|
|
 |
Рассказ №18772
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 01/03/2023
Прочитано раз: 60344 (за неделю: 16)
Рейтинг: 48% (за неделю: 0%)
Цитата: "Надина светло-розовая блузка, уложенная поверх моей рубашки, дала повод Антону предолжить вновь наполнить рюмки - на этот раз за начало коренного перелома. Дамы поучаствовали. На Надину блузку легла футболка Жанны с развеселым пестрым рисунком на груди. Коренной перелом требовал закрепления, и мы дружненько его закрепили, выпив еще по единой. Забавно: у женщин оказались совершенно одинаковые бюстгальтеры: нежно-бежевые, украшенные белыми кружевами. Различались только размерами: бюст Жанны чуть-чуть поскромнее в объемах. Впрочем, поскольку сама Жанна в целом поминиатюрней Нади, картину это нисколько не портило...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Игра в карты на раздевание - довольно распространенная забава, и многие, я думаю, не раз принимали участие в таком развлечении в кругу слегка подвыпивших близких друзей.
Суть подобного мероприятия совершенно проста: проигравший очередной кон снимает с себя один предмет одежды. Обычно договариваются заранее, что считать одним предметом одежды, а что не считать, порядок возвращения снятого, а также какое наказание следует применить к проигравшему, отказывающемуся снимать с себя что-либо.
Антон, в квартире которого мы собрались на вечеринку по случаю моего приезда в недавно покинутый мною родной город, после примерно получаса тостов и спичей, на правах хозяина установил:
- играем в переводного дурака, каждый за себя;
- часы, очки, носовые платки, ювелирные украшения и бижутерия предметами одежды не считаются;
- носки (гольфы, чулки) идут парой за один предмет;
- снятая одежда не отыгрывается и не возвращается никому до полного окончания игры;
- игра продолжается до тех пор, пока кто-то из участников не откажется снимать с себя "последнее" ;
- наказание отказнику - выполнить по одному желанию всех остальных участников игры, независимо от степени их раздетости.
Сказано - сделано. От обеденного стола, сидеть за которым уже немного надоело, перемещаемся к журнальному столику. Антон, весело ворча, начинает рыться на полках и в ящиках в поисках колоды.
- Надя! Где наши карты, ё-моё?
Надя срывается с места и немного суматошно начинает помогать мужу разыскивать запропастившиеся куда-то карты.
Воспользовавшись неожиданной паузой, отправляюсь на балкон покурить. Жанна, четвертый и последний член сегодняшней компании, вызывается меня сопровождать.
Стрельнув у меня сигарету, Жанна просто так, лишь бы не дымить молча, спрашивает:
- Ну, как ты там, на новом месте?
- Да нормально вроде бы.
- Живешь где?
- Пока снимаю квартиру, а там посмотрим.
- Работа как?
- Пойдёт. То, что и ожидалось.
- Ага, понятно:
- Ну да:
Помолчали, затягиваясь и выпуская дым
- А я тут случайно сегодня. Надя позвонила, пригласила. Сказала - есть повод. А что за повод - не сказала. Я и не знала, что ты приехал.
- Да и я почти случайно. Ни с того, ни с сего шеф вызвал и направил к вам. Тут, в одну шарагу, в командировку. Хотя вопрос ерундовый, вполне можно было по телефону решить. Ну, а я рад поводу с друзьями увидеться, поехал с удовольствием.
- Эй, вы! Хватит травиться! Сколько можно? А то Наде уже не терпится что-нибудь с себя снять!
Это Антон. Видимо, карты нашлись.
- Неправда! Это Антону не терпится новыми трусами похвастаться!
Всё ясно - хозяева уже разогреты для игры.
- Идём-идём! - я взял Жанну под локоток, сделал вид, что подтолкнул к двери. - Не так громко, плиз, а то Жанна боится твоего крика, Антош.
Расселись, Антон раздал по шесть карт, и игра пошла.
- Трах-тибидах-тибидох! - это Антону после первого конак пришлось расстаться с рубашкой.
Швырнув снятую вещь на диван, он снова сдал.
- Да ёлы-палы! Что за невезуха сегодня! - вслед за рубашкой улетела майка.
Третьим предметом, украсившим диван, стала моя рубашка. Майки под ней, правда, не было, и мы с Антоном сразу же сравнялись.
Женщины ехидно похихикали, и Жанна предложила подруге выпить за их успехи. Мы с Антоном, естественно, пожелали присоединиться.
Надина светло-розовая блузка, уложенная поверх моей рубашки, дала повод Антону предолжить вновь наполнить рюмки - на этот раз за начало коренного перелома. Дамы поучаствовали. На Надину блузку легла футболка Жанны с развеселым пестрым рисунком на груди. Коренной перелом требовал закрепления, и мы дружненько его закрепили, выпив еще по единой. Забавно: у женщин оказались совершенно одинаковые бюстгальтеры: нежно-бежевые, украшенные белыми кружевами. Различались только размерами: бюст Жанны чуть-чуть поскромнее в объемах. Впрочем, поскольку сама Жанна в целом поминиатюрней Нади, картину это нисколько не портило.
Дальше игра пошла с переменным успехом. Успех этот мы, естественно, понемногу усугубляли, и, хоть Антон и наливал в рюмки совсе понемногу, но женщины в результате прилично захмелели. Да и у меня, если честно, тоже хорошенько зашумело в голове. У Антона наверняка тоже.
Рубашки, майки, брюки, джинсы, юбка, носки, даже пара колготок громоздились на диване. Очередной вещью, предназначенной туда же, был один из двух оставшихся на Наде предметов одежды, точнее - белья. Пьяненько хихикая, она сделала вид, что собирается снять трусики, но Антон шутливо запротестовал:
- Эй! Рано пока еще трусы снимать - мы же с Валерой пока одетые!
- А кто вам мешает раздеться?
- так еще не вечер! - Антон демонстративно помял себе сквозь трусы причинное место и подмигнул Жанне.
Жанна взяла себя за груди, качнула ими:
- Ага, правильно. Сейчас быстренько доиграем и групповуху устроим. Надька, слабо - групповуху?
- Запросто!
Надя расстегнула застежку, и бюстгальтер лихо спланировал на полагающееся ему место. Как и подруга, Надя поиграла грудями, только уже голыми, и не двумя сразу, а по очереди по одной.
Становилось жарко: обычно ведь никогда не доходило до того, чтобы снимать бельё! Игра прекращалась, виновник или виновница дурашливо кукарекали, пели, танцевали по заявке остальных - и всё. А тут вдруг до голых сисек дораздевались.
- Ты не мне - ты вон Валере хвастайся, - Антон мотнул головой в мою сторону. - Я-то их тыщу раз видел.
Несмотря на кажущееся спокойствие, Антон, как мне почудилось, все же слегка занервничал. Ну, еще бы: не каждый день жена оголяется перед посторонним мужчиной, да еще и на глазах у собственного мужа!
Наверное, поэтому я промолчал, не стал говорить, что я: тоже их видел. И не только. Видел. Не тыщу раз, конечно, но вполне достаточно. Что уж теперь поделаешь, назад не вернешь. Я когда-то не удержался и поддался на одну из многочисленных Надиных провокаций. А потом еще раз. И еще. И еще не раз:
Антон, конечно, этого не знает. Но может догадываться.
Лучше об этом пока не думать, и не смотреть на Надигну грудь.
Следующий кон Антон проиграл - остался с полными рукам карт. Мы все трое смотрели на него, ожидая, что на этом игра закончится. Антон прокукарекает нам что-нибудь, все оденутся, и переберемся опять поближе к закускам.
Но не тут-то было. Темно-синие семейные зашуршали над головой Жанны куда-то в угол. Получивший неожиданную свободу член Антона маленькими толчками в такт с биением сердца начал приподнимать голову. Все уставились на неожиданно открывшееся зрелище.
- Антон! С ума сошел? Немедленно оденься! - от возмущения Надя, кажется, немного протрезвела.
- Отвали. Всё по-честному. Ты же сидишь с голыми сиськами - и ничего. А я буду с голой писькой.
Надя прикрыла грудь руками. Жанна, ухмыляясь, в открытую таращилась на голого мужика и его достоинства. Я ревниво прикидывал: мой-то, пожалуй, чуток побольше:
Антон сдал на троих:
- Без меня играйте - мне уже нечего снимать!
Не сразу, но мы все же взяли в руки карты, начали играть. Первой освободилась от карт Надя, вздохнула облегченно. А мы с Жанной продолжали шлепать по столу картами, и каждый надеялся до последнего на проигрыш партнера.
Кон завершился вничью - так в игре в дурака бывает. Голый судья принял мудрое решение: никого из нас троих не считать выигравшим, всем снять по одному предмету.
Изображая смущение, Жанна сняла лифчик и держала его в руках, теребя бретельки. Мы же с Надей не решились последовать примеру Антона и трусы снимать отказались.
- Не хотите снимать? Ладно, тогда будете выполнять наши желания. Помните, что отказываться нельзя: карточный долг - святое.
Жанка, ты Валере придумываешь задание, а я - Наде.
Жанна подумала, кивнула:
- Хорошо, а сначала давайте выпьем. Антон, давай наливай по полной!
Вообще-то, уже и так было многовато выпито, но никто не стал возражать. Надя прикрывала рукой грудь, Жанна - тоже, а Антон ничего не прикрывал, и его успокоившийся член мирно висел. Выпили, крякнули, поморщились.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 74%)
» (рейтинг: 57%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 66%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 56%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 70%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 82%)
|
|
|
| |
| | Хорошенько промазав, половые губки и влагалище невесты я повторил попытку. Всё прошло просто замечательно, гостьи даже не заметили странное колыхание стола. Я брал эту сучку злобно и даже не заметил, как она начала приходить в себя. Видно она перепутала меня со своим женихом, потому что мурлыкая что-то себе под нос она начала двигаться мне на встречу. Я быстро кончил, но моё возбуждение не пропало, поставив её раком и смазав её анус смальцем я ввёл член ей в зад, причем одной рукой помогал себе двигаться, держась за ножку стола, а другой пытался дотянуться до её грудей. Почувствовав приближение оргазма я решил кончить ей в ротик. Резко высунув член из жопы ввел его прямо в открытый ротик моей крошки, а она чуть не подавилась от моей спермы. Я был полностью удовлетворен и, вытерев пенис о её платье, поспешно вернулся и продолжил рыть эти чертовы окопы. | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Я ей говорю ты просто завидуешь, меня мужик трахает, а тебя нет. Все-таки без мужика жизнь не полноценная любовь конечно главное я Тонечку безумно люблю, н иногда и члена хочется, все-таки женскую сущность никуда не денешь. А когда она мне рассказала, что ты за ней бегать стал... Я же ей все время твердила, хватай, вариант великолепный, женат, двое детей, для нашей семьи опасности не представляет, я ревновать не буду. К тому же, хоть и не начальник, а отдельное помещение на работе имеется, можно в обед или вечером спокойно пихаться. Она все никак решиться не могла. Ну слава богу наконец-то, спасибо нашему компьютеру, он как раз вовремя сломался. Теперь Тонечка моя будет с работы приходить оттраханная и довольная, а не злая и ревнивая, правда Тоня. | | |
| |
|
|
| |
| | Я понимал Вику и не обижался, тем более иногда Вика для меня устраивала такие незабываемые сексуальные ночи. Мы ждали отпуска, Хотелось просто отдохнуть от всего и планировали на сентябрь, когда все как правило утихает. Наша "грымза" тоже планировала отпуск на сентябрь. ЕЕ муж был каким-то чиновником, поэтому Наталья Петровна и вела себя, как стерва, и была уверена, что никто ей ничего не сделает. Но нам было плевать, кто когда идет отдыхать, лишь бы подальше от работы. Но рано мы радовались, забегая наперед расскажу предысторию. Муж Натальи Петровны, всегда брал хорошие путевки, в этом году, что то пошло не так, толи банковский счет заморозили, толи еще что-то и ее муж взял путевки в Крым. Но потом толи разморозили счета толи наладилось и ее муж взял путевки в Тунис, а эти сдать уже не смог. Конечно заранее ничего этого мы не знали. Вику и меня по очереди грымза вызвала к себе и заставила выкупить эти путевки. Отказаться мы не могли. работа нам была нужна и мы согласились их выкупить. Придя домой мы поведали друг другу неприятную историю. | | |
| |
|