|
|
 |
Рассказ №11103
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 10/11/2009
Прочитано раз: 40432 (за неделю: 40)
Рейтинг: 84% (за неделю: 0%)
Цитата: "Моя любовь была сильной и нежной. Вот только нужно было уходить на чертову работу. "И вот однажды возвращается муж из командировки" : - это запев традиционных анекдотов. И вот однажды возвращаюсь с чертовой работы я - как всегда, бегом, скорее к моему Птенчику! Скорее трахать мою любовь! Вхожу в прихожую - вижу, как дверь в комнату стремительно закрывается. Мой Птенчик просунул носик пуговкой в щелку и говорит:..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
И мы любить умеем. Не помню, где я встретил моего Птенчика, - наверное, в какой-нибудь уборной. Но влюбился я в него намертво. Имя Птенчик подходило этому маленькому и упитанному мальчишке больше всего, потому что его звали Петя. Я бы его трахал все 24 часа, если бы не надо было каждый день идти на чертову работу. Но с пятницы до понедельника мы обычно не выходили из кровати - я его не отпускал. Не мог.
Плотненький, мягонький и упругий, как резиновый мячик, мой Птенчик был всегда чистенький, попочка у него была разработана моими предшественниками чудесно. Достаточно было легонько плюнуть - и член входил внутрь, как по маслицу. Мы ни разу не прибегли ни к вазелину, ни к кремам.
На теле у моего Птенчика не было ни волосинки, не считая, конечно, подмышек и лобочка. Однако лицо его было очень мужским: подбородок был черным от густой растительности, Птенчику даже приходилось бриться два раза в день.
Стыдно вспоминать, но я, кажется, не давал ему спать. Стоило мне только увидеть, как этот молодой и самый прекрасный на свете мужчина комплекции мальчика засыпает, свернувшись калачиком, мой член взлетал - и я бросался на моего Птенчика и трахал его, и трахал: Он сосал послушно, раскрывал свой ротик с губками бантиком всегда нараспашку - и пропасть его ротика оказывалась поистине бездонной: член входил в него до самого его горлышка, до самых его податливых гландиков. Не было ни одного случая, чтобы он хоть под каким-нибудь предлогом отказался пососать или дать в попочку. Он жил у меня месяц - и мне казалось, что конца моему счастью не будет.
Изредка мы с ним выбирались в магазин, чтобы закупить кое-какую снедь, до которой мне в то время не стало никакого дела. Я ел механически. Все мое внимание было обращено на попочку и на ротик моего Птенчика. На его сисечки, которые можно было забирать в горсть и мять, как будто это была женская грудь примерно второго номера. Птенчик начинал дышать часто-часто, запрокидывал голову, закрывал глазки и наслаждался моими ласками. А я тем временем, не рассчитывая свои силы и вообще отбросив всякую рассудочность, думал только, куда сегодня лучше воткнуть - в ротик моему Птенчику или в его всегда розовую попочку.
- Птенчик ты мой, - шептал я, покрывая беглыми поцелуями его красивое мужское лицо, - Птенчик мой любимый, какой ты хороший, как мне с тобой хорошо: Посоветуй мне, Птенчик мой, куда тебе сегодня всунуть? Куда тебе больше хочется, мой ненаглядный? В попочку или в ротик? Может быть, ты хочешь пососать, родной? Может быть, тебе хочется попить моей молофейки? Или твоя попочка сегодня чешется? Скажи откровенно, не стесняйся.
И он, обвив мою шею своими ручками, упругими, как у пупса, отвечал, задыхаясь:
- Делай со мной все, что хочешь: Я весь твой:
- Выбор за тобой - я исполню любое твое желание.
И он шептал, целуя меня вокруг рта:
- Дай пососать: Дай мне твою сперму: Дай мне кисленького: Буду пить белый кисель моего любимого Лешеньки:
Я немедленно перебирался на коленках к его личику и сразу всовывал ему в открытый ротик мой член, а он хватал головку жадными глотками, руками обнимал меня за ягодицы и подталкивал к себе поближе. Я не нуждался в подталкивании! Трахать его в ротик было высшим наслаждением! У него ротик был похож на тоннель метро, с тем отличием, что у Петеньки было всегда жарко, влажно, скользко и мягко:
А внутри его попочки горел огонь.
- Еще бы, - хвастался он. - Я же делаю себе клизмочку под вечер два раза.
- Когда ты успеваешь?
- Секрет фирмы.
Особое счастье было в том, что когда мой член доходил в его попочке до моего предела, то я любил пощекотать его ягодички моей шерстянкой на лобке. Я знал, что ему это очень нравится. Он даже заходился. Как только я начинал совершать вращательные движения, кружиться животом вокруг его жаркой топки, как он начинал кричать:
- Ах, сейчас кончу, Лешенька! Кончу! Не торопись!
- Кончай! Кончай! - кричал я, наваливаясь на него и подминая под себя, его, моего маленького, ухватив под его животиком за член, чтобы он спустил мне в руку, а я потом бы выпил его молофейку и сам бы кончил...
Я же говорю: мне с ним было очень хорошо, с моим Птенчиком. Мы с ним изобрели много необычных поз, и сделать это нам было нетрудно, потому что я большой, а он маленький. Например, я ложился на живот, он садился мне попочкой на шею - и терся об нее. По моему затылку елозили его упругие яички, а по загривку - губки попки: он специально выдувал их из себя, чтобы касаться моих волос на шее своей внутренностью.
- Твой ежик на шее доставляет мне несказанное наслаждение! - говорил он, сваливаясь с меня, обессиленный. - Я тебе кончил прямо на волосы, теперь будешь отмываться два часа.
Но я был счастлив! Потому что и мыться в душ мы шли только вместе. Я же говорю: я не отпускал его ни на шаг. Под душем я любил пососать ему сам. Член у него был маленький, как игрушечный, но стоял он всегда твердо и круто. Я обычно забирал к себе в рот все его хозяйство: и член, и яички. Это было очаровательно! Во рту я мягко перебирал его яички, полоскал член за обеими щеками: Я так любил моего Птенчика, что готов был проглотить его пиписеньку и яички, и всякий раз, как я инстинктивно делал глотательное движение, он слабо вскрикивал - и член его у меня во рту напрягался еще сильнее.
Поверьте, я переживал с моим Петенькой такое наслаждение, что передать на словах все богатство ощущений просто немыслимо.
Его всегдашняя готовность сделать меня счастливым убеждала меня в том, что и он испытывает ко мне те же чувства, что и я к нему: он меня любит. Мы будем с ним жить всегда, до самой смерти. Если он заболеет, я заберу его болезнь себе. Если он попадет под машину, я на его глазах искалечу водителя, даже если это будет женщина.
Я полюбил моего Птенчика страстно и навсегда. И он меня. Помню, пошли с ним как-то в кондитерский магазин. Он стоит у пузатой стеклянной витрины и внимательно всматривается в вазочки с карамелями. Указательным пальчиком уперся в стекло и водит от вазочки к вазочке, вдумываясь в названия.
- Значит так, - говорит мне задумчиво, взглянув на меня снизу. - Берем со сливой: с малиной и со смородиной. А "раковую шейку" ненавижу. Все ее обожают, а я даже от самого названия получаю отвращение. А ты?
Я никогда не ел карамели, но тут же ответил:
- И я. Ненавижу с детства.
Ну разве не прелесть?
Едем домой в троллейбусе, я смотрю на мужчин вокруг и думаю: "Эх, дурачье вы дурачье! Я самый счастливый среди вас!" :
Моя любовь была сильной и нежной. Вот только нужно было уходить на чертову работу. "И вот однажды возвращается муж из командировки" : - это запев традиционных анекдотов. И вот однажды возвращаюсь с чертовой работы я - как всегда, бегом, скорее к моему Птенчику! Скорее трахать мою любовь! Вхожу в прихожую - вижу, как дверь в комнату стремительно закрывается. Мой Птенчик просунул носик пуговкой в щелку и говорит:
- Не входи! Не входи! Я сейчас! Ешь рыбу на кухне, я изжарил!
И - хлоп дверью. Никогда такого не было. Наверное, сюрприз устроил. Захожу на кухню - посмотрел в сковородке на жареную рыбу, а сам думаю: может, он попочку приводит в надлежащий вид? Он мне как-то говорил, что для того, чтобы она была всегда розовенькая, он ее щиплет, делая сам себе больно. Слышу - в комнате как будто шорох какой-то или - шепот, что ли? Встал в дверях кухни и смотрю на дверь в комнату. Тишина. Почти звенящая. Вдруг дверь открывается, выскальзывает мой Птенчик - и дверь тут же за собой закрывает. Запахивает на своем маленьком тельце целлулоидного пупса мой большой халат и говорит как-то необычайно серьезно:
- Ну, не смотри, Леш. Я же тебя прошу. Можешь ты выполнить одну мою просьбу, прямо я не знаю?
Я пожал плечами - и пошел опять к сковородке. В недоумении. Слышу - дверь комнаты скрипнула - я раз в дверь кухни - и вижу: кто-то из комнаты выскочил и во входную дверь: хлоп! Заперлась входная дверь. Убежал.
Он промелькнул быстрее молнии, но я его все же разглядел: здоровенный молодой мужик в плаще, похожий на австралопитека: голова обросла черными волосищами, лицо все в волосищах, из ушей торчат волосищи:
Заперев входную дверь, Петя уже спокойно двинулся на кухню - а тут я в дверях. Он затормозил. Стоим напротив друг друга. Молчим. Смотрим друг другу в лицо. Абсолютно спокойны. Я протянул руку:
- Ключ.
Он беспрекословно повернулся, зашел в комнату, вынес ключ от квартиры и положил мне на ладонь.
- Но идти мне сегодня некуда, - говорит со слабой улыбкой, дескать, можешь выгнать меня на улицу, если хочешь. - Я смогу уйти только завтра.
Смотрю на него, на его взрослое лицо.
- Хорошо, - отвечаю. - Переночуй.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 58%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 30%)
» (рейтинг: 59%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 63%)
» (рейтинг: 84%)
|
 |
 |
 |
 |  | Я был поставлен в угол на горох на полчаса. Мне были одеты прищепки на соски. Потом я получил 30 жестких ударов плеткой. Все тело ныло. В тот момент я понял, что больше не буду говорить Госпоже "нет" и вообще перечить ей. Когда экзекуция закончилась, Госпожа произнесла: |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Проснувшись она принялась снимать одежду. На пол полетели ее джинсы, она вынула спину повернулась вокруг себя, демонстрируя стройное гибкое тело. Повернувшись спиной она начала снимать бикини. Низко наклонившись она продемонстрировала свои нежные влажные лепестки, которые были слегка раскрыты. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Но я дотерпел и был вознаграждён. Моя подруга, игриво подмигнув, выскочила из ванной. Началась игра, начатая ещё тысячи лет назад, когда первая самка решила сделать вид, что убегает от самца, на самом деле больше жизни желая быть воздетой на его жезл. Я выскочил вслед, чтобы увидеть, что Галя располагается на постели. И как располагается! Она уже не пряталась, не сдвигала ноги и не закрывалась полотенцем - она встала на четвереньки, открыв мне свой раскрасневшийся и блестящий от возбуждения орган. Приподняла попку, улыбнулась и повиляла, будто собака хвостом. Через неизмеримо короткий промежуток времени я уже погружался в её тепло и влагу. На этот раз она была особенно увлажнена, да и поза сказалась - член вошёл почти без сопротивления. Но в следующий момент мышцы влагалища властно сжали мой орган и я задвигался, уже не в состоянии контролировать себя. Мы оба финишировали почти одновременно, в изнеможении повалились на кровать и заснули. Ночью ещё пару раз будили друг друга, но никто не был в обиде - мы заключали друг друга в объятия, будто пытаясь слиться в одно тело, а после засыпали в счастливом изнеможении. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Только и сказала она. И я продолжил трахать мало знакомую попутчицу. Пизда текла и хлюпала. Я стал шлепать по жопе (там еще остались красные следы, можешь посмотреть), а она только охала и мычала. Мне очень нравится ебать чужих жен. Они всегда трахаются как в последний раз! Скоро я снова кончил уже в пизду и спросил: |  |  |
| |
|