|
|
 |
Рассказ №12689 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории: , ,
Dата опубликования: Четверг, 21/04/2011
Прочитано раз: 72157 (за неделю: 4)
Рейтинг: 81% (за неделю: 0%)
Цитата: "В течение дня он ещё несколько раз изнасиловал меня, неизменно заставляя после этого вылизывать член. С каждым разом ему требовалось всё больше времени, чтобы кончить - последний раз продлился, наверное, минут двадцать. Но мой зад, видимо, уже привык к такому обращению, и боль, как ни странно, беспокоила меня всё меньше. Наконец невыносимо долгий день всё же подошёл к концу, за окном сгустилась ночь, и меня отвели обратно в клетку. Там я снова съёжился на своей тряпке, даже не пытаясь обтереть со спины и зада полузасохшую сперму. Закусив в отчаяньи костяшки пальцев, я в ужасе думал, сколько времени ещё мне предстоит провести в этом месте - голому, на цепи и в ошейнике, превращённому в кусок мяса для немыслимых сексуальных утех...."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Выключив воду, он отцепил меня от столба, но, вопреки моим ожиданиям, не повёл обратно в дом. Вместо этого он вытащил из кармана какую-то тряпку - я с отвращением понял, что это ношеные трусы - и, приказав мне открыть рот, втолкнул её туда. Поверх он обмотал её скотчем прямо вокруг моей головы, и теперь я мог издавать разве что еле слышное мычание. После этого он всё-таки отвёл меня в комнату и впервые за много дней снова подвязал мои руки к потолку. Затем, подхватив извивающееся тело связанного парнишки - он был ниже меня и легче килограммов на десять - вышел из дома, и я остался один.
Постепенно я начал понимать, что он задумал. Моя догадка подтвердилась, когда они вернулись обратно - теперь паренёк шёл за ним следом, закованный в точно такие же браслеты, какие красовались у меня на руках и ногах, и влекомый всё тем же поводком, прикреплённым к точно такому же ошейнику. Рот его точно так же был обмотан скотчем, поверх втиснутой туда тряпки. Отнеся его обратно на матрас и посадив на цепь, он отошёл в сторону и, посмотрев на нас, удовлетворённо хмыкнул. После чего спокойно вышел из комнаты.
Мы смотрели друг на друга, но не могли издать ни малейшего сколько-нибудь связного звука - он, голый и скорчившийся на своём матрасе, и я, голый и подвешенный за руки к потолку. Он с ужасом смотрел на меня, и я словно бы видел его глазами себя со стороны - исхудавшего, со ввалившимися щеками, бритого наголо, усеянного давнишними и свежими шрамами. И внезапно я осознал, что он может со временем стать точно таким же, и что ужас и отчаяние в его глазах вполне могут смениться равнодушием и тупой покорностью. Я отчётливо понял, что вряд ли наш мучитель допустит когда-нибудь ошибку, и мы сможем спланировать и осуществить побег. Он никогда не забывал проверить замки на моих цепях, никогда не забывал закрыть клетку, никогда не оставлял меня раскованным или без присмотра. Мне нечем было утешить этого парнишку, даже если бы я и мог говорить. И я отвёл от него свой взгляд, безнадёжно уставившись в пол.
Услышав звук, я посмотрел на него. Вытянувшись, насколько позволяла цепь, парень зачем-то пытался подвинуть к себе ногой стоявший неподалёку стул. Я покачал головой, но он лишь мельком глянул на меня и продолжал двигать его к себе. Я понятия не имел, что он задумал, и как он собирался орудовать этим стулом, с прикованными к ошейнику руками, но я так этого и не узнал. За дверью послышались шаги, и паренёк испуганно метнулся обратно на матрас. Это его не спасло. Увидев сдвинутый с места стул, мужик мрачно посмотрел на парня и двинулся к нему. Я закрыл глаза. Я уже знал, что произойдёт. Постепенно звон цепи, испуганное мычание и шлёпанье босых ног удалились во двор, и вскоре оттуда донёсся свист розг, ложащихся на обнажённое тело, смешанный с еле слышными приглушёнными вскриками.
Погрузившись постепенно в привычное тупое ожидание, я продолжал стоять на своём месте. Свист розог постепенно стих, но они всё не возвращались - видимо, он решил изнасиловать парнишку прямо там, во дворе. Так это было на самом деле или нет - не знаю. Когда они вернулись, паренёк еле передвигал ноги, дрожа и судорожно сжимая под подбородком скованные кулаки. Всё его тело покрывали устрашающего вида багровые полосы, из некоторых сочилась кровь. Оказавшись на матрасе, он свернулся в комочек, дрожа, и в таком положении пробыл до самой ночи. Он даже не обернулся, когда насиловали меня самого - спустя несколько часов, и потом, ещё раз, с наступлением темноты.
Ночью он посадил в клетку нас обоих. Мы так и провели целый день с заклеенными ртами - сегодня он не стал кормить ни его, ни меня. Сидя в темноте напротив него, я чувствовал рядом с собой его тело, дрожащее от холода и боли. Лечь в клетке было уже негде. Не привыкнув спать сидя, я так и не заснул как следует в ту ночь - чувствуя рядом с собой такого же пленника, ощущая его запах, но не в силах ни чем-либо помочь ему, ни даже сказать ему ни единого слова.
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать из этой серии:»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 74%)
» (рейтинг: 59%)
» (рейтинг: 72%)
» (рейтинг: 82%)
» (рейтинг: 45%)
» (рейтинг: 76%)
» (рейтинг: 65%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 52%)
» (рейтинг: 72%)
|
 |
 |
 |
 |  | Я выключил компьютер и уехал на дачу к бабушке на месяц. Родители не поняли, почему я так быстро сбежал из дома. Я постоянно интересовался, не звонил ли мне кто. Но ни через месяц, ни через два мной никто не заинтересовался. Через два месяца я зашёл к себе на страницу, Настя была "онлайн". |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Криво усмехнувшись, Захар Петрович пожал плечами. Михаил развёл ноги Нины в сторонку. Отрылся до сих пор неисследованный мужчинами, узкий анус. На потревоженных половых губах виднелась мутная плёнка влаги, словно мыльный раствор - результат выделений мужской и женской смазки, а также недавней половой близости. Рубен Каримович и Захар Петрович жадно облизнулись. Девушка в подобной позе и откровенном виде сильно возбуждала. Иван перебирал рукой яички. Его тонкий член, казалось, был готов щедро поделиться с ней спермой. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | После чего мы обои ясно поняли, что мой загудевший от натуги орган пошёл ей именно вот прямо уже куда-то там в матку!!! По живому, нежненькому-нежненькому прямо такому вот, обнажённому мясу - и прямо в приятенькую тугость!!! И тут, когда я уже понял, что ничто меня сейчас не остановит, что передо мной на моей же собственной постели разложена сейчас беспомощным и до безумия симпатичненьким таким вот лягушонком в красных туфельках очень-очень уж ещё юная до неприличия девушка, я не смутился того, что она ещё такая вот молоденькая, нет-нет, ни капельки даже этого не смутился, а наоборот, поймал такой одуреннейший кайф от того, что она такая вот именно ещё юная, пятнадцатилетняя, и когда мне показалось, что вводить в неё всё уже просто некуда, когда я почув-ствовал, что тут уже пошли тугие-тугие и тёплые именно такие вот кишки этой юной Жени, я взял и со спокойной абсолютно совестью ввёл ей в писечку свой разрывающийся от натуги членище весь-весь уже полностью прямо вот именно, до отказа!!! |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Я пошел в свою комнату и раскрыл ноутбук. Снова вспомнилась моя Берта. Как жаль, что я не успел сделать кучу ее фотографий. Да еще бы обнаженной! Но тут вспомнил Норму. Да, тоже хорошая девушка. Что-то завтра будет? Я вышел на кухню, попить водички из холодильника. Попил, и вдруг из маминой комнаты услышал тихий скулеж. Подошел к ее двери, прислушался. Она тихо плакала и всхлипывала. Моя крутая мама, и вдруг плачет! Я бросился к ней. Она лежала, уткнувшись в подушку лицом, и плакала. На ней были только трусики и коротенький топик, под которым угадывались большие мамочкины груди, сейчас не стянутые лифчиком. Я бросился к ней в постель: |  |  |
| |
|