|
|
 |
Рассказ №19424 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Понедельник, 19/06/2017
Прочитано раз: 148274 (за неделю: 146)
Рейтинг: 49% (за неделю: 0%)
Цитата: "Мать Кости, встала попой к стене, задрала платье, спустила свои колготки вместе с простыми кремовыми трусами, отставила жопу назад и наклонилась, не присаживаясь, пустила струю, которая у неё почему-то лилась немного назад и поливала нижнюю часть стены магазина. Ее жопа была поистине огромного размера, и мой хуй встал колом. Я приоткрыл дверь и выглянул из-за неё, но тётя Люда тут же заметила мои движения, повернулась в мою сторону иулыбнувшись, выдала:..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ] [ ]
- Вот это агрегат ты себе отрастил! Я хочу, чтобы он был во мне! - и прилегла на диван, раздвинув ноги, - Ложись на меня сверху!..
Сказала мне мать моего кореша, Костяна и было только, хотел на нее залезть, как в входную дверь магазина, сильно забарабанили и раздался кортавый голос Али, хозяина ларька.
- Люда, открой, ты что закрылась..?
Вопил за дверью азербайджанец и Костину мать, как ветром сдуло с дивана, она мигом, натянула трусы а колготки сунула в карман фартука, встала одернула юбку и выпроводила меня через заднию дверь, подсобки. Пообещав, встретиться в другой раз, но вскоре нас замели менты.
Два дня до конца срока, мы с Пашкой были как на иголках. Сна у нас практически не было, даже в ночь мы с другом вставали, чтобы покурить и обсудить, как мы будем, трахать своих матерей и мою сестру Ольгу. Обсуждали правда втихоря, чтобы никто не знал, на зоне мать святая и за секс с ней, даже в рассказах, можно запросто угодить в "петушатник" Это на воле, инцест популярен а в тюрьме нет. Ну разве что можно рассказывать про секс с тещей, это допускается а остальное табу.
-- Знаешь Паштет, а мне больше хочеться Ольге засадить, чем матери...
-- У мамаши уже все отвислое а у сестры, тело обалденное, молодое а сиськи еще не размяты сильно...
Говорил я другу, мысленно представляя, как буду ебать Ольгу на глазах у матери. Хотя раньше до зоны, я дрочил только на мать и на мамашу Пашки, училку, Татьяну Петровну. А на Ольгу у меня не стоял. Ну не нравилась мне раньше моя старшия сестра. К тому же Ольга, никогда не оставляла свои ношеные трусы в ванной, как это делала моя мать. И я с юных лет, был воспитан, на запахе ссак и выделний, своей бляди мамы, Людмилы Ивановны, у которой, такая большая жопа и по ходу, разьебаное очко. Ведь она частенько задерживалась на работе, "принимая товар" а ее по ходу, там дрючил, хозяин ларька Али. А азеры как и армяне, прямо помещаны на ебле в жопу, ну я точно зуб давал. Что этот похожий на большую, черную обезьяну Али, не мог не отказаться от искушения, чтобы не засадить, смазливой москвичке, в очко. Тем боллее с такой большой и пухлой жопой, как у моей мамаши.
-- Да мне тоже твоя сестра Костян нравиться, и тетя Люда...
-- Как только воспинаю тот случай в магазине, когда когда она ссала при мне, выставив свою черную пиздень...
-- Но больше всего Костя, я свою мать, Татьяну Петровну, хочу выебать и дать ей за щеку...
-- Хочу ебать эту блядь и смотреть ей в глаза...
-- Пусть она стонет подо мной, как стонала тогда на свадьбе когда ее этот дембель Виталик ебал...
Вообщем с такими мыслями, вышли из ворот лагеря общего режима. Обернувшись мы с другом посмотрели в последний раз на сторожевые вышки, колючию проволку и на надпись на воротах зоны. "Помни сам - скажи другому - честный труд - дорога к дому" . Для нас эта дорога уже началась ровно в 9 часов утра, когда мы с Пашкой, получили на вахте, ксивы, справки об освобождении. Потом зашли в бухгалтерию, где нам выдали на руки, зарплату за год. Вернее часть от нее, что осталось после высчетов за питание и походов в лагерный арек. На зоне, мы работали в цеху, где собирали электроплитки и разный ширпотреб, вплоть до шитья тапочек. Платили там не много, но за год у нас накопилась сумма достаточна, для похода в кабак и на один заход к проституткам. Зоновскую робу, мы скинули прямо на вахте, получив назад свои вольные вещи, которые хранились в каптерке при зоне.
Мои джинсы, которые до посадки, были мне тесноваты, сейчас сидели мешком да и на Пашке тоже. За год на тюремной баланде, мы с другом, похудели. И тесноватая раньше одежда, сейчас стала просторной. Но носить дальше свои шмотки, ни я ни Пашка не собирались, так как они пропахли нафталином и зоной. А от этого мерзкого запаха, мы решительно избавились, купив в ближайщем магазине, спортивные костюмы и футболки. Наши старые шмотки, полетели в мусорку а на нас с другом, были одеты два одинаковых, спортивных костюма, черного цвета с белыми полосками по бокам. И белые футболки, парни мы молодые, коротко стриженные, спортивного телосложения и костюмы нам шли. В одном из ларьков в Туле, мы купили бутылку водки, выпили ее прямо из горлышка на двоих, без всякой закуски, не отходя далеко от ларька. Закусив сигаретным дымом, мы с Пашкой взяли в привокзальной кассе билеты на электричку в Москву и поехали в столицу, навстречу своей судьбе.
За окном, бушевала весна, на перонах станций, стояли девушки в коротких юбках, грея на весеннем солнце, свои длинные ножки. Целый год, мы не видели женщин, и у нас с Пашкой вставали члены, когда по проходу электрички, шла молодая девченка, в короткой юбке. На Курском вокзале, нас встретила толпа народу, с сумками, чемоданами и другими вещами. Найти в этой толпе, наших мамок, было не реально. Хотя, Пашкина мать, в своем письме писала , что они будут ждать нас в день нашего освобождения. На Курском вокзале, возле билетных касс на Тулу, но там их не было. Походив с полчаса по заллу вокзала, мы с другом вышли на улицу покурить в отчаини найти своих мамок. Как вдруг за спиной, услышали до боли знакомый голос. Этот голос я слышал в школе на протяжении десяти лет и не мог его спутать ни с каким другим.
-- Мальчики я здесь...
Мы с Пашкой обернулись и увидели его мать, Татьяну Петровну, она шла к нам со стороны стоянки такси, пробираясь черз толпу на входе.
-- Мама иди сюда...
Пашка замахал, рукой матери и мы с ним незговариваясь пошли к ней навстречу.
-- Ой, а я все ждала вас возле касс с утра, как договаривались но в туалет захотела и отошла на минутку...
- Виновато говорила Пашкина мать, поправляя прическу на давно не мытых, крашеных волосах. Видок у Татьяны Петровны, был неважным, она всего две недели жила на улице и за это время, сильно постарела. Вокзальная жизнь, быстро ломает людей, чаще всего тех кто стал бомжем, как мужчины так и женщины. Быстро теряют свой облик, ведь на вокзале ни поспать, ни помыться по человечески нет возможности. Да и постоянный стресс, делает свое дело.
Вот и Пашкина мать, которую я до зоны, знал как красивую, крашеную блондинку с аппетитными формами.
Сейчас как то постарела, осунулась и под глазами у Татьяны Петровны, появились темные круги. Видно от переживаний.
-- Здравствуй мама, я тебя не узнал, ты постарела здорово...
- Пашка обнял мать, целуя ее в щеку.
-- Да на этом вокзале, день за два идет, уже две недели, ни поспать ни по есть нормально нельзя...
-- Угостите что ли сигаретой, мальчики я курить сильно хочу а денег нет даже на пачку сигарет...
-- Бомжиха я теперь, бомжиха...
- Сказала Пашкина мать и заплакала, слезы катились по ее прекрасным щекам и у меня заныло сердце.
-- Да не плачьте вы Татьяна Петровна, слезами горю не поможешь...
-- Держите сигарету и успокойтесь, мы теперь с Пашкой, будем с вами и что нибудь придумаем на счет жилья уже в ближайщие время...
- Пашкина мать взяла сигарету, я дал ей прикурить и она глубоко затянулась, выпуская дым из своих красивых губ, со следами поблекшей помады. На вокзале особо не покрасишся.
-- Правда..?
-- А то у меня уже тело чешеться, две недели не мылась и спать жутко хочу...
-- Ведь в машине нам сидя приходится спать, все тело уже болит...
- Татьяна Петровна, затягиваясь сигаретой, виновато смотрела на меня и на сына, потупив глаза. Она осозновала, что по ее вине сын и его друг, стали бомжами и ей было стыдно.
-- Да правда, правда, Татьяна Петровна...
-- Я думаю что уже сегодня вечером, вы ляжете спать на нормальную кровать и помоетесь.
-- У нас есть друг он в Орле живет а у него дача свободная, нам он с вашим сыном должен и я думаю что на время мы поселимся на его даче под Орлом.
- Сказал я Пашкиной матери и приобнял ее целуя женщину в щеку, чтобы она успокоилась. Через одежду, я ясно почувствовал огонь ее тела, теплоту грудей матери друга и запах, тяжелый запах, вокзала и женского пота. Не ужели я скоро буду ебать эту красивую блядь.? Пулей пронеслось у меня в голове, когда я обнимал свою бывшую, школьную училку.
-- Да правда мам, давай, веди нас к машине и поехали в Орел...
-- Что время терять...
-- А где Людмила Ивановна и Ольга...?
- Спросил Пашка у матери, осматриваясь вокруг.
-- Да они в машине на стоянке сидят, мы по очереди возле касс дежурили, вас ждали и сегодня как раз, моя очередь была...
-- Идем мальчики к машине...
-- А там твоя мать Костя и сестра уже с утра без курева сидят, да и поесть бы нам всем не мешало.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ] [ ]
Читать из этой серии:»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 51%)
» (рейтинг: 54%)
» (рейтинг: 31%)
» (рейтинг: 67%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 72%)
» (рейтинг: 55%)
» (рейтинг: 39%)
» (рейтинг: 68%)
|
 |
 |
 |
 |  | С каждым изнасилованием, в ней росла ненависть к людям. Она умоляла меня и Бога помочь. Обещала посвятить себя Всевышнему, стать монахиней, если ее освободят из этого рабства. Я лишь обещал ей каждый день: "Анечка, скоро все закончится. Осталось недолго. Мне нужно понять где ты" А она отвечала мне: "Я не знаю где я. Неужели Бог не знает куда меня увезли?" |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Что мне нравится в Ленке - руки у неё длинные. Я задрал ногу и поставил её на батарею, а Ленка просунула руку себе между ног и ухватила меня за яйца. Она знала, что если потереть их осторожно, то я сразу кончу. Да, но не сегодня. Я бы обязательно кончил, если смог понаблюдать за игрой её пальчиков. А так я мог наблюдать лишь отражение этой игры в глазах Фаины. И это нравилось мне значительно больше, чем "сам процесс". Я маялся, пыхтел, сквозь пот застилавший глаза я уже почти не различал жадных Фаиных глаз, когда Ленка вывернулась из-под меня, и натягивая трусы, понеслась в ванную. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | - Писечкой поработала, давай теперь ротиком, раскрывай губки и заглатывай. - Тома подчинилась. Поначалу член влезал в ротик свободно, но по мере того, как она оголила его головку и стала елозить языком по ней, головка стала всё дальше и дальше входить ей в горло, а Алекс между тем начал двигать её головой взад и вперёд. В конце концов, он не спешил. Работали на пару, Тома старательно сосала, её хозяин двигал ей ртом вдоль члена. Логично, что всё это завершилось тем, что в её горло стали прыскать струйки спермы, а голова и одна из грудей в этот момент была сильно сдавлена его руками. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Когда мне надоел этот процесс, я положил Алесю под себя и воткнул свой поршень в её влагалище. В порывах страсти она пыталась воспрепятствовать этому, но было уже поздно, я принялся за своё дело. Алеся обхватила меня ногами и обняла руками, наши тела слились в одно. Я трахал её в таком темпе, что Алеся только постанывала и шептала как её со мной хорошо, в то время как кровать отчаянно скрипела, как будто вот-вот развалится. Алеся вошла в такой оргазм, что попросила трахнуть её в попку. Тогда я согласился. Она облизала мой член и легла на живот я раздвинул её мягкие ягодицы и вошел в нею, что было очень больно. Очевидно, что мой член был первооткрывателем её ануса. Я трахал её задницу пока не кончил. Потом Алеся попросила меня снова перейти в первоначальное положение, мотивировав это тем, что её очень больно. Я понял, что это правда - на её глазах виднелись слезинки. Тогда я перевернул её, снова, на спину раздвинул ей ноги и вошел своим членом в её влагалище. В эти чудные минуты нам было далеко плевать на всё остальное. Мне было всё равно и на то, что скрипит кровать и на, то, что Алесины звуки раздаются всё громче, но... |  |  |
| |
|