круглых бревен, на почетном месте под окнами, честно служа крепкой крестьянской семье: на ней и спали, и ставили кадку с квашней, раскладывали ягоды на сушку, ставили корыто купать младенцев - одним словом круглый год находилось дело. Перед троицей и пасхой ее особенно тщательно мыли и натирали воском. Случались и печальные моменты, когда на нее ставили гроб, сопровождая слезами и причитаниями по усопшему.
- Я самая нужная вещь в доме! - как-то раз сказала скамейка всей крестьянской утвари.
- После меня, - отвечала печка и больше ни единого слова из нее было не вытащить, молчалива была.
Остальные предметы не соглашались и принялись спорить до хрипоты, но скамейка с печкой не стали с ними связываться: что спорить, раз все и так понятно. Раз в неделю она действительно становилось самой главной мебелью в доме. Лавку ставили посередине комнаты, и все подрастающее поколение обоего пола по очереди вытягивалось на толстой отесанной топором доске. Ручники, вышитые красными петушками долгими зимними вечерами помогали им встать раньше срока.
- Претерпевай! - говорили взрослые и с помощью мокрых прутьев учили младших уму-разуму.
Надо сказать, что детям раздеваться и ложиться на скамейку очень не нравилось: шли в ход слезы, мольбы о прощении, но избежать наказания никому не удавалось.
Скамейка обожала субботы. Ей нравилось пить тепло, смешанное со страхом из обнаженных горячих тел, подпрыгивающих извивающихся и орущих благим матом, нравилось впитывать пот и особенно кровь. "Через меня они в ум входят!", - думала она.
- Вырасту, сожгу эту скамейку к черту! - пообещала маленькая девочка, впервые раздевшись и вытянувшись для порки. - Так и знай, противная: гореть тебе в печке!
"А тебе вертеться под розгой, пока замуж не отдадут, а до этого ох как долго, - подумала скамья, - а там будь что будет!"
Улучив момент, когда дома никого не было, девочка принесла несколько прутьев и высекла скамью.
- Вот тебе! Вот тебе! Противная! - прутья ломались о дубовую поверхность, не причиняя никакого вреда. - На дрова напилю!
Лавка была широкая, и поэтому часто прутья обламывались о края. Розог, даже заранее вымоченных, для большой семьи требовалось много, и к ударам мебели было не привыкать, но чтоб бить без человека сверху - это было впервые! В этот момент в комнату вошла мама, та самая красавица, что своим телом обновила скамью несколько лет назад.
- Не обижай скамью, заинька, - тихо сказала она, - кинь прутья в печь, чтобы папа не узнал. Такова наша доля, хочешь, не хочешь, а на скамейку ляжешь! - вздохнула она и погладила ребенка по голове. - Я не хотела замуж, так меня тоже разложили вот на этой самой скамье! Муж чужой, примаком пришел, а оказалось - ничего, пьет мало, бьет редко. [Так в те времена называли мужчин, не увозивших жену себе, а остающихся жить с родителями жены. - Прим. авт. ] Потом они обе плакали, мама вспоминала, как в молодости сама пробовала розог.
- Ты уже большая девочка, и должна знать, что страдания нам небеса посылают для смирения! - мама поцеловала ребенка. - Господь терпел и нам велел!
Слезы у девочки высохли, и неделя до субботы протекла незаметно.
Накануне девочка долго молилась перед иконами, прося прощения. "Видать, набедокурила!", - подумала скамейка и не ошиблась.
Вздрагивая от страха и предвкушения боли, девочка разделась, оставив на себе только нательный крестик. Судя по солидному пучку прутьев, готовился очень серьезный урок. Ручниками девочку привязали за ноги и под мышками. "Ну, вредная девчонка, готовься, - мысленно злорадствовала скамейка, - сейчас тебе попадет!" Потом были родительские нотации, и раздался отчаянный визг... "Не позволят меня сжечь, - скамейка крепко держала девочку, - я слишком сильно нужна!"
Поколения сменялись одно за другим: девочка выросла, и накануне свадьбы ее высек в присутствии родителей жених, чтоб "мужа почитала", а потом снова скамейке пришлось держать на себе изрядно выпивших гостей, кричавших "горько".
Ночью молодым постелили на скамью тюфяк и оставили одних. Лавке пришлось стать брачным ложем, слушать слова любви и прочие банальности.
- Ну, давай же! - невеста, раскинув ноги, сладко стонала, теперь уже не от боли, а от удовольствия. Муж трудился сверху.
"Ненавижу тюфяки! - думала скамейка. - Из-за него я девственной крови не попробую!"
- Ах, ах! - девушка вздрогнула и расслабилась. Муж наконец-то довершил свое дело.
Потом лавку вместе с приданным перевезли в дом мужа, снова появились маленькие дети, которых купали в корыте, поставленном на скамью, а потом, дрожа от страха, они ложились на место выросшей матери. На этот раз ее не сожгли, но предсказание запало скамье в душу. "Из других досок плотник гробы сделал, теперь они гниют в земле, одна я на белый свет любуюсь!"
А время неторопливо шло вперед: исчезли ручники, в скамейке просверлили несколько дырок, и теперь держать провинившихся жертву помогали кожаные ремешки, продолжая регулярно, по субботам выставлять на середину комнаты.
Я могу приказывать людям!
Сколько народу побывало в объятиях скамьи, она и сама за давностью лет вспомнить не могла, но двух девушек, помогших ей понять, что она в состоянии внушать людям свои желания, она помнила хорошо.
- Проклятая доска, - девушка потеряла невинность до свадьбы, и теперь должна была получить заслуженную порку, - как я тебя ненавижу!
Она так и не смирилась с воспитательной процедурой, мало того, чем старше становилась, тем стыднее было раздеваться на порку: чувство животного ужаса перед наказанием было для лавки лучшим подарком.
- Ну, - папа строго посмотрела на дочку, - я долго ждать буду?
- Папочка, прости Христа ради, - взмолилась девушка, но потянула чрез голову сарафан.
"Хм, - скамейка не стала спорить, - а когда ты лежала на мне, раскинув ножки под мужиком, - ты совсем не так себя вела! - злорадствовала скамейка. - И кровь твоя была такой сладкой.
Минуту спустя крепко привязанная голая девушка плакала и отчаянно крутила попкой, стараясь спасти ее от жалящей розги, но безуспешно:
- Я тебя на дрова распилю, сразу после свадьбы!
"Знаем, слышали! - скамейка вздрогнула, но хватки не ослабила. - Сейчас тебе глупые мысли из головы выбьют! А я тебя не отпущу!" Розги стали сложиться чаще, и теперь слов стало не разобрать: отчаянный животный визг девушки заменил членораздельную речь.
"Обожаю эти вопли!", - скамья знала, что все девочки и мальчики, что ложились на нее, станут взрослыми, и перспектива сгореть оставалась.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 80%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 59%)
» (рейтинг: 80%)
» (рейтинг: 66%)
» (рейтинг: 72%)
» (рейтинг: 76%)
» (рейтинг: 81%)
|
 |
 |
 |
 |  | Алексей понял, что кончил раньше всех, и решив исправить ситуацию, прильнул губами к клитору Маши, а пальцами проникнув внутрь ее влагалища начал стимулировать заветную точку. Стоны женщин испытывающих одновременный оргазм заполнил всю квартиру Алексея, такую картину лесбийского оргазма он видел на яву впервые, и оказалось, что это намного возбуждающее зрелище, чем на видео. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я со злостью взяла пакет с чулками и стала их одевать, стараясь не думать ни о чем, кроме предстоящей работы. когда я оделась, я посмотрела на себя в зеркало - офисная девушка, вроде ничего вызывающего, даже блузка расстегнута на одну пуговицу сверху, и даже совсем не заметно, что на мне чулки. Одев сверху легкий плащ я пошла на работу. Улица встретила меня прохладой и необычными ощущениями от чулок. Я настолько привыкла носить колготки, что прохлада у меня внизу заставила меня опять занервничать. А вдруг юбка недостаточно коротка, вдруг видно, что что я в чулках? Я еле удержала себя от того, что бы не одернуть юбку вниз на улице - до того мне казалось что она короткая. Лишь постоянная бубнежка что - "юбка нормальная, длина до колен, никто не знает что ты в чулках" позволила мне почти спокойно дойти до работы. Почему почти? Да потому что возбуждение дико стучало у меня в голове! Еще бы немного и я бы сама готова была набросится на любого, кто бы с желанием посмотрел на меня. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Катя пришла домой пяная в хлам, по стене зашла к себе села в кресло и вырубилась. немного подождав я зашол к ней. Она полу лежала в кресле я поднял вверх топик и погладил её грудь я сразу почувствовал как твердеет сосок. потом я розставил её ноги на боковушки кресла и опустился на колени. двумя руками я поднял Катькмну юбку выше пояса и вот наконец то о чём я мечтал, длинные ноги одетые в чёрные чулки только вместо обычных стрингов шорты. я встал и подошл к шкафу я давно таскал у Катюхи белье и из шкафа тоже взяв G-стринги я одел их член стоял до боли от возбуждения все тело трясло одним рывком я снял шорты с Катька и присЕв начал целовать живот а потом случилось непонятное Катя приподняла попу и начала под собой шарить рукой, потом я услышал звук розрывания лепучки и между её ног стал появляться член я как кролик смотрел как он встаёт я опомнился кгода Катька взяла меня за затылок чуть нагнула вниз и подняв таз засунула мне его почти весь в рот, потом отпустив мою голову она взяла член в руку и головкой провела мне по губам мне понравилось и я взяв губами головку начал её посасывать от чего он стал ещё чуть больше. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Мой член за время ласк стал огромным и сейчас наверное и в киску бы с трудом вошёл, а в попу - никак не получалось. Я давил еще сильнее и вот случилось! Я вошёл в неё! Я распечатал её попку! "Не-е-ет! Мне больно! Убери!" - я не обращал внимание на крики - замер в таком положении и только покрепче обеими руками стиснул её попку и бёдра, чтобы она не вырвалась. Потом стал потихоньку двигать на выход, но буквально чуть-чуть, потом снова - вперёд. "Ай! Пожалуйста! Не надо! Больно!" - я на миг остановился, но потом неумолимо продвинул свой член дальше - вглубь её суперсексуальной попки. Затем снова чуть вытащить и снова продвинуть, потом опять - с каждым разом всё глубже и глубже, пока наконец не почувствовал, как яйца упёрлись в ягодицы. Я замер. Мышцы её ануса плотно сжали член со всех сторон. Я был на вершине - такое удовольствие! Просто внеземной восторг! Но ей видимо было еще больно, потому что ягодицы были плотно сжаты, а попка подрагивала и внутри это особо чувствовалось, но доставляло неописуемое наслаждение. Девушка подо мной уже не вырывалась - я слышал лишь сдавленные всхлипывания и поойкивания, которые стали чуть сильнее, потом тише, а потом и вообще исчезли, когда я начал осторожно двигать челном внутри. |  |  |
| |
|