|
|
 |
Рассказ №7626
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Среда, 06/09/2006
Прочитано раз: 16987 (за неделю: 9)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Вопреки ожиданиям, ты молчишь, лишь отбрасываешь одеяло и пододвигаешься приглашающе. Это красноречивей тысяч слов, и никогда не нужно меня упрашивать... Я нежно набрасываюсь на тебя, ликуя - ведь ты позволяешь быть рядом с собой, любить, дарить радость и доставлять наслаждение... Столько, сколько я могу подарить, ты принимаешь, и щедро отвечаешь взаимностью. Это ли не счастье? Да. Ты - мое счастье... А потому, я тоже хочу сделать счастливой тебя...."
Страницы: [ 1 ]
Ночь тихо опустилась на город, распростерла, шурша, свои черные крыла, затопила обсидианом проулки, трусливо отступила перед залитыми электрическим светом улицами... Ее нежное, почти материнское касание горячило кровь, навевало истинно ночные, эпикурейские размышления. Желание плоти становилось почти невыносимым - вместо того, чтоб лечь спать, я стал прохаживаться по комнате взад-вперед. Нет, заснуть положительно не получится, накопившейся похоти и страсти требуется выход, чем скорее, тем лучше. Ночь-Матерь, отчего Твое время делает людей столь смелыми и безрассудными, горячими и страстными, что в Тебе такого, что даже заядлый ханжа превращается в пылкого любовника? . . Нет ответа.
Вздыбившаяся плоть решительно прерывает ненужные сейчас мысли - словно тончайшую нить здравого смысла перерезали беспощадные ножницы желаний. Темных, потаенных, развратных, сокровенных...
Ты спишь, мое счастье, сладко посапываешь на просторном ложе, где до сих пор бросаются в глаза следы наших утренних утех. Улыбаясь, я подхожу к изголовью, не в силах оторвать взгляда - будить тебя кажется кощунством, и потому я безмолвен, недвижим... Впрочем, ты и так отчего-то тревожно заметалась, коротко застонав (от наслажденья ли? от страха? от боли? Кто знает, что явило тебе Морфеево царство, страна снов...) и открываешь глаза. Губ твоих касается улыбка, до странного похожая на ту, что застыла на моих.
- Ночь не дает покоя и тебе, любимая? - спрашиваю я, легко касаясь твоих волос, лаская кончиками пальцев щеку...
- Не дает, мальчик мой, - слышиться сквозь дымку нежности твой ответ. Ты, извернувшись игривой кошечкой, касаешься губами моей ладони, отчего я улыбаюсь еще шире и ласковей.
- Давай обретем его вместе, м? - смеясь, вопрошаю я. И знаю, что ты ответишь "да". Однако, так хочется услышать это взаправду...
Вопреки ожиданиям, ты молчишь, лишь отбрасываешь одеяло и пододвигаешься приглашающе. Это красноречивей тысяч слов, и никогда не нужно меня упрашивать... Я нежно набрасываюсь на тебя, ликуя - ведь ты позволяешь быть рядом с собой, любить, дарить радость и доставлять наслаждение... Столько, сколько я могу подарить, ты принимаешь, и щедро отвечаешь взаимностью. Это ли не счастье? Да. Ты - мое счастье... А потому, я тоже хочу сделать счастливой тебя.
И начинаются ласки - кинжально-острые, обжигающие страстью и нежностью, чувственный танец губ и рук по твоему зовущему, желанному телу. Дорожка жадных поцелуев извивается от мочки твоего ушка до самого низа живота, сокровеннейшего из мест... И почему их так часто зовут "срамными"? Ах, ханжи, не видите вы всей их прелести, не знаете, как упоительно это - ласкать губами и языком крохотный, с горошинку, клитор, шустро сновать пальцем во влажном тепле лона, одновременно мягко массируя коричневое колечко ануса. Не знаете, каково сплетаться в любовном упоении на измявшихся простынях, ласкать, даря наслаждение, не требуя ничего взамен - просто, чтобы тебе было хорошо, солнышко. А ради этого - все к твоим прелестным ножкам: трепет, нежность, восхищение, любовь... Все.
Ты извиваешься под моими ласками, стонешь вголос, не боясь, что услышат; твои пальчики погрузились в пряди моих волос, тесней прижимают мою голову к твоей истекающей соками плоти. Не бойся, что отстранюсь - и за все сокровища мира не будет такого, лишь после того как... Да, да, именно! - ты конвульсивно изгибаешься, стон переходит в крик, мечешься на кровати, едва не ломая мне пальцы; в висках стучит кровь, а ты еще и сжимаешь их бедрами... Девочка моя... Пальцы с неохотой покидают влажное тепло: один - из мокренького лона, второй - из расслабившегося ануса. Приласкав на прощание длинным движением языка, я поднимаюсь вверх, лестницей поцелуев и ласк: щекоча кончиком языка впадинку твоего пупка, оглаживая руками бедра и талию, дразняще оплетая пальцами упругую грудь. Губы подоспели на помощь чуть позже, и с нежностью обволокли аккуратный сосок, язык юркой змейкой начал теребить его, словно не насытившись там, внизу...
Мягко отстранившись и тяжело дыша, ты сама с лукавой улыбкой начинаешь мучить меня, соколоп падая вниз, к напряженной, налитой свинцом плоти. Цепь быстрых поцелуев, ласка язычком вдоль всего ствола, заставляющая рычать по-звериному; наконец твои губы целиком принимают его в горячий ротик... И начинается пытка - сладкая, опьяняющая, сводящая с ума. О боги, как же хорошо! С губ один за другим рвутся стоны, вереница бесконечных "Люблю... ", бедра двигаются в такт, навстречу твоим беспощадным губам и юркому язычку. Катарсис, высший миг наслаждения, сияющий белизною горных снегов. Вспышка нового солнца под зажмуренными веками, теплая жидкость, потоком извергающаяся из меня; сладостные конвульсии, агония прекрасней самой жизни...
- Спасибо тебе... Люблю тебя... Счастье мое... - шепчу едва слышно. Но ты все прекрасно знаешь, чувствуешь сердцем, и губы наши сливаются в поцелуе, я ощущаю собственный солоноватый вкус, обвиваю руками твою талию... Странно, но он нимало не опал, все так же возвышается странным, дивным памятником несгибаемости нашей страсти, наших чувств... Нежности нашей.
И я не медлю, пользуюсь этим, плавно слившись с тобой воедино...
И начинается Таинство, величайшее под этим небом и под этим солнцем. Таинство зарождения новой жизни, мистерия Любви, когда двое любовником сплетаются телами на ложе, а души парят в заоблачных высях, наслаждаясь единением и величайшей Гармонией, счастьем быть вместе...
Увы, как и всякое счастье, оно скоротечно. Казалось, лишь миг назад забились в унисон сердца, слитным набатом, лишь совсем недавно кричали мы от счастья, позабыв обо всем, заключенные в клеть Любви и Нежности, неразделимые, счастливые - и вот, уж все... Пик удовольствия, слитный крик любящих.
Вспышка, ослепительно-белая...
Сводящее с ума наслаждение, сладкие судороги...
Мягкие объятья, ты, обессиленно рухнувшая мне на грудь, укрывшее нас одеяло...
И тихое, едва слышное: "Люблю... " Одновременно. А вслед за тем - смех.
"Спасибо... "
Всегда пожалуйста. Ты же знаешь.
Мое счастье...
Страницы: [ 1 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 82%)
» (рейтинг: 27%)
» (рейтинг: 64%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 71%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 87%)
|
|
|
|
| |
| | И красавица, сделав словесный выпад в тему моего "расслабься", выдала почти идеальную сессию. Она, видимо, знала как вести себя перед камерой. Все позы, положения рук, наклон головы почти всегда были правильные, грамотные. Мне почти не приходилось ее поправлять. Я делал это скорее из желания прикоснуться к ней. Наблюдая за своей моделью в видоискатель, я вдруг поймал себя на мысли, что ее стервозность есть лишь средство защиты, от нас, мужиков. Сейчас, когда Кристина начала немного доверять мне, она стала более мягкой, и от этого еще более женственной. То, что она мне теперь хоть немного, но доверяет, для меня было очевидно. Девушка смотрела на меня с интересом и не отстранялась, когда я прикасался к ней, чтобы подкорректировать какую-нибудь позу. Я успел наклацать больше двадцати кадров, когда к нам приковылял колобок и, подхватив Кристину под руку, потащил усаживать ее в машину. Нужно было ехать в ресторан. Толстяк, усадив наше с ним яблоко раздора в Мерседес к молодоженам, по дороге к своему нисану одарил меня тяжелым, нехорошим взглядом и поиграл плечами. Мне стало одновременно и смешно и как-то горько. Смешно оттого, что он явно пытался меня запугать свом грозным видом. Чудак, блин. Прежде чем вот так играть остатками мышц, глубоко спрятанными под жиром, нужно хотя бы справки навести о сопернике. Моя репутация человека сдержанного, но конкретного заработана в тех немногочисленных, но предельно жестких махачах, когда-либо ты, либо тебя. И лучше бы ему не соваться ко мне с разборками, ибо репутация была действительно заслуженная. А горько было оттого, что я, по-видимому, не могу без этой разборки оградить от него девушку, в которую, кажется, влюбился. Да и вообще потому, что всегда найдется вот такое быдло, считающее, что все вокруг есть его собственность, которой он волен распоряжаться так, как ему захочется. | | |
| |
|
| |
| | Защепив большим и указательным пальцем по бокам подол своего сарафанчика, Лера начала поднимать его вверх, пока не показался белоснежный уголочек трусишек, плотно облегающих контуры складок в разрезе лобка. Зал замер в ожидании, что сейчас будет? Но нащупав резинку своих танга, Лера защепила её пальчиками через тонкую ткань сарафанчика, и вместе с подолом начала опускать вниз по бёдрам. Подол распрямился, и из под него словно пёрышком от крыла, лёгкие трусики начали плавно порхать по стройным ногам. Она слегка развела коленочки, и эти забавные плавочки, опустились к ступням. Лера переступила ногой, и подцепив краем носка своей туфельки, как обычно она всегда это делала, подкинула вверх, и как жонглер поймала рукой. Свернув трусики в плотный комочек, она кинула их прямо в центр стола, где сидели всё те же назойливые парни. | | |
| |
|
| |
| | А я хочу клизмить себя и как можно чаще. Я знал, что у бабушки есть клизма, поэтому на этот счет был полностью спокоен. Выходя из леса, завиднелась и заблестела речка. Она была довольно небольшая, шириной не более метров 25, но глубина в её середине была все же не малой, поэтому мне сразу после первого приезда к бабушке, показали именно то место, которое было довольно мелким. В центре речки на этом месте было более XX0 см высоты от дна. Уже тогда мой рост был в этих пределах, поэтому меня и отпустили без присмотра, что давало мне практически неограниченную свободу в действиях. | | |
| |
|
| |
| | Когда она закончила, она заметила, что моча, практически не впитывается в перенасыщенный водой песок и растекается вокруг ее увязшей ноги и тела Кати, которое под действием веса девушек оказалось в небольшом углублении. Блондинка испытывала стыд и возбуждение - она только что специально описала лицо ничего не подозревающей, как ей казалось, подруги, а сейчас наслаждалась тем, как та лежит в луже мочи. | | |
| |
|