|
|
 |
Рассказ №0806 (страница 4)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 02/05/2002
Прочитано раз: 176014 (за неделю: 151)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Почувствовав близость моего выстрела, Тина крепко обхватила мои ягодицы, не позволяя мне вынуть член ни на миллиметр. Оргазм чуть не свалил меня с ног. Перед глазами мельтешили цветные пятна. Дыхание остановилось, и я чувствовал как безостановочно, порцию за порцией перекачивает простата дремавшую сперму. Проглотив первые порции Тина с весёлым ужасом водила членом заливая семенем грудь и плечи. Дрожащая сосулька свисала с её подбородка. Губы, щеки, грудь, пальцы - всё было перемазано и залито, словно я пытался тушить небольшой очаг. Никогда мне не доводилось кончать так долго и так обильно...."
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ 4 ] [ ] [ ] [ ]
Раздался шум поддержки.
Кто-то из наших пнул меня в ногу, в смысле: "давай, работай, - дамы хотят". И я сказал:
- Обычно говорят "я хочу выпить за:", но я хочу не только выпить. Я хочу поднять тост. Хочу сказать, потому что это мой способ передать то, что я чувствую. Именно способность переживать чувства, большие чем ощущения делает жизнь человека прекрасной и именно способность разделять чувства делает человека человеком. Я так сейчас считаю.
И сейчас я чувствую, что здесь нам рады и, может быть это первая ступенька новых прекрасных чувств, к которым человек вечно стремится. Так, что мой тост - за прекрасные чувства, которые нам суждено испытать в этой жизни.
Пауза, наполненная общим молчанием, лопнула чьим-то робким "а стихи?".
- Стихи будут такие: не слишком известные но, может быть просто соответствующие сегодняшнему настроению:
Чувства.
Они
Во мне -
Как огни,
Как с нег в снег,
В ветра вой.
Я - ветру - свой.
Ты - свет глаз.
Как газ
Неощутим покой.
В чувств токе тела нет.
Лишь слово.
Взгляд.
Свет.
Напряженной до мурашек кожей я чувствовал, как Тина вслушивается в эти слова, зная подлинный, главный их смысл, отзываясь, как отзывается струна, тронутая смычком. По взглядам и жестам тех, кто сидел передо мной я понял, когда она вошла, не в силах больше терпеть перепонку двери. Желая видеть.
Заглотил. Выдохнул. Схватил колбасу. Мне была, в общем-то, безразлична реакция остальных, потому что Тина уже обожгла моё ухо шепотом лукавого "браво!".
Ну, ты даёшь! - раздался возглас мордастой, сопровождаемый выразительным округлением глаз, - ведь, слова просто, а как пронимает! Ты ж талант!
Ага, - подключился Макс, - он однажды инструкцию к лекарству прочитал, так пол-зала рыдало! А вторые пол-зала - тошнило.
Дружный хохот вывел компанию в привычное русло.
Я сел на тумбочку и уступил Тине свое левое колено. Хотя, больше сесть было и некуда.
Полу-стакан водки лопнул в пустом желудке облаком блаженного тепла. Жуткий голод пригнул меня к тарелке. Тина, наблюдая, как в меня проваливается пища, многозначительно улыбалась.
Поддавшись канючащим интонациям хозяек, Валерка ритуально протёр свой футляр, с которым он будто дипкурьер, не расставался даже в сортире и извлёк гитару - баснословно дорогое детище какого-то папы Карло. Коснулся колков.
Вечер логично развивался.
Она успевала всё: болтать с подружками, придумывать небылицы о том, где она только что была, делать два комплекта бутербродов (для меня - вдвое толще), подпевать, перекидываться бумажками и бутылочными пробками, а главное - постоянно и бескомпромиссно чувственно прикасаться ко мне. Я же сидел молча, одеревенело трамбуя пищу в желудок, и бессмысленно-преданно-благодарно глядя на Тину. Только на неё.
Водка кончилась.
Сама массовость мероприятия препятствовала реализации его потаённых, но несомненных целей и народ воспользовался поводом.
- Все на волю. Дождь кончился. Проветриваем здесь. Тарелки с собой. Дайте сигаретку, кто-нибудь.
- Пойдём, там, наверное, хорошо, - предложила Тина.
Пахло почему-то ломаной помидорной ботвой.
Ботаническая свежесть вечера дала мне повод достать спортивную куртку, и, надев её, завернуть в полы заодно и Тину, нежно прикасаясь к ней, прижимая к себе, поглаживая незаметными глазу, но безошибочно ощущаемыми кожей движениями пальцев.
Потом, высвободив одну руку, я попытался нащупать в кармане куртки пачку предметов, купленных как сигареты. Наконец удалось вытянуть одну зубами. Настала очередь зажигалки. По двору уже плясали огоньки. Разбившись на пары и группы, народ исповедовал ритуал курения как способ общения.
Ловкие пальцы Тины перехватили сигарету
- Дай мне.
"Она курит!" - удивился я. Ответам моим мыслям прозвучало возмущенное: - "Где ты взял эту гадость?".
Через минуту она вернулась с початой пачкой благословенного "Ту".
- Прикури мне, милый.
"Поплывший" от нежной неожиданности такого обращения, я долго вертел сигарету, определяя нужный конец, насиловал колёсико зажигалки, забыв её принцип действия, короче - выглядел абсолютным болваном.
Нормальная (поправка на время, прим. автора) сигарета была квинтэссенцией духа блаженства, снизошедшего на меня. Жадно испепелив её на треть, я осознал ошибку, и потянул сигарету Тине: - Извини, увлёкся.
Она смотрела на меня с искорками беззвучного смеха в глазах.
- Какой ты хороший, милый. У тебя всё-всё, что ты чувствуешь - написано на лице вот-такенными буквищами. Ты ведь никогда не сможешь меня обмануть.
Сигарета веселым светляком металась в её руке.
Тина коснулась её губами и, чуть затянувшись, вернула: - "Докуривай".
- А ты?
- А мне хватит. Я это для того, чтобы ты, если вдруг захочешь меня поцеловать, не рванул бы зубы чистить.
Мы смеялись. Это были минуты бездумного счастья, когда всё кстати, недостатки невидимы и будущее ещё не задало свои неизбежные вопросы, начинающиеся словом "как?", пробуя на зуб наше "мы".
Потом я привлёк Тину к себе и проверил правильность её предположений, всё больше и больше увлекаясь.
Через пару минут нам стало ясно, что главный вопрос текущего момента - "где?".
Стало в крайней степени необходимо остаться одним. Совсем.
В каждой комнате, куда мы пытались сунуться в поисках убежища, уже происходило что-нибудь с чьим-нибудь участием. Во всех трёх общих палатах - спальнях продолжалась раздробившаяся вечеринка, у сдвинутого в сторону стола под хрип магнитофона попарно шевелились танцоры. Обиженные отсутствием партнеров лишние студентки горестно звенели посудой в хозблоке.
Тина выхватила из-под своей кровати небольшую сумку, что-то быстро туда сложила и вернулась в коридор.
- Пойдём, милый, - горячо прошептала она.
Торжественно, медленно и молча мы шли по пустынному неосвещенному посёлку. Временами я останавливался, подхватывал Тину на руки и нежно долго целовал. Так сохраняют огонь, давая ему достаточно пищи для жизни, но, не превращая в бушующее пламя. Тина осторожно останавливала меня, и вновь, молча увлекала в темноту.
- Посвети, - попросила она у лестницы, ведущей в вагончик-бытовку. Легко отыскала ключ, открыла и, отобрав у меня зажигалку, исчезла внутри.
- Подожди немного, - вновь повторила она, шутливо копируя интонации и позы нашей недавней незнакомости. Казалось, что эти воспоминания отстоят на полжизни, пусть это и были события сего дня.
Настала моя очередь озябнуть. Время скисло. Спутник полз между звезд с проворством асфальтоукладчика. Событий не было. В эти секунды мозг переключается на особую внутреннюю жизнь, в которой яркие пятна воспоминаний вытягивают гибкие щупальца фантазий. Сладостен миг первого живого воспоминания, когда тело ещё согласованно дополняет картину памяти эхом ощущений, когда острота ещё не стёрта наждаком повторений и свободна от допридуманного.
Полная тишина, незаметно воцарившаяся в бытовке, выудила меня из грёз. Окошко затеплилось живым светом.
- Тина! - позвал я, отворяя дверь.
- Аушки!?
Точность родного языка восхитительна. Я бы не взялся перевести, объяснить иноземцу, всю многослойную полноту этого произнесённого в полутьме короткого слова.
На топчане, застеленном чистой домашней простыней сидела, подобрав под себя колени, тонкая, странно-незнакомая Тина. Новое для меня тёмное шелковое платье мягко поблёскивало в метнувшемся свете толстенькой свечи, источавшей пряный аромат. Тонкие обнаженные руки порхали вокруг её головы, волнуя широким деревянным гребнем волосы.
Я встал на колени перед низким топчаном и, жадно обхватив Тину руками, прижался лицом к её груди. Руки прервали на миг порхание и ожили снова, предлагая игру. Интуитивно угадывая её изменчивые правила, я стал тихонько касаться губами обтянутых шелком коленей, плеч, лодыжек, запястий, её желанной груди, пока только сбоку и сверху, стараясь пока не задевать соски. Поцелуи становились всё продолжительнее и жарче, и вот уже её руки упали, выпустив гребень, накрыли горячими ладонями мои плечи, пробежали по шее и затылку. Тонкие пальцы окунулись в волосы. Наэлектризованный шелк, казалось, потрескивал вздыбленный твёрдыми бутонами сосков.
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ 4 ] [ ] [ ] [ ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 80%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 25%)
» (рейтинг: 73%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 42%)
» (рейтинг: 89%)
|
 |
 |
 |
 |  | Через десять минут мы уже лежали в кровати. Вернее, лежал я, закинув руки за голову и широко разбросав ноги. Теща же старательно сосала, повернувшись ко мне в профиль, чтобы было лучше видно и поглядывая на меня. Как только она замечала, что я близок к финишу, она вынимала член изо рта, сжимала у корня и дула на головку. Подождав, пока я немного остыну, вновь принималась за дело. Я подозревал, что так она может издеваться надо мной часами. Однако через полчаса не вытерпел и просто придержал ее голову в момент, когда она в очередной раз собралась ее убрать. Этого хватило, струя спермы ударила ей в горло. Проглотив все она вытянулась рядом. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Через пару минут к нам присоединился Костя, сев справа от моей жены. И мы с ним начали расслаблено попивать виски, а Крис тяжело дыша, выпячивала свою грудь в перед. После очередного глотка Костя подвинул стул ближе. И закинул левую руку на спинку ее стула, окружил ее как похотливый охотник свою жертву. После очередного глотка коктейля, я заметил как странным образом шевелится ее блузка в районе груди. Оказывается наш гость уже полностью освоившись, залез под блузку моей благоверной и тискал ее сморщенные соски. Крис наслаждалась выпивкой, с красными от возбуждения щеками. Потом он достал руку из под рубашки и прилепил ее к промежности. Я попивал коктейль и смотрел как его ладонь, мнет промежность моей жены, как будто что то втирая через шортики. Кристинка ели сдерживалась, что бы не показать что она себя совершено не контролирует. Костя решил на этом не останавливаться и расстегнул ей пуговицу с ширинкой. Засунув пальцы под резинку черных кружевных трусиков. Крис предусмотрительно втянулась, и наш гость проник к ней как в собственный карман, накрыв ладонью мокрое влагалище моей жены. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | В мгновение ока Кланвиль была улита семенем с ног до головы. Сперма покрыла ее лицо, ее глаза и даже проникла в задницу и влагалище. Несчастная безуспешно пыталась сбросить с себя липкие выделения, но те лишь больше растекались по ее нежной коже. Лежащие перед сумасшедшей служанки также получили залп семени, который оплескал их зады и спины. Пытаясь спастись от сильнейшего потока жидкости, маркиз нырнул под стол и там переждал чудовищное спермоизвержение, произведенное дикой хозяйкой особняка. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Повинуясь мгновенному импульсу, Рэй тихо достал телефон, включил камеру, слегка увеличил картинку и начал снимать происходящее безобразие. К счастью, звука включения камеры эти двое тоже не заметили. Рэй стоял в дверном проёме, чуть отступив, и расширенными глазами смотрел. Наташа стонала всё громче и, наконец, упав лицом на коричневую кожу ручки, кончила. Её стройное тело содрогалось. Она осталась лежать так, пока через минуту развозчик пиццы тоже не пришёл к финишу и не начал говорить с жутким акцентом "Я кончаю, красавица, я сейчас кончу!". Наташа очнулась, быстро проговорила (со своим жутким акцентом) : |  |  |
| |
|