Рассказ №13196 (страница 7)

     Ах да, на стеблях же шипы и они пока только чуть царапают и колют. А вот если с силой провести по бедрам и стеблям руками, то шипы проколют кожу и на белых чулках зажгутся капельки выступившей крови. И это еще красивее, но уже иной красотой. Пленница закусывает губу и сдерживает стон. Она еще закричит, потом, от боли, или от удовольствия, или от того и другого, она сама не поймет.
     А пока Пятый бережно ласкает соски пленницы, гладит бедра, живот, и пленница начинает чувствовать эту ласку. И еще сильнее, когда пальцы Пятого скользят по внутренней стороне бедер, чуть задевая губы. А, если одновременно пощипывая соски и легкими круговыми движениями между ногами, чуть прижимая пальцы, глаза пленницы затянет туманом.
     Пятый приносит большой вибратор, с круглой головкой, проводит сперва по животу, давая почувствовать вибрацию, а потом, сначала слегка, а потом сильнее и сильнее дотрагивается им до самой главной точки. Пленница подается навстречу, но вибратор уже отодвинут. Идет игра. Вибратор то прижимается, и тогда пленница закрывает глаза, то отдаляется, и тогда она тянется всем телом, пытаясь обрести потерянное. Но вот Пятый крепит вибратор на массивную подставку и придвигает его к пленнице.
     И она вращает тазом, трется, ищет Дракон берет еще одну розу, обрезает стебель, подносит цветок к соску пленницы, гладит его розой, прижимает к соску, любуется красотой лепестков на груди, внимательно следя за реакцией пленницы. И, когда пленница уже закрывает глаза, когда приоткрывается рот, когда первые подергивания уже заметны, достает блестящий инструмент и - щелк-щелк - пришивает розу к соску пленницы двумя скобами, крест-накрест. Момент выбран удачно, и пленница бьется всем телом. От боли, от оргазма или от того и другого. Сероглазая уже начинает успокаиваться, ее тело чуть обвисает, и тут - щелк-щелк - вторая роза пришита к другому соску и пленница кричит от боли. Но, одновременно, ее тело снова начинает двигаться, снова ищет вибратор, трется об него. А Пятый обрезает очередную розу и ищет для нее место.
     Розы на бедрах, выше края чулок, на предплечьях вытянутых рук, на талии и тоненькие струйки такой же темно-красной крови под ними. Последнюю, оставив короткий стебель, Пятый вставляет внутрь, в мягкую глубину, раздвинув влагалище до предела расширителем. Резко выдергивает инструмент, и пленница снова дергается, почувствовав в себе шипы.
     Пятый наклоняется к пленнице, нежно целует ее и неожиданно чувствует ответное движение губ, и в серых глазах видит благодарность.
     Это так поразит Пятого, что, после Круга, он увезет сероглазую к себе и там они оба задохнутся друг другом. И он забудет обо всем, лаская ее тело, с заживающими следами проколов, дрожа от нежности и жалости. И она увидит в нем что-то, чего никогда еще не знала и отдаст себя всю, так, как только можно отдать. Но всего десять дней будет им подарено. И только в последний день, когда уже не будет ни Дракона, ни пленницы, а просто мужчина и женщина, врастающие друг в друга, он заметит в серых глазах ту же сталь и лед, что и у него.
     Заметит, да будет уже поздно. Проскрежещет и лязгнет сталкивающийся металл, потянет холодом от облака ледяного крошева и по неведомым спиралям их унесет в разные стороны. Она потом будет плакать ночами, стараясь забыть руки и губы, и яростно менять партнеров, выбирая самых грубых и жестоких. А он уйдет из драконьего клуба, выкинет и раздаст все свои игрушки и возненавидит цветы. И только раз в году, в тот самый день, будет приезжать в "Дюжину" и спускаться в пустой и темный подвал чтобы уронить темно-красные розы у столба, где встретил он свою, так ненадолго сбывшуюся, сероглазую мечту.
     И однажды Светик, зашедшая за чем-то в подвал, заметит, что прошло уже два месяца, а розы Пятого не завяли и не высохли, лежат такие же свежие и яркие. Наверно все дело было в микроклимате подвала, прохладном и влажном. Но, может, и не только в нем.
     
     На подиуме опять что-то готовят, но Тета уже не успевает это увидеть. Подходит Светик и ведет ее к еще одной двери.
     
     Еще одна комната, стены обиты обожженным деревом, опять крюки и цепи кругом. Непонятное устройство, из которого торчит штанга с насаженным на нее огромным членом. В центре комнаты странное ложе - с одной стороны доска с тремя дырками, с другой какие-то желоба с шарнирами - свисают широкие ремни. Узкий шкаф у стены - уж наверняка не с конфетами, какая-то доска на козлах. В комнате все те же Андрей и Саша. На лице Теты непроизвольное разочарование, ей очень хочется почувствовать в себе мужчину, а этим она зачем. Увы, Андрей сразу замечает гримаску.
     - А не рано ли, кусок мяса, начала носик морщить? Саша, посади-ка ее для начала на "кобылу", пусть подумает о жизни. А то совсем уже страх потеряла, еще и в нас с тобой начнет ножиком тыкать.
     Такому приказанию Саша только рад. Так вот для чего козлы с доской. Тету усаживают верхом, связанные руки к кольцу на потолке, ноги - к кольцам на полу. Ребро доски не сточено на острие, но, все же, довольно узкое.
     - Какие грузы?
     - Пока никаких, не будем совсем уж... . Пойдем, посмотрим, что там дальше на арене. Сиди, кусок мяса, медитируй.
     Сначала вроде ничего, неудобно, не более, но это только сначала. Очень скоро Тете начинает казаться, что доска разрежет ее пополам. Это конечно преувеличение, ребра доски закруглены и отшлифованы, ран не будет, но ощущение именно такое. Тета вдруг догадалась, что такое - поставить на пилу и ее пробивает холодом. Вот так же, наверно, сидеть одной в каком-нибудь подвале, разрезать саму себя и медленно сходить с ума. Тета пытается ерзать и быстро понимает, что ерзать еще хуже. Только замереть, закусить губы и ждать. Думать о жизни, как сказал Андрей. Но что думать. Закончится Круг и она опять станет никем. Принесенной, которая никому здесь особо не нужна.
     Не нужна Вадиму и Светику и уж тем более не нужна Андрею с Сашей. Они возятся с ней, потому, что она воспитанница их друга. Вернуться к Хозяину, он же простил ее? А если он не примет? Он же сам сказал - пришла пора расставаться. Вернуться, чтобы еще раз услышать эти слова? Тете приходит в голову мысль, что, может, она тоже виновата, когда решила, что уже имеет право хотеть и не хотеть, когда сама сделала все, чтобы заколдовать Хозяина собой, приблизить к себе. А он, такой сильный и умный, зачем он поддался. Зачем не выпорол ее, не отхлестал по щекам, не поставил на место. Может, вместо удара ножом, надо было упасть на колени, прижаться к ногам, попросить и дальше пороть и воспитывать.
     И все звучал и звучал в голове у Теты этот старый заезженный мотив. Звучал, как звучал в миллионах голов до этого и после еще зазвучит в миллионах. Что нажимая, можно только сломать. Что мягкое очень часто бывает сильнее твердого. Что не стоит никуда спешить - поспешив можно опоздать навсегда. Лучше ждать, смотреть, слушать ветер и водопад. Что должно прийти - придет. Чего не должно, не случится все равно. И плеть может оказаться букетом роз, и букет роз обернется вдруг плетью, сразу не понять. Не стоит и пытаться. Слушать, смотреть, чувствовать... Боль сменится наслаждением или наслаждение болью, опять и опять. В какой точке одно перейдет в другое, в третье? Мягкое в каменное а яркое в холод, в память, в спокойствие... Подскажет старик из деревни у водопада, синий дракон в кабинете Вадима, цепочка на шее, жестокая перчатка дамы в черном...
     - Смотри, Саша, она, похоже, действительно медитирует. Какой интересный персонаж. Понимаю Третьего, девочка совсем не простая. Ладно. Уложи ее в кроватку и позови Хрена через часик.
     - Господин...
     - Ты хочешь поспорить? Или не расслышал?
     - Да, господин, слушаюсь.
     - Вот-вот. И чтоб со всем старанием.
     Саша развязывает Тету и снимает ее с "кобылы". Но только затем, чтобы уложить на странное ложе. Оказывается доска с дырками раскладывается на две половинки, чтоб потом снова сложиться, надежно зафиксировав руки и голову, а в желоба укладываются ноги. К тому же их еще можно сгибать и раздвигать как заблагорассудится. Один ремень захлестывается на талии, другие крепят бедра, колени, щиколотки. Саша срезает с нее остатки лохмотьев. Андрей ставит кресло перед торчащей из колодок головой Теты, поднимает ее за волосы, смотрит в глаза. Тете очень хочется ответить злым взглядом, но она спохватывается. Даже не потому, что накажут. Просто она снова вспоминает, что не надо спешить, что Андрей, Вадим, Светик, или кто-то еще, часть того же ветра, что и объявление о посадке на междуреченский поезд, дурак лейтенант на вокзале и кусочек картона с голограммой. Пусть несет. Ему виднее, куда.
     
     Андрей достает небольшой тюбик, отворачивает крышечку и умело колет Тету в плечо.
     - Не бойся, девочка, это для повышения чувствительности. Ты станешь воспринимать все более ярко и... и вообще не бойся. Все уже позади.
     Тета не боится, голос Андрея звучит мягко и спокойно. Да и вообще она уже не боится. Почти.
     За ее спиной - обернуться посмотреть нельзя, все тело жестко зафиксировано - Саша чем-то взмахивает, раздается свист. Тета сжимается непроизвольно, ожидая удара. И удар приходит. Только боли нет совсем. Словно огромная, мягкая многопалая рука совсем легко шлепает ее попу еще и еще. Спускается на бедра, поднимается на спину и Тета жмурится от удовольствия. Плети Хозяина, ремень Андрея приносили боль, а эта мягкая метелка (потом Тета узнает, что метелку зовут - флоггер) ласкает, массирует, гладит.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ]

Читать также в данной категории:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.