Рассказ №5090

     Все, рассказанное ниже, строго автобиографично.
     Здесь нет преувеличений и даже намека на фантазию.
     Я описал в этой истории лишь те моменты из детства, которые запомнились необычайно четко и ярко - на всю жизнь...
     Автор
     Несколько лет раннего детства, пока родители учились в вузе, я жил в деревне, у бабушки с дедушкой. Именно там произошел первый случай, который отложил отпечаток на мои эротические пристрастия, постепенно развивавшиеся в течение дальнейшей жизни. Об этом я и хочу рассказать.
     В то время мне было года 3-4. Мне запомнился яркий солнечный день, возможно, поздней весной, поскольку яростной жары не было даже на солнцепеке. Неподалеку от нашей ограды, рядом с проезжей частью безлюдной деревенской улицы, появилась большая куча песка. Очевидно, ее завезли накануне для выравнивания обочин дороги, никогда не знавшей асфальта. Песок был чистым, бледно-желтого цвета и очень мелким, легко рассыпающимся в руках. Естественно, столь роскошный полигон для изысканий и игр тут же приковал внимание местных пацанят вроде меня. В то утро, вооружившись набором формочек для песочницы и почему-то старой облезшей юлой, я забрался на наружный склон этого осыпающегося Эльбруса. Мне составила компанию девочка заметно старше меня. Как я предполагаю теперь, ей было примерно 10-12 лет. Вероятно, она гостила в деревне у кого-то из наших соседей. Мне совершенно не запомнилась ее внешность или какие-то особые черты за исключением одного - она была украшена копной густейших черных волос до плеч, ярко блестевших под солнечными лучами. Едва ли ей было интересно со мной, возможно, бабушка поручила ей проследить, как бы чего не случилось вблизи дороги с непоседливым внучком. Отвертеться она не сумела, да и подружек поблизости не оказалось, вот и пришлось снисходительно учить совсем еще сопливого мальчишку лепить куличи из подручного материала да обреченно соображать, как бы найти приличный повод, чтобы побыстрее улепетнуть.
     Некоторое время мы просто ковырялись в песочных развалах под ее ленивым руководством, мне же было важно наличие какого-никакого коллектива и внимания к своей персоне, ведь кроме нас двоих никого ни на нашей куче, ни поблизости не наблюдалось. Немного погодя она даже несколько увлеклась и стала оживленно демонстрировать приемы строительства песочных построек - домиков, оград и площадок. Мы быстро нашли применение и моей старой юле - при ее помощи в песке легко получались ровные рифленые углубления диаметром около 20 сантиметров с глубоким конусообразным кратером по центру. Эти одинаковые ямочки смотрелись очень красиво рядом с развалинами нашего "градостроительства". Я был очень увлечен нашими опытами и совершенно не ожидал нового предложения девочки...
     - А давай построим уборную!
     Я вопросительно уставился на нее, меня весьма заинтересовало, как же строятся уборные. Она решительно взяла из моих рук юлу и сильно вжала ее основание в песок немного поодаль от нашего городка. Получилась ровная ямка немного большего диаметра, чем все остальные с таким же аккуратным конусным углублением по центру.
     - Вот это и есть уборная! - уверенно заявила она, - сюда мы будем сикать. Наверное, она уже давно терпела, не находя удобного случая отойти от меня, оставив без присмотра, и вот наконец решилась. Я ее особо не смущал, а в пределах видимости никого не было, кроме того, обзор с одной стороны закрывала наша песочная куча. То, что я увидел затем, отложилось в моей душе очень глубоко.
     Она расставила ноги по обе стороны углубления и, поднявшись во весь рост, решительно подняла подол своего платьица. На ней были черные сатиновые трусики типа шорт с широкими швами по бокам и центру, причем, как у меня четко отложилось в памяти, центральный шов шириной около сантиметра плотно охватывал самый низ живота и плавно по округлой линии уходил назад, между ног. Взявшись обеими руками за заднюю часть трусиков, она автоматическим движением спустила их до колен и тут же глубоко присела, сведя коленки вместе. В то время я не имел ни малейшего представления о различии полов и думал, что писать можно только стоя. Удивительная поза девочки, которая собралась сикать, приковала мое любопытство - но именно поза, а не самый низ ее живота. Я даже не обратил внимания на то, что именно скрывали под собой черные трусики. Сидя на расстоянии полуметра от нее практически спереди, я уставился в ямку сделанной ею "уборной". Интересно, что она присела лицом ко мне, хотя могла повернуться боком или даже спиной, спокойно и во всех деталях демонстрируя то, что в ее возрасте принято скрывать от мальчиков. Может быть, ей была интересна моя реакция, а может, ее безотчетно привлекал и притягивал сам факт переступания запретной черты - то, чего нельзя показывать. Как бы там ни было, но она тут же, без малейшего промедления, начала писать, пустив тугую и ровную бесцветную струю в самый край приготовленной ямки. Слегка отодвинувшись назад и чуть-чуть наклонившись, она скорректировала направление струи, и теперь она била точно в центр лунки. Как зачарованный, я наблюдал за этим потоком, быстро до краев наполнившим центральное конусное углубление в песке. Влага тут же стала впитываться точно со скоростью наполнения лунки, и, несмотря на энергичность струи, уровень жидкости в углублении не поднимался и не опускался. Струя издавала едва заметное журчание на пенистой поверхности круглой и удивительно ровной лужицы, смешиваясь по звуку с легким шипением вырывающегося из девочки упругого потока. Когда он начал ослабевать, жидкость в лунке ту т же пошла на убыль, и к тому моменту, когда напор уже иссяк и поток превратился в вертикальную ниточку засеребрившихся капель, падавших совсем мимо углубления, под попкой девочки можно было рассмотреть заметно размытое донышко песчаного кратера, ставшего серым. Девочка не предпринимала ни малейших попыток прикрыться и едва ли смотрела по сторонам или на меня в то время, когда она писала, а возможно, я сам не приметил этих опасливых или любопытных взглядов, обратившись во внимательное изучение ее струи. Все это время она удобно и устойчиво сидела на корточках в глубокой позе, едва не опираясь ягодицами на свои лодыжки. Ступни она развела весьма широко, а колени стиснула вместе, зажимая между ними черные трусики. Я был настолько зачарован необычностью, какой-то особой притягательностью ее позы и тем фактом, что она писала в специально приготовленную ямочку, что совершенно не заострил внимания на том, как выглядело то место, откуда вырывалась струя. Как только упала последняя капля, девочка без промедления встала и быстро натянула свои шортики, еще раз показав их туго натянутый плотный шов, плавно уходящий между ног назад. Рядом с ее ступней на боку лежала моя юла.
     Это было первое в моей жизни чувство зафиксированного сознанием возбуждения, которое мне трудно было тогда оценить. Я просто понял, что игра в строительство уборных мне безумно интересна. Подсознательно она связалась в моих ощущениях с юлой, которой и делаются эти уборные. Каждый раз, когда я затем брал ее в руки, во мне возникало чувство какой-то интереснейшей и загадочной интриги - загадочной потому, что как бы я ни старался повторить строительство уборной, прижимая юлу к поверхности песка, ничего особенного не происходило, хотя каждый раз повторялось ожидание какого-то события, которое никак не наступало. Меня удручала эта ситуация, но я никак не мог сообразить, что мне не хватает девочки, которая писает сильной струей у меня под носом.
     - А ты будешь сикать? - спросила она меня тут же, опустив подол.
     Что за вопрос! Я подошел на полшага к влажной ямке и приспустил трусы. Конечно, я этого не помню, но без сомнения могу сказать, что у меня была эрекция. Я был убежден, что хочу писать, но не смог это сделать так же быстро и уверенно, как она. Слегка потужившись, я сумел выжать лишь небольшую струйку. Разумеется, я не обратил внимания, вызвали ли мои попытки ее любопытство. Вероятно, да. Помню лишь, что я изо всех сил стремился попасть своей струйкой в самый центр девочкиной ямки. Мне было труднее это сделать, чем ей, ведь она сидела точно над углублением и писала, в отличие от меня, плотной, тугой струей, но, несмотря на это, даже она в самом начале и конце немного промахнулась. Больше я эту девочку не видел никогда. Если бы мы встречались с ней позже, я непременно настаивал бы на повторении той игры, которая поразила и заинтересовала меня, как никакая другая. И, естественно, я бы это запомнил. Но, увы, это был первый и единственный в тот раз случай, подаривший открытие женской красоты и тайны. После этого опыта я навсегда остался неравнодушен к позе писающей на корточках женщины, к виду мощной струи, наполняющей лужицу у нее между ног. И затем - черных трусиков, плотно охватывающих передним швом плавную линию лобка и уходящих к междуножию. Это первое в моей жизни эротическое впечатление не имело ни малейшего оттенка постыдности, запретности того, что меня так заинтересовало. К счастью, поблизости в этот момент не оказалось взрослых с их окриками и почему-то принятыми в таких случаях наказаниями детей, поэтому то, что произошло, не омрачилось чувством преступления общепринятых норм. Конечно, со временем, спустя год-два, я уже знал, что таких вещей необходимо стыдиться и думать об этом лишь тайком. Но мысли-то и желание повторить увиденное никуда не исчезли! Естественно, когда впоследствии я становился свидетелем подобных случаев, они неизменно вызывали живой отклик и волнение в моей душе и, как магнит, всегда притягивали мое внимание.
     Через год я уже жил с родителями в городе. Это был старый бабушкин дом безо всяких коммунальных "удобств", но зато с уютным садиком, где росли вишня и ранетки, а в дальний запущенный угол сквозь причудливо изогнутые ветки древней черемухи с ошметками весенней паутины едва пробивались солнечные лучи. Там так приятно было сидеть летом на пару с бабушкой и попивать чаек с вареньем в завитой плющом беседке! В один из таких дней и произошел маленький эпизод, ожививший впечатления, вызванные моими недавними воспоминаниями о деревне.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать также в данной категории:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.