Рассказ №11340

     Она стояла у тумбочки с телефоном, одной рукой придерживая трубку, а другой пытаясь натянуть платье на грудь. Я нажал кнопку громкой связи, и тут же в комнату прорвался голос отца. Мама положила трубку и занялась свои платьем. Отец что-то говорил про свою работу. Я подошел маме сзади вплотную и обнял ее. Мой осатаневший член прижался к гладкому прохладному шелку на рельефной маминой попе. Мои губы прижались к основанию маминой шеи.
     - Ну, а вы там как? - послышался голос отца.
     - Привет, папа! - сказал я. Маме так и не удалось справиться с платьем, потому что мои руки нагло залезли под него и с жадностью прильнули к маминым грудям.
     - Ты уже приехал? Сессию сдал?
     - Да... Все нормально... Сдал...
     Мамины груди увесистыми мягкими шарами с цилиндриками сосочков податливо колыхались в моих ладонях. Мама не издавая ни звука, попыталась вырваться, но я прижал ее своим тазом к тумбочке.
     - Все о'кей, папа. А у нас сегодня интересно. Были гости. Сейчас мама расскажет...
     - Да? А кто был?
     Мама слегка кашлянула и принялась рассказывать. Настал мой час! В мгновение ока мамино платье задрано до самого пояса. Одной рукой я обнимаю маму за живот, другой направляю свой член между маминых ягодиц. В мамином голосе появилась паника. Она стала говорить быстро, скороговоркой. Руками она пытается оттолкнуть меня, но я держу крепко. Мой член беспомощно тыкается в промежности у мамы. Мама не сдается. Дождавшись, когда отец начал говорить, я быстро отжимаю кнопку громкой связи и ору:
     - А мы тут трахаемся! - и отпускаю кнопку.
     - Что? - переспросил отец.
     Мама окаменела. Она издала нерешительное "Э-э-э... ". Воспользовавшись этим, я почти грубо нажал ладонью маме на шею. Она послушно согнулась, опершись на тумбочку. В этот самый момент я удачным движением вогнал в нее свой распаленный член.
     - Ой! - громко вскрикнула она.
     - Что случилось? - забеспокоился отец.
     - Да я тут... Ноготь сломала... Дурацкий телефон...
     Мой член двигался в животе у мамы, в тесной, горячей, влажной пещерке, стенки которого мягко и нежно сдавливали его. Мой живот шлепался о мамины ягодицы, руки подхватили подпрыгивающие от ударов мамины тити. Тумбочка начала раскачиваться. Мама, не поднимая головы, уперлась руками в стену. Она уже почти не могла говорить и начала беззвучно плакать, и тогда я взял нить разговора в свои руки.
     - Пап, как там у вас погода? Ты когда прилетишь?
     - Метет у нас, метет. Боюсь, не улечу вовремя. А так - завтра бы уже был дома...
     В какой-то момент до меня дошла полная нереальность происходящего. Я ебу маму, разговаривая с отцом! Осознав это, прямо на середине фразы, я начал кончать.
     - Ну ты это... Ты Э! Э! Э! Это... Ты... Постарайся... Пораньше... Да? . .
     Мой член дергался в животе у мамы и спускал в него. Я держал маму за талию и с неконтролируемой яростью толкал и снова натягивал на себя нежное, пышное, насилуемое, плачущее тело...
     - Эй! Вы куда там все пропали? - ворвался в комнату голос отца.
     - Пап! Поздно уже... Я чего-то выпил лишку немного... Ну давай! С Новым Годом тебя...
     Ноги у меня тряслись от пережитого напряжения. Я опустился за мамой и принялся целовать ее ноги на сгибе коленей. По лицу мне ударил шелестящий мягкий ворох упавших шелковых юбок.
     Мама согнулась над тумбочкой и застонала.
     - Серж! Ты меня просто в проститутку превратил! Как ты мог... Ты животное!
     Я обнял мамины колени, целовал и целовал ее ноги.
     - Мама! Я умру. Мне незачем, в общем-то жить. Но я умру с мыслью, что у меня в жизни была самая ценная, самая желанная в мире женщина. Такой у меня никогда больше не будет.
     Мама попыталась высвободиться.
     - Серж! Ты идиот. Отпусти ноги, я сейчас упаду!
     - Мама, прости меня...
     Я уткнулся лицом в мамины юбки.
     - Сержик, давай. Я говорю тебе, ты дурачок! Пусти, я платье испачкаю. Ты меня изгваздал всю. Как из шланга, прямо...
     Мама высвободилась и скрылась в ванной.
     
     ***
     
     Мы сидели на кухне и пили чай. Я сидел, опустив голову, а мама с украдкой поглядывала на меня. Наконец, она начала говорить, тщательно подбирая слова.
     - Сын! У тебя вся жизнь впереди. Ты женишься, у тебя будет жена. То, что произошло сегодня, было неправильно, и ты сам это прекрасно понимаешь. Но я сама виновата...
     - В чем ты виновата? Я так благодарен тебе...
     - Но это преступление, Серж. Это инцест. Это противоестественно.
     - Ах, противоестественно! А я вот уверен, что тебе это очень понравилось. Это приятно и безопасно. Ни одна живая душа об этом не узнает. А такого ты за всю свою жизнь никогда не испытывала...
     Спустя секунду моя щека начала гореть от оплеухи.
     - Завтра приедет отец, и...
     - И? . .
     - И это больше никогда не повторится. Иди спать.
     Я положил лоб на руки.
     - Мама, я люблю тебя! . .
     Мама раздраженно отодвинула табурет и ушла в спальню.
     Через некоторое время я лежал на диване под одеялом, размышляя, не отключить ли гирлянду у елки, пока я не заснул. Внезапно дверь спальни открылась, и вышла мама. Она подошла к дивану, покраснела и сказала нерешительно:
     - Здесь где-то были мои трусики... Ты не видел?
     - Вот они.
     - Давай сюда.
     - Не дам.
     - Ты обормот, Серж. Прекрати это! Зачем они тебе?
     - Долгими зимними вечерами я буду смотреть на них, и вспоминая сегодняшний вечер, злобно онанировать.
     Мама засмеялась.
     - На здоровье! У меня их целый ящик. А эти постирать надо.
     Я достал из-под одеяла мамины белые невесомые трусики, прижал к своему лицу, вдохнул их запах.
     - Нет! Не надо.
     - Ха! Шантажист. Пожалуйста, онанируй сколько влезет. Можно подумать, что раньше ты не онанировал.
     - Лучше онанировать, чем вошкаться с общаговскими мокрощелками. Знаешь, у них даже презервативы всегда наготове. Происходит это обычно в прачечных или в душевых в секциях...
     - Ты собираешься меня просветить во всех этих подробностях?
     - Извини, я только хотел проиллюстрировать тебе, как выглядят эти "непротивоестественные" отношения.
     - Ну вот. Опять ты за свое.
     - На прошлой неделе мне приснился замечательный сон. Будто я лежу в спальне на кровати, а ты заходишь, раздеваешься, садишься на меня и начинаешь нежно меня насиловать. Ты кормишь меня своим восхитительным телом...
     - Какой слог! Бунин! Вылитый Бунин! Писать не пробовали, батенька?
     Мама быстро протянула руку, пытаясь выхватить у меня свои трусики, но я ее опередил. Поймал мамину руку и поцеловал в центр ладони. Принялся целовать ее пальчики.
     - Перестань. Опять пытаешься меня соблазнить!
     - Пытаюсь.
     - Все. Завтра приедет папа.
     Мама отобрала свою руку и удалилась в спальню.
     
     ***
     
     Отец приехал на следующий день. Мама собралась встречать его в том самом праздничном платье. Увидев ее в нем, у меня сразу все внутри заныло. Я оделся и ушел к своим старым друзьям, школьным однокашникам. Вернулся вечером. Отец был уже сыт, пьян и нос в табаке. Они с мамой встретили меня с радостью. Оба веселые, раскрасневшиеся. Ясно, чем они тут занимались. Я тоже выпил, мы сидели на диване. Отец одной рукой обнял меня, другой - маму, и о чем-то громко базарил. Мне пришло в голову - знал бы он, что происходило вчера на этом диване! Я взглянул на маму. Мы посмотрели друг на друга, и мама скромно опустила глаза.
     Утром я проснулся от неопределенного шума в спальне родителей. Встав, я, с неукротимым утренним стояком в трусах, подкрался к закрытой двери и очень осторожно приоткрыл ее. То, что я увидел, настолько повергло меня в шок, что я отпустил дверь, и она открылась еще шире. Я увидел, что отец лежит на кровати на спине, а на его ногах, верхом на нем, сидит голая мама. Она сидит наклонившись, опирается руками о подушку. Я видел, как изгибается мамина стройная спина, приподнимается ее широкий зад, и между их телами становится виден стоящий хуй отца, на который мама и насаживалась. Роскошные мамины тити качались над отцовским лицом, а он выгибался, стараясь достать до них вытянутыми губами.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также в данной категории:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.