|
|
 |
Рассказ №11255
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Суббота, 02/01/2010
Прочитано раз: 33991 (за неделю: 34)
Рейтинг: 56% (за неделю: 0%)
Цитата: "Весь институт она все так же жила с родителями. Немногие девицы в 20 лет охотно укладываются под отцовский ремень, однако Анечка, которая училась больше старанием, чем редкостным умом, все чаще стала просить отца выпороть ее хорошенько и среди недели, если чувствовала, что лень мешает ей заниматься как следует. Порка придавала ей столько усердия и прилежания, что уже к середине третьего курса стало ясно, что впереди - красный диплом. Ну а уж субботние вечера - это было святое. Андрей сперва старательно порол уже выросшую дочь, с гордостью отмечая про себя, какие у нее длинные, стройные ножки, какая аккуратная, округлая, упругая у Анечки попка, а затем дочь отправлялась в угол, а верный муж приступал к терпеливо дожидавшейся своей очереди супруге. Леночка в свои 38 выглядела едва на 30, а уж о целлюлите с таким еженедельным массажем она слышала только в рекламе. Конечно, она была уже не та юная девочка, которую когда-то муж уложил к себе на колени, что бы учить уму-разуму. Она слегка пополнела, но ей это очень шло, она часто улыбалась, а глаза ее сияли, как, впрочем, у всякой женщине, довольной своей спокойной и размеренной семейной жизнью. Андрею приятно было слушать слова искренней благодарности и от жены, и от дочки, и он искренне не понимал тех мужчин, кого дома ждали сварливые жены. Сами виноваты, нечего было лениться - считал Андрей, если в женщину силы вкладываешь, то благодарность непременно получишь...."
Страницы: [ 1 ]
- А теперь в угол становись, коли думаешь много, то там тебе думать сподручнее будет! - объявил вдруг Андрей. После порки Анечка не решилась возражать отцу, хотя в угол ее ставила только мать за всякие мелкие шалости, да и то - в раннем детстве. Если порка была наказанием взрослым, солидным, то угол подходил разве что для маленькой шкодливой девочки. Анечка вспыхнула, но возражать не осмелилась, и, натягивая трусы отправилась в знакомый с детства простенок. Однако отец насмешливо остановил ее на полдороге.
- Трусы-то сними, красавица! Поди-ка попу проветрить пора, раз битьем ум не вколачивается!
Трудно сказать, что было более красным - щеки Анечки или ее нижние "щечки". До самого ужина она простояла в углу с трусиками, зажатыми между колен, и халатиком, задранным до пояса. С этого дня субботние порки дополнились "субботним стоянием". Андрей оказался неплохим психологом - Анечка больше не смела возражать отцу, не смела ослушаться, и без напоминания укладывалась и под ремень, и отправлялась в угол, смешно семеня из-за зажатых между колен трусов. Случалось, что в гости к ужину заглядывали знакомые родителей, или Анечкины подружки заглядывали к ней после уроков - ничто не меняло заведенный распорядок. Если бы Анечка была мебелью, у нее и то, вероятно, было бы больше смелости и решимости прервать такой унизительный воспитательный процесс. Она, краснея, слушала, как взрослые гости обсуждают с родителями проблемы в воспитании детей, как ее хвалили за послушание, и с ужасом предчувствовала, что вечером детям знакомых в сердцах будет высказано "а вот дядя Андрей и тетя Лена как строго дочку воспитывают! Сегодня ее выпороли, и до самого ужина в углу с голой задницей стояла! А ведь ей уже 16 лет, а мы тебя, лоботряса, все жалеем!"
Однако прошел месяц, другой, и Анечка с удивлением обнаружила, что ее меньше всего стало волновать, что она может стать (да что там - уже стала!) объектом слухов и насмешек ровесников. Гораздо важнее для нее было то, что наказания отца она переносила послушно и с достоинством. Она видела, как меняются ее подруги, как отличается их поведение от того, чему ее учили всю жизнь - кто-то из них стал выпивать, все курили, все спали с парнями, и к десятому классу парочка из них уже тайком делала аборты. Анечка при мысли, что она начнет курить, пить, материться и - о, боже - разденется перед парнем догола, испытывала тот самый приступ стыда, который ощутила, впервые оказавшись в углу с напоротой задницей. Школу она кончила с золотой медалью, без труда поступила в престижный институт, и при этом оставалась не просто девственницей, но даже нецелованной! А уж какая это редкость в наше время - и рассказывать не стоит. При этом была она неглупа, хороша собой, а уж ее упругая, отмассированная ремнем попка могла бы стать украшением любого порножурнала.
Весь институт она все так же жила с родителями. Немногие девицы в 20 лет охотно укладываются под отцовский ремень, однако Анечка, которая училась больше старанием, чем редкостным умом, все чаще стала просить отца выпороть ее хорошенько и среди недели, если чувствовала, что лень мешает ей заниматься как следует. Порка придавала ей столько усердия и прилежания, что уже к середине третьего курса стало ясно, что впереди - красный диплом. Ну а уж субботние вечера - это было святое. Андрей сперва старательно порол уже выросшую дочь, с гордостью отмечая про себя, какие у нее длинные, стройные ножки, какая аккуратная, округлая, упругая у Анечки попка, а затем дочь отправлялась в угол, а верный муж приступал к терпеливо дожидавшейся своей очереди супруге. Леночка в свои 38 выглядела едва на 30, а уж о целлюлите с таким еженедельным массажем она слышала только в рекламе. Конечно, она была уже не та юная девочка, которую когда-то муж уложил к себе на колени, что бы учить уму-разуму. Она слегка пополнела, но ей это очень шло, она часто улыбалась, а глаза ее сияли, как, впрочем, у всякой женщине, довольной своей спокойной и размеренной семейной жизнью. Андрею приятно было слушать слова искренней благодарности и от жены, и от дочки, и он искренне не понимал тех мужчин, кого дома ждали сварливые жены. Сами виноваты, нечего было лениться - считал Андрей, если в женщину силы вкладываешь, то благодарность непременно получишь.
После окончания института (лучшая в выпуске!) Анечка вышла замуж. Ее муж, ее же соученик, был человеком разумным, но мягким. И хотя Анечка не сразу, но, поверив в серьезность его намерений, рассказала ему об их семейном укладе, пороть он ее никогда не порол. Сразу после свадьбы они переехали на другой конец города, и уже через пару месяцев муж решительно не узнавал свою Анечку. Скромная, послушная, разумная и прилежная девушка стала нервной. Капризной, вздорной... как-то, после очередной ссоры, муж в сердцах хлопнул дверью, а Анечка опрометью кинулась в родной дом.
- Папочка, помоги! - начала она с порога, и как на духу стала рассказывать историю своей семейной жизни. Как, не ощущая никаких внешних границ, стала она требовать все больше и больше, и ей же самой, в первую очередь, делалось от этого хуже и хуже. Как, получая требуемое, но ненужное, она оставалось недовольной и неблагодарной, как стал скрипеть и разваливаться ее брак, как боялась она потерять горячо любимого человека. Андрей выслушал ее молча, а потом не сказал даже, а просто коротко кивнул - ложись, мол.
Анечка с огромным чувством облегчения рухнула на знакомый подлокотник, торопливо стянула трусы, и подалась попкой навстречу суровому, но справедливому отцовскому ремню. Затем отправилась в угол, и долго и счастливо рыдала там, выплакивая все скопившееся у нее внутри напряжение. Когда ее муж, остыв, вернулся домой, он не обнаружил там молодой жены, и в крайнем беспокойстве позвонил ее родителям. Разумеется, Анечка тут же засобиралась домой, и раскаивалась так горячо и искренне, а в постели была так старательна и заботлива, что тут же была прощена. Однако сколько Андрей не пытался объяснить зятю, что хорошая порка Анечке только на пользу, тот ни в какую не соглашался.
- Что ж, в каждой избушке свои погремушки - неохотно согласился, наконец, Андрей. -Дети всегда дети, моя дочь, значит мне и отвечать.
С тех пор, вот уже десять лет, только ощущая приступ раздражения, желания возразить мужу и поступить по-своему, Анечка под любым предлогом срывалась и приезжала в родительский дом. Недавно я был у них в гостях. Дверь мне открыла Леночка, конечно постаревшая, но ярко подтверждающая, что в 45 баба - вполне еще ягодка.
- Проходи, - обрадовалась она, - только Андрей сейчас занят, Анечка приехала нас навестить...
Я зашел в комнату, и мой старый приятель Андрей пошел мне навстречу. Правую руку он протягивал для рукопожатия, а в левой был зажат крепкий кожаный ремень.
- Здрасьте, - суетливо поздоровалась Анечка, которую я помнил еще ребенком. Сейчас это была прелестная 30-летняя женщина, с роскошной фигурой, которая стала только приятнее и округлей 4 года назад, после родов.
- Не буду мешать, вижу - занят, подожду, - сказал я и отправился на кухню, где уже суетилась у чайника Леночка. Дверь я, на правах старого друга, закрывать не стал, и наблюдал, как радостно-возбужденная Анечка спустила колготки, потом плотные белые хлопковые трусики, задрала юбку и улеглась на подлокотник, прямо напротив меня, всего метрах в 4-х. Ее белые округлые ягодицы вызывали мое восхищение.
- Красавица выросла - согласилась Леночка, перехватив мой взгляд. - Только непоротая она теперь, ой непоротая!
Между тем, Андрей встал сбоку от дочери, и принялся размеренно класть удар за ударом. Силы в нем, крепком мужике слегка за 50, было еще вполне достаточно.
- Уй! - щенячье взвизгнула Анечка, последовал новый удар, сопровождающийся сочным, шмякающим звуком, и новый взвизг. На втором десятке ударов она принялась уже открыто рыдать, счастливо, с подвыванием, как плачут от счастья, узнав, что дурная новость оказалась лишь дурным сном. Наконец, Андрей отложил ремень, и коротко бросив дочери "в угол!", пошел к нам на кухню, чаевничать.
- Спасибо, папа, родненький, спасибо папочка, что позаботился! - все еще всхлипывая, завела Аня. Просеменила в угол в простенке в коридоре, как раз возле кухонной двери, и встала, как в детстве, подобрав юбку на животе обеими руками. Мой взгляд непроизвольно скользил от ее восхитительной, тщательно напоротой попки сочного клубничного цвета, к ее лицу, на котором постепенно подсыхали слезы, и блуждала задумчивая счастливая улыбка. Я видел много счастливых женских лиц - видел женщин, получивших в подарок драгоценности, о которых они давно мечтали, видел женщин, получивших долгожданное продвижение по службе, видел, наконец, женщин, после многократного оргазма, в блаженном полуобмороке. Но ни одно из них и близко по степени счастливой удовлетворенности не стоит рядом со счастливым лицом 30-летней женщины, как следует выдранной своим отцом, ремнем по голой попке, и стоящей в углу, у всех на виду, с обнаженной горящей задницей!
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 57%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 61%)
» (рейтинг: 51%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 76%)
|
 |
 |
 |
 |  | - Слушай, ну сейчас у меня нет дискомфорта, она просо была больше чем в прошлый раз, может я не до конца расслабился... . - Павел реально продолжать успокаивать Илону, ему крайне не хотелось чтобы она за него выговаривала Ване. И это подействовало, через минуту девушка снова полезла в сумку и достала оттуда презерватив, открыв упаковку зубами она надела его на палец и сказала - Ладно, действительно, чтобы анальная пробка кому то навредила я ещё не слышала, если она конечно размером не с кулак... Нагнись ещё раз я поглубже посмотрю с фонариком, у тебя там вроде неплохо растянуто, ты же мылся перед школой? |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Первый спуск они целовались оголив Свете груди, на втором раз Олег как только прошли первый поворот вынул пробку у Светы повернув ее на левый бок с зади вошёл в ее попку. Так до подения в бассейн он был в ней. Третий раз Света с членом во рту прошла весь спуск, только перед подением отстранилась. Четвертый сразу после поворота Света села попой сверху на член так они и плюхнулся в воду. Благо из за брызгов подения небыло видно детали интима. Опустившись ещё пару раз пара пошли полежать в тени. Растелив большое полотенце на траве Света легла животом. Они так и не смогли кончить на горке, и убедившись что рядом нет не кого повернув Свету в сторону откуда могут появиться люди боком вошёл в ее попу. Так как они оба были прелично на взводе через пару мгновений оба кончили. Полежав ещё отходя от публичного секса взяв деньги под ручку пошли искать преключения. Накидка платок хорошо скрывал Светыну попу, когда она покупала им мороженное Олег стал шалит с пробкой, Света умоляющими глазами просила прекратить а вместе этого получала новый поток вебрации. Ее кидало в дрожь стоять ровно было не возможно. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Даша начала сильно стонать и сжала ноги так сильно, что Антон просто начал задыхаться. Она вдавила его голову в себя настолько, что Антон начал дергаться всем телом, но Даша испытала оргазм и не торопилась вставать. Она лишь немного приподнялась, дав Антону вздохнуть. И через пару секунд села обратно. Кончив до конца она не спеша поднялась и встала. Она взяла поводок и потащила парня на кровать. Положив его на кровать, Даша ремнями стянула ему ноги в трёх местах и засунула в рот кляп, застегнув ремешки. Она начала что-то искать в шкафу. Антон лежал на животе и смотрел на неё. Она выглядела очень сексуально, её лаковые брюки сильно обтягивали ноги и задница блестела. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Когда Алена впервые пришла на час позже, я не находил себе места - что случилось, почему задержалась? Но успокаивал себя, может на работе чего случилось. Медицина все таки... Но вот захрустел ключ в замке, и я молнией бросился в прихожую. На пороге стояла она, моя любовь, закрывавшая дверь. Закрыла - и откинулась спиной на дощатую поверхность. Когда я подошел вплотную, она посмотрела на меня сквозь полуприкрытые веки, положила руку мне на плечо и наклонила вниз, к своей сокровищнице. Лишь оказавшись в непосредственной близости от нее, я понял - мою любимую поимел другой мужик. Вокруг щелки все было перемазано ее выделениями и чужой, нахально пахнущей морем, мутной спермой! Мое дыхание перехватило от возмущения, но ее неумолимая рука прижала меня к этому логову разврата. Чужая влага коснулась моей кожи, а рефлекторно выставленный язык ощутил чуть солоноватый вкус спермы. Чужой спермы! Я не знал, что делать со своим возмущением, но оно вдруг сменилось возбуждением. Мою Алечку, Аленушку, Аленку, Леночку выебли и обкончали, моим бриллиантом любовались и пользовались! К груди подкатил необычайно жаркий шар, и на мгновение представив, как в эту дырочку входит чужой член, толстый и красноголовый, я набросился на нее с таким неистовством, словно хотел съесть этот плод... Мокрая и горячая, она пульсировала под моими губами, сжимаясь и раскрываясь, и вот из женушкиной груди уже сорвался первый стон, затем второй, потом она вцепилась коготками в мои волосы и тихонько заскулила. Осев вдруг на подкосившихся ногах, Леночка переживала сладкую муку, то отталкивая, то прижимая мою голову. Мой же член, твердый как гранит, тоже требовал внимания, и поднявшись над упавшей на корточки Аленушкой, я вытащил его, такого большого и упругого, и несколько раз вздрочнув, облил ее горячим, снежно-белым потоком. Сперма попала на волосы и на лицо, губы и грудь, мутные капли остались на красном атласе ее летного платьица, смотрясь словно жидкие жемчужины. Она подняла на меня озерца своих изумрудных глаз, и мы долго смотрели друг на друга, верный муж и его подгулявшая, бесстыжая жена, орошенная спермой изнутри и снаружи, трахнутая и облизанная, блестящая спермой на губах и зарождающимся блядским отсветом в своих волшебных глазах... |  |  |
| |
|