Рассказ №4627 (страница 2)

     - Не понимаю, - искренне призналась Джейн, хотя в душу вползло ощущение беды.
     - Я слышала о заварушке, которую устроил ваш сын в школе. Я чувствовала себя виноватой из-за того, что не призналась вам в некоторых особенностях своей...ориентации. Да-да, всё, что вы слышали обо мне, - это правда. Я хотела извиниться и поехала в ваш коттедж. Мне продолжать?
     - Думаю, не стоит, - выдавила пурпурная от стыда Джейн. Больше всего ей хотелось провалиться сквозь землю. Голос начальницы жёг ей сердце.
     - Вы трахались с собственным сыном, - сказала Патрис без выражения. - Это достойно порицания, но...
     - Вы уволите меня?
     - Я не бог и не судья, но мне хотелось бы избежать скандала.
     - Вы не расскажете?..
     - Упаси Господь! Вы мне очень нравитесь, Джейн... Не в интимном отношении, - усмехнулась Патрис, видя, как вздрогнула женщина напротив. - И я думаю, что вы достойны уважения за тот подвиг, который вы совершили два года назад. Джейн побледнела как смерть и с ужасом уставилась на невозмутимую Патрис.
     - Вы знаете?
     - Мой брат работает в Генпрокуратуре. Он был одним из обвинителей на суде.
     - Но зачем? В смысле...
     - Почему я взяла вас на работу? Вы понравились мне, Джейн ... в интимном отношении, - Патрис горько улыбнулась. - Я подумала, что женщина, хладнокровно совершившая убийство мужа, будет достаточно благоразумна, чтобы не устраивать истерик, когда я предложу ей перепихнуться.
     - Вы очень ... откровенны. Но я не могу принять ваше ... предложение.
     - Я не шантажирую вас, Джейн. Просто примите моё покровительство, иначе очень скоро каждая собака будет знать не только о вашем прошлом, но и о вашем настоящем. У нас очень маленький городок, и слухи разлетаются мгновенно... Джейн как ни в чём не бывало приготовила ужин и в ожидании сына, у которого была баскетбольная секция, села у телевизора. Но Джек за милю чувствовал её настроение, поэтому, едва переступив порог, спросил...
     - В чём дело, мама?
     Джейн обещала держать себя в руках, но под пристальным, сканирующим взглядом сына её обещание разлетелось на мелкие кусочки. Она шумно всхлипнула и прижалась к широкой груди Джека.
     - Она знает ... Патрис знает про нас и про ... отца.
     - Чёртова кукла! - в бешенстве рявкнул Джек, крепко стискивая мать в объятиях. - Она шантажировала тебя?
     - Не деньгами.
     - Понятно. Но ничего ей не обломится, потому что ты моя и только моя.
     - О, да, любимый мой, но мне так страшно. Она жестокая женщина, и мы не сможем спрятаться от неё.
     - Мы не будем больше прятаться. Завтра я всё улажу.
     - Но как?
     - Пусть это не тревожит тебя, - неожиданно Джек улыбнулся настолько уверенно, что Джейн не усомнилась в том, что её умный сын придумает, как спастись в безвыходном положении. Она успокоилась настолько, чтобы предложить ему поужинать, но в голове у него было другое лакомство. Легко подхватив мать на руки, Джек отнёс её в спальню, где ловко освободил от брюк, блузки и нижнего белья. Обнажённая, Джейн разметалась на кровати, а Джек стоял у неё в ногах и с наслаждением созерцал открывшуюся картину.
     - Я хочу, чтобы ты показала мне, как вы, девочки, доставляете себе удовольствие, - произнёс он, скидывая одежду и садясь в кресло напротив. Джейн успела заметить, что его пенис уже приподнял красную головку, и сказала...
     - Если ты будешь дрочить, глядя на меня.
     Этим Джек мог заниматься часами. Он мастурбировал лет с десяти, поэтому мог контролировать семяизвержение и рассчитывать время оргазма. Джейн раскинула ноги в разные стороны и, не отрывая взгляда от Джека, коснулась руками внутренней стороны бёдер. Её нежный лобок был покрыт золотистым махровым ковром, таящим сладостную пропасть. Она раздвинула набухшие половые губы и коснулась пальчиком обострённо реагирующего на ласку клитора. Она потёрла, сжала, потянула его, а потом, уже достаточно возбуждённая, стала совершать круговые движения и погрузила средний палец другой руки в промокшее влагалище. Джеку было достаточно этого великолепного зрелища, чтобы неимоверно возбудиться, но, согласно договору, он взял вздувшийся член в руки и начал медленно двигаться вверх и вниз. Когда на бордово горевшем конце показалась первая капля, он встал и подошёл к постели, на которой металась словно в жару его красавица мать.
     - Уже готов, милый? - в сладостном порыве прошептала она. Перевернувшись на живот и встав на колени, она сказала...
     - Скорее вставляй, и кончим вместе.
     Джек провёл пальцем по глубокой ложбинке, идущей от копчика до самого клитора, и погрузил два пальца в пульсирующее влагалище. Он почувствовал, как вздрогнула Джейн, когда он невольно коснулся её заднепроходного отверстия, и подумал, что непременно попросит любить её таким изощрённым образом. А пока, вытащив пальцы из её дыры, он вогнал туда свой готовый кол и продолжал терзать её детородящий канал до тех пор, пока она не закричала от нахлынувшей волны оргазма. Он спустил секундой раньше, но подождал её конвульсий, буравя её щель своим мощным молотком.
     Джейн буквально опала на смятые влажные от пота простыни, поражаясь сексуальной силе своего сына. Она знала, что у него ещё не было девушки, но при совершенной неопытности он творил настоящие чудеса. Она хотела бы научить его ублажать её ртом, но это может подождать. А пока она наслаждалась крепкими объятиями, в которые немедленно попала, едва Джек лёг рядом. Красивая загорелая рука сына рассеянно ласкала её крутое белоснежное бедро, а его спокойное уверенное дыхание навевало дремоту. Джейн чувствовала, что, несмотря на немалый сексуальный опыт, она никогда в жизни не была настольно удовлетворена и никогда не испытывала к любовнику такой всепоглощающей страсти. К тому же она была на сто процентов уверена, что и она привлекательна для него как женщина и может подарить ему незабываемый опыт. Джек действительно никогда ни к кому не пылал страстью, он всегда, сколько себя помнил, боготворил мать. Она была самой желанной, единственной и близкой из всех женщин, каких он знал в своей жизни. Поэтому их союз был настолько гармоничен, что казался заключённым на небесах. Джек прогулял школу, занимаясь проблемой под названием "Патрис". Эта женщина сразу показалась ему чересчур доброжелательной, если не сказать слащавой. Да, она помогла им на первых порах, но не без злого умысла. Джек не мог даже помыслить о том, чтобы делить расположение матери с кем-нибудь ещё, поэтому во что бы то ни стало должен был избавиться от докучливого внимания мэрши.
     Сегодня Патрис работала дома, что облегчало задачу Джека. Он пришёл без приглашения, но вряд ли она откажется принять его. Патрис не ожидала его появления и сразу насторожилась. Как гостеприимная хозяйка, она предложила молодому человеку выпить, он не отказался от виски со льдом.
     - Джек, я не понимаю, чем обязана...
     - Я могу всё объяснить, мисс Эриксон, - спокойно сказал Джек. - Вы домогались моей матери, и это было ошибкой. Если вы следили за судебным процессом, то помните, какой скотиной был мой родитель. Он бил маму и меня, и мы вздохнули с облегчением, когда он сдох. Я больше не хочу бояться и прятаться, а вы, мисс Эриксон, угрожаете моему покою.
     - Что ты хочешь этим сказать? - с вымученной бравадой в голосе спросила Патрис, отступая к высокому французскому окну, ведущему в сад.
     - Только то, что не желаю больше слышать о ваших оскорбительных предложениях. А так же то, что сейчас трахну вас так, что вы вообще забудете о женщинах.
     - Ты не сделаешь этого... - с ужасом прошептала Патрис.
     - Хотите поспорить?
     Джек не случайно занимался баскетболом. Он был лучшим защитником в команде, потому что мог предугадать следующее движение противника. Поэтому он без труда перехватил бросившуюся к телефону женщину и повалил её на пол. Она слабо вскрикнула, ударившись головой об пол, и открыла рот, чтобы закричать, но Джек впился в него жёстким поцелуем, в котором не было ни капли страсти и сострадания. Он грубо рванул на ней шёлковый халат, обнажив небольшую крепкую грудь и плоский подтянутый живот. Но сейчас плотские утехи не интересовали его. Он был полон желания покарать шантажистку, угрожавшую его любви, его мамочке, поэтому сунул руку ниже, в плотно облегающие трусики. Там было сухо и жарко как в пустыне. Сжав горло помертвевшей от страха и унижения Патрис, Джек устроился между её бёдер и, расстегнув джинсы, вытащил помятый, но твёрдый как скала фаллос. Он не думал о том, что может причинить ей боль, потому что был слишком зол и слишком возбуждён, чтобы вообще думать о чём-либо. Раздвинув головкой буйную растительность на лобке женщины, он рывком вогнал член в её болезненно сжатый канал, который изо всех сил противился вторжению. Но Джек был гораздо сильнее. Чем глубже ему удавалось продвинуться, тем крепче он сжимал горло несчастной жертвы. Наконец, его пылающий посох погрузился до конца её влагалища, и мальчик стал безжалостно насиловать обидчицу своей матери. Он был жесток до остервенения, и ему доставили неописуемое удовольствие её слёзы. Она рыдала от боли, ужаса и бессильной злобы, потому что не была способна оказать достойного сопротивления. Впрыснув в неё первую струю семени, Джек вытащил свой конец и оросил молочно-белой густой жидкостью лицо, живот и лоно несчастной женщины. После чего поднялся и невозмутимо поправил одежду.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать также в данной категории:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.