|
|
 |
Рассказ №3054
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 08/09/2002
Прочитано раз: 27273 (за неделю: 9)
Рейтинг: 80% (за неделю: 0%)
Цитата: "Шульке повела Марину и Лену по коридору , а потом они спустились вниз по лестнице. Учитывая, что они были на первом этаже, то они спустились на два этажа ниже уровня земли. После этого прошли по длинному сводчатому коридору и оказались в большом помещении, с кирпичными стенами. Комната мрачного вида, была заставлена разными столами и приспособлениями для пыток. С потолка свисали цепи, прикреплённые к блокам и лебёдкам. На стенах висели плети, палки, дубинки и другие приспособления, назначения к..."
Страницы: [ 1 ]
Шульке повела Марину и Лену по коридору , а потом они спустились вниз по лестнице. Учитывая, что они были на первом этаже, то они спустились на два этажа ниже уровня земли. После этого прошли по длинному сводчатому коридору и оказались в большом помещении, с кирпичными стенами. Комната мрачного вида, была заставлена разными столами и приспособлениями для пыток. С потолка свисали цепи, прикреплённые к блокам и лебёдкам. На стенах висели плети, палки, дубинки и другие приспособления, назначения которых Марина понять не могла. От всего увиденного девушек охватил сильный страх. Шульке приказала им встать к стенке и ждать.
Через десять минут в камеру зашла Марта и начала о чём-то говорить с Шульке на немецком языке. Девушки не слышали слов, поэтому Лена не могла перевести. Затем в камеру зашёл комендант и заговорил с Мартой. После ответа Марты майор повысил голос и, накричав на неё, ушёл. Марта, побелев от злости, что-то прошипела Шульке, та моментально вышла из камеры.
-Майор накричал на Марту из-за Лобановой - перевела Лена Марине - обещал разжаловать в рядовые, если не будет результата, обозвал её глупой извращенкой.
-Ничего себе! - тихо прошептала Марина - вот мы ей сейчас под руку попадём.
-Да не дай бог! - ответила Лена.
Девушки продолжали стоять у стены, напряжённо наблюдая за Мартой. Немка нервно ходила по камере из стороны в сторону, и постукивала деревянной тростью по сапогу.
Через несколько минут, в камеру зашли Шульке с Ульрих, и вытянулись по стойке смирно перед офицером. Марта посмотрела в глаза медсестры и заговорила с ней.
--Спрашивает, можно ли пытать Валю - перевела Лена.
--Ульрих сказала, что сегодня нельзя ещё:..
--Марта напомнила, что та обещала приготовить её к сегодняшнему дню..
--Медсестра ответила, что не смогла из-за слабого здоровья
--Марта сказала что не из-за здоровья Лобановой а из-за того, что Ульрих всю ночь развлекалась со мной - тут Лена побледнела и у неё из глаз потекли слёзы:
-Она собирается наказать: а кого я не поняла - дрожащим голосом продолжала Лена.
Немки перешли на шипение и речь было трудно разобрать. Наконец они заговорили нормальными голосами.
- Марта сказала, что накажет Ульрих за невыполнение обещаний - перевела девушка дальше.
-Ульрих просит простить её, но Марта сказала, что это далеко не первый раз и теперь медсестра подставила её:
-Ульрих просит не наказывать её при нас - сказала Лена..
-Она говорит, что это очень унизительно для неё:.
-А Марта сказала, что накажет её при нас, так как та обещала при нас:
-Марта назначила ей двадцать палок по пяткам:
-И приказала разуться и лечь на лавку, а Шульке приказала побить медсестру..
-Ульрих умоляет её перенести наказание на другое время и не наказывать при нас..
-Марта грозится позвать Василия и удвоить наказание, если Ульрих сейчас же не ляжет на лавку.
Медсестра, щёлкнув каблуками, развернулась и пошла к лавке, плотно сжав губы и гордо подняв голову. Марта подошла к стулу и села. Положив ногу на ногу, она приготовилась наблюдать за экзекуцией. Ульрих подошла к лавке, оперевшись на неё сняла туфли и вопросительно посмотрела на Марту, та сделала жест рукой, и женщина сняла чулки. После чего легла на лавку, вытянув руки и обнажённые ступни. Шульке привязала руки, поясницу, колени и лодыжки, вделанными в лавку ремнями. Марта приказала начинать. Шульке сняла со стены резиновую палку и подошла к босым пяткам Ульрих. Немка размахнулась и сильно ударила медсестру по пяткам. Та вздрогнула всем телом, но при этом не произнесла ни звука, а только несколько раз покрутила головой. Шульке ударила второй раз, реакция была такой же. Было видно, что пожилая немка испытывает сильные муки, но при этом крепится и не произносит ни звука. Тем не менее на десятом ударе, она застонала, на одиннадцатом сильно зажмурила глаза, и стала издавать звук на подобии шипения. Шульке, с явным наслаждением в глазах, продолжала избивать провинившуюся. Марта молча наблюдала за всем, и явно была немного разочарована. Шульке била достаточно сильно. Удары гулко отдавались в просторном помещении. Лена и Марина, невольно вздрагивали при каждом ударе, прижавшись друг к другу. Ульрих продолжала шипеть и крутить головой, пальцы на ступнях были сжаты до белизны, пятки стали бордового цвета, а центр пяток синюшным. После двадцатого удара, женщина еще несколько секунд была напряжена, после чего уронила голову на руки и со стоном вздохнула. Марта подошла к голове медсестры и что-то спросила. В ответ та хрипло кинула ей короткую фразу. Марта побелела и встала глядя на Ульрих.
--Ни чего себе - начала Лена - Марта спросила достаточно ли Ульрих наказания, а та послала её:.
--Ой мамочки, что же будет? - шепотом запричитала Марина.
-Марта сказала что то Шульке, после чего Ульрих начала извиваться и о чём то просить Марту. Марта сказала ей какую то фразу и снова села на стул.
--Приказала позвать Василия, А Ульрих умоляет её простить, уверяет, что это от боли вырвалось. А марта сказала что Ульрих тварь, что она забыла чем обязана Марте и что сейчас с полна за всё получит.
В камеру, хромая, зашёл Василий.
-Отвесь этой - Марта показала рукой на Ульрих- двадцать палок по пяткам и тридцать плетей..
-За что?! - удивлённо воскликнул палач.
-За то, что приказы не выполняет!!!! - заорала Марта.
Василий моментально подошёл к стене и взял резиновую палку.
-Деревянной -продолжала орать Марта и не жалеть!!!!!!
- Как прикажете Фрау - проговорил Василий и поковылял к лавке, на которой лежала медсестра.
Ульрих замолчала и смотрела на Василия полными ужаса глазами. Палач размахнулся и врезал палкой по пяткам немки. Ульрих напряглась, сжала пальцы на ногах, выгнулась в спине, насколько позволяли ремни, и протяжно застонала.
-Сильнее Василий сильнее!!! - орала взбешённая терпеливостью медсестры Марта.
После второго удара, у провинившейся вырвался короткий вскрик и она завертела головой в разные стороны, после чего уронила голову на руки и опять застонала. У Марины пошли "мурашки" по коже. Она представила, какую боль испытывает Ульрих. Василий бил сильнее Шульке, бил деревянной палкой и по битым до этого пяткам. Женщина вытерпела до четвёртого удара, а на пятом комната наполнилась громким воплем, перемешанным с мольбами. Марина не могла понять, что просит Ульрих, а Лена не переводила, а только смотрела за экзекуцией перепуганными глазами. Медсестра умоляла ещё несколько ударов, на одиннадцатом она начала просто орать во всю мощь лёгких, а на шестнадцатом потеряла сознание. Шульке, по приказу Марты принесла нашатырный спирт, и привела женщину в чувство. Марта поднялась со стула, и подойдя к медсестре, сжала её пятки в ладонях. Ульрих опять громко заорала. Марта минут пять сжимала и разжимала пятки истошно орущей Ульрих. Потом она приказала приступить ко второй части экзекуции. Шульке задрала юбку и халат медсестры и стянула трусы до ремня фиксирующего колени. Василий снял со стены резиновую плётку и под одобрительный кивок Марты начал пороть жертву. Трудно было понять, от чего женщина орала, так как Марта опять начала сжимать пятки несчастной. Ульрих выдержала порку без потери сознания. Она громко орала извивалась, и беспрестанно умоляла Марту. Василий нанёс назначенное количество ударов и остановился, глядя на Марту. Офицер продолжала мучить пятки орущей медсестры, учащённо дыша и явно наслаждаясь воплями. Минут через пять, она приказала Василию нанести Ульрих четыре оставшихся удара. Комната опять наполнилась душераздирающими воплями наказуемой. После четвёртого удара, медсестра обмочилась и потеряла сознание. Пятки фрау Ульрих стали багрово синими, и почти что чёрными в центре, куда пришлось наибольшее количество ударов. Это было хорошо заметно на фоне розовой кожи, нетронутой наказанием. Зад пожилой немки был ярко бордовым, исчерченным синими, вздувшимися полосами от плётки. Медсестру отвязали и по приказу Марты унесли в медсанчасть. Марта посмотрела на перепуганных девушек и подойдя к ним сказала:
-Я не прощаю даже своих, не говоря о чужих.
При этих словах, холодок прошёл по спине Марины. В следующее мгновение в камеру привели черноволосую, красивую девушку. Над головой Марины и лены была лампа, которая светила в камеру. Они могли видеть всё происходящее, а их видно не было. По середине камеры стояла соседка Марины Люда Савостина.
Страницы: [ 1 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 20%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 75%)
» (рейтинг: 57%)
» (рейтинг: 60%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 73%)
» (рейтинг: 75%)
» (рейтинг: 80%)
|
|
|
| |
| | Я почувствовал как у неё дрожит низ живота и ноги к которым касался я телом. Головка члена вошла во внутрь легко, но сам член входил в неё очень туго, скользя по стеночкам плотно облегающей его вагины. О как хорошо, дождалась моя кисонька гостя -шептала она приподнимаясь на встречу входящему члену. Вроде не молодая а такая плотная дырочка -подумал я дойдя до конца. Ну вот теперь Серёжинька постарайся другу сделать приятное, давай милый по резче трахай, я так соскучилась за этим -говорила она целуя и прижимая меня к себе. | | |
| |
|
| |
| | Помедлив, я покорно направилась в чулан сама. Совсем не такой представляла я встречу с моим парнем. Сейчас он увидит меня и сразу же узнает, что я бью посуду взаправду, а не для выяснения отношений. Станет ли Оля меня наказывать в его присутствии, размышляла я. В чулане никого не было. Мне стало очень больно, причём я вдруг осознала, что эту боль я ощущаю уже некоторое время. Саша! Где он? Я выскочила в коридор; мои мысли путались, я не могла составить себе никакого плана действий.
Девочка пробегала с подносом, я на автопилоте спросила её:
- Где Саша?
Возвращаясь ныне к этому вопросу, я удивляюсь: ну откуда бы девочке знать, что за Саша, и кто я такая, и где он может быть.
- Сашу дядя Джон увёл в спортзал.
У меня реально болело сердце, я не могла тогда даже внятно сформулировать себе, что это я "беспокоюсь о Саше". Мне хотелось оказаться с ним рядом, вот что! Всё остальное не имело никакого значения.
Я вышла через запасной выход, около кухни, в сад. Он ослепил меня своей красотой и ароматом, но это было несущественно; мне требовались красота и аромат моего парня.
Я пробралась узкой аллеей, отводя от лица тисовые ветки, к бассейну и свернула к гардеробу, за которым, как я предполагала, размещался спортзал.
Так и есть: пройдя мимо шкафов раздевалки, я вступила в пустой спортивный зал с раскрашенным деревянным полом. В углу была дверь, как я понимаю, нечто вроде тренерской. Я обошла стопку матов и рванула дверь на себя.
Саша был привязан скакалками к чёрному кожаному коню, а дядя Джон был без трусов. Он смазывал свою маленькую письку прозрачным гелем из флакона, который он встряхивал и рассматривал на свет.
Уважаемая Мария Валентиновна! Отдаю себе отчёт, что надоела Вам уже со своими цитатами из речей мальчиков. Всё-таки позвольте мне в завершающей части сочинения привести ещё одну, Сашину:
"Женька, ты такая вбежала в тренерскую и с порога ударила по мячу; забила Джону гол. Отбила педерасту хуй."
Неужели события развернулись столь стремительно? Мне казалось, что я вначале осмотрелась в помещении, затем, поразмыслив немного, составила план действий.
Дело в том, что я ненавижу баскетбол; вздорное изобретение люмпенов; к тому же у меня все пальцы выбиты этим жёстким глупым мячом, которым нас заставляет играть на физкультуре наш физрук Роман Борисович.
Поэтому оранжево-целлюлитный мяч у входа в тренерскую как нельзя лучше подходил для выплёскивания моих эмоций: дядя Джон собирался сделать с Сашей то, что Саша сделал со мной!
Я была поражена. Как можно сравнивать Джона и Сашу! Саша - мой любимый, а Джон? Как он посмел сравниться с Сашей? С чего он взял, что Саше нужно то же, что и мне?
Я пнула мяч что есть силы. Хотела ногой по полу топнуть, но ударила по мячу.
Мяч почему-то полетел дяде Джону в пах, гулко и противно зазвенел, как он обычно это делает, отбивая мне суставы на пальцах, и почему-то стремительно отскочил в мою сторону.
Я едва успела присесть, как мяч пронёсся надо мной, через открытую дверь, и - по утверждениям Саши - попал прямёхонько в корзину. Стук-стук-стук.
Вообще я особенно никогда не блистала у Романа Борисовича, так что это для меня, можно сказать, достижение. От значка ГТО к олимпийской медали.
Дядя Джон уже сидел на корточках, округлив глаза, часто дыша. Его очки на носу были неуместны.
Я стала отвязывать Сашу. Это были прямо какие-то морские узлы.
В это время в тренерскую вбежала Оля и залепила мне долгожданную пощёчину. Вот уж Оля-то точно мгновенно сориентировалась в ситуации.
Одним глазом я начала рассматривать искры, потекли слёзы, я закрыла его ладонью, а вторым глазом я следила за схваткой Оли и Саши.
Спешившись, Саша совершенно хладнокровно, как мне показалось, наносил Оле удары кулаками. Несмотря на то, что он был младше и ниже ростом, он загнал её в угол и последним ударом в лицо заставил сесть подле завывавшего Джона.
Я уже не успевала следить за своими чувствами: кого мне более жаль, а кого менее.
Саша о чём-то негромко беседовал с обоими.
- Вам что же, ничего не сказали? - доносилось до меня из угла. - Вас не приглашали на ночной совет дружины заднефланговых?
"Не приглашали" , подумала я, "да я бы ещё и не пошла; дура я, что ли; ночью спать надо, а не шляться по советам."
Мне вдруг захотелось спать, я начала зевать. Возможно, по этой причине дальнейшие события я помню, как во сне.
Дядя Джон, вновь прилично одетый и осмотрительно-вежливый, вновь сопроводил нас, широко расставляя ноги при ходьбе, до гардероба, где в шкафчиках висела наша одежда, с которой начались наши сказочные приключения.
Для меня-то уж точно сказочные.
Я с сожалением переоделась, Саша с деланным равнодушием.
Обедали мы уже в лагере, Саша в столовой степенно рассказывал своим друзьям о кроликах и о том, как фазан клюнул меня в глаз. Я дождалась-таки его ищущего взгляда и небрежно передала ему хлеб. Он сдержанно поблагодарил и продолжил свою речь; но я заметила, что он был рад; он улыбнулся! Он сохранил тайну.
Я планировала послесловие к моему рассказу, перебирая черновики, наброски и дневники на своём столе, но звонкая капель за окном вмешалась в мои планы, позвала на улицу.
Я понимаю всецело, Мария Валентиновна, что звонок для учителя, но разрешите мне всё же дописать до точки и поскорее сбежать на перемену; перемену мыслей и поступков, составов и мозгов, и сердечных помышлений и намерений, а также всяческих оценок. | | |
| |
|
| |
| | Резким движением я уронил на кровать лицом вниз и схватил с пола ремень. От первого удара она извернулась и второй пришёлся уже по ногам, а не по заднице. хотя и и целился, но сильно не усердствовал с этим. она кувыркалась по постели, ловя новые и новые удары ремня. Я заводился от этого зрелища и очередной раз отбросил ремень и развернул её задом. Плевок на анус и я уткнул член в него. Нажатие и довольно резко вошёл. Аня взвизгнула. Я схватил её за волосы и уткнул голову в подушку. Держал крепко и трахал. | | |
| |
|
|
| |
| | Вот наконец мы у цели, после выпитого шампанского мы приступили к исследованию анатомии друг-друга, по долгу задерживаясь на определенных частях тела. Оля оказалась экспертом по манипуляциям с членом и яичками, от чего у меня стоял весь остаток ночи... . После каждого семяизвержения, ее умелая рука ложилась на мой пакет и с помощью умелого массажа (что то такое было у нее в пальцах) мой член не заставлял себя долго ждать, дабы снова воспрянуть в боевой готовности навстречу губам Ольги. Надо отдать должное, что миньет она таки делала хорошо, но полячки делают лучше, как правило. Так мы провели сутки вместе в постоянном контакте. | | |
| |
|