|
|
 |
Рассказ №18552
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 01/09/2016
Прочитано раз: 45922 (за неделю: 12)
Рейтинг: 30% (за неделю: 0%)
Цитата: "Иногда, не доезжая до дома несколько остановок, мы с ней выходили из трамвая, чтобы Наталья Анатольевна успела пробежаться по нескольким продуктовым магазинам до их закрытия. Я тоже сопровождал её при этом, а она не возражала, тем более, что я потом помогал ей нести тяжелые сумки до дома. В такие дни мы возвращались пешком уже вдоль автомобильной дороги, шедшей параллельно ж/д путям, шли по узким улочкам к нашим домам, тем более, что нам было по пути, они были на одной линии, у дороги. Мне этот путь больше нравился, так как я мог быть подольше вместе с Натальей Анатольевной. При этом я удивлялся, тому, что Наталья Анатольевна несмотря на свою полноту всегда ходила быстро и легко и как она не устает так бегать в туфельках или босоножках на каблучках, а она лишь посмеивалась в ответ и отшучивалась, что без каблучков она станет совсем низенькой и некрасивой...."
Страницы: [ 1 ]
Надо сказать, что Наталья Анатольевна довольно быстро завоевала расположение и уважение наших ребят и, особенно, девчонок. Через короткое время они уже вовсю шушукались с ней, бегали к ней за советами. Оказалось также, что в отличие от основной массы наших учителей, Наталья Анатольевна способна оценить юмор, розыгрыши и приколы, тем более, подростковые, а уж если наши приколы были совсем тупыми, относилась к ним с пониманием и бесконечным терпением. На неё также в школе возложили обязанности по организации всевозможных культурно-массовых мероприятий, поддержке контактов с другими школами, колледжами. При этом никто из наших ребят не замечал, чтобы она жаловалась на трудности или нехватку времени или отказывалась от поручений. И с каким бы вопросом к ней не обращались ребята или девчонки нашего класса, она старалась разрешить их в первую очередь, не взирая ни на что. Это также прибавило плюсов в глазах наших ребят и мы стали относится к ней с неподдельным уважением и с удовольствием помогали ей в её общественных хлопотах.
В общении она оказалась приветливой, жизнерадостной, коммуникабельной, бесхитростной, с ней запросто можно было поговорить на любую тему, в том числе очень личного или даже интимного характера, о чем заговорить с другими учителями или даже нам друг с другом, порой никто из нас не решался. Она неодобрительно относилась к любым проявлениям лжи, неискренности и, особенно, к всевозможным сплетням и пересудам в школе, и, общаясь с нами, не уставала напоминать нам, что обсуждать кого-либо или чьи-то поступки за глаза недостойно и унизительно.
Ученикам нашего класса всегда можно было заглянуть к Наталье Анатольевне домой, за советом или просто так, в гости. В доме у неё всегда царил порядок, вкусно пахло выпечкой, пришедших встречали тепло, поили чаем, кофе, угощали сладостями, фруктами. Она сама напоминала аппетитную, сдобную, зрелую пышечку, одновременно грациозную и легкую. Не знаю, как другие ребята, а я влюбился в мою учительницу, Наталью Анатольевну, что называется, по уши и неудивительно, что постепенно она стала главной и единственной героиней моих подростковых, юношеских эротических фантазий и вожделений (ничего не поделаешь, возраст полового созревания!) . При виде её или звуках её голоса у меня незамедлительно начиналась бешенная эрекция, как правило, в самый неподходящий момент, поэтому мне почти всегда приходилось носить плавки, которые хоть как-то сдерживали от неуемного подъема мой член.
Учеба и время шли своим чередом, мы постепенно привыкли к Наталье Анатольевне, а она к нам. Что касается моих с ней отношений, могу сказать, что она прониклась ко мне уважением, после того как она, узнав о моем увлечении электротехникой, обратилась ко мне с просьбой починить вывалившуюся из гнезда электрическую розетку в нашем классном кабинете, а когда я инициативно привел в порядок все розетки, а затем еще и потолочные светильники в кабинете и сменил прокладки у подтекающего водопроводного крана в подсобке, её искренней радости не было предела. Когда же я, школьник, юноша, позже, по её же деликатной, осторожной просьбе (она очень переживала, что вдруг подумают, что она эксплуатирует учеников в своих целях! ) устранил последствия короткого замыкания в электропроводке у неё дома, которое устроил её отец Анатолий Иванович, добродушный мужик, любитель что-либо мастерить или улучшать конструкции (смех сквозь слезы! ) , реанимировал пострадавшую от этого электрическую проводку в доме, стиралку и вдобавок, моторчик у её любимой швейной машины, от восхищения она меня, не долго думая обняла, прижала к себе и от души расцеловала! Надо ли говорить, что в тот момент я был на седьмом небе от счастья!
К тому же выяснилось, что нам с ней нравилось ходить по стихийному вещевому рынку, который располагался на дороге, шедшей мимо школы и наших с ней домов, каждые выходные, практически в любую погоду, особенно весной и летом. На этой барахолке можно было найти что угодно из техники или бытовых вещей, одежды и проч. и я частенько встречал на ней Наталью Анатольевну, после чего мы бродили там уже вместе. Народ там всегда толпился проходах между рядами и мы нередко пробирались через скопление людей вплотную друг за другом и даже иногда держась за руки, чтобы не потеряться. Честно говоря, в эти моменты я уже не смотрел на то, кто и чем торгует, а украдкой или не стесняясь рассматривал прелести вожделенного мною тела Натальи Анатольевны, предпочитая при этом держаться несколько позади неё, потому что так я мог наслаждаться, разглядывая неизменно плотно обтянутые платьем или сарафаном её увесистую попу, роскошные бедра, мягкие складочки на боках, переходящие в груди и время от времени, будто случайно, старался прикоснуться к этим сокровищам. Наталья Анатольевна, увлеченная разглядыванием продаваемых товаров, на мои прикосновения не обращала никакого внимания, тем более, что таких же как мы любопытствующих, толкающих или задевающих друг друга людей вокруг нас всегда было много.
К тому времени я стал увлекаться восточными единоборствами, хорошо окреп физически и даже подрос! Я ездил на тренировки в другой район города несколько раз в неделю, возвращался после них уже вечером и нередко на трамвайной остановке возле спорткомплекса встречал Наталью Анатольевну, которая в эти же дни, когда у меня были тренировки, как оказалось, возвращалась из районо, куда она регулярно возила из школы какие-то отчеты или наоборот забирала там для школы документы. Тогда мы уже вместе дожидались трамвая, садились в него, ехали, потом от остановки шли по домам.
При этом нам необходимо было пересекать железнодорожные пути по подземному пешеходному тоннелю, который никогда не был освещен, основательно замусорен и я замечал, что Наталья Анатольевна всякий раз с признательностью посматривает на меня, когда мы вместе проходили по нему в полумраке и тем более, когда нам на встречу попадались какие-то маргинальные, подозрительные личности. Потом как-то она мне призналась, что без меня она одна опасалась ходить по этому тоннелю не то что поздно вечером, но и днем ей из-за этого приходилось взбираться на насыпь, переходить рельсы или даже подлезать под вагоны, когда на путях стояли ж/д составы.
Иногда, не доезжая до дома несколько остановок, мы с ней выходили из трамвая, чтобы Наталья Анатольевна успела пробежаться по нескольким продуктовым магазинам до их закрытия. Я тоже сопровождал её при этом, а она не возражала, тем более, что я потом помогал ей нести тяжелые сумки до дома. В такие дни мы возвращались пешком уже вдоль автомобильной дороги, шедшей параллельно ж/д путям, шли по узким улочкам к нашим домам, тем более, что нам было по пути, они были на одной линии, у дороги. Мне этот путь больше нравился, так как я мог быть подольше вместе с Натальей Анатольевной. При этом я удивлялся, тому, что Наталья Анатольевна несмотря на свою полноту всегда ходила быстро и легко и как она не устает так бегать в туфельках или босоножках на каблучках, а она лишь посмеивалась в ответ и отшучивалась, что без каблучков она станет совсем низенькой и некрасивой.
Постепенно у нас сложились хорошие, дружеские отношения и поэтому в доме у Натальи Анатольевны я мог бывать чаще и в эти счастливые для меня минутки я старался как можно больше увидеть или узнать что-нибудь из её обычной, бытовой жизни. Так, мне иногда с удовольствием удавалось наблюдать, как она занимаясь чем-то по дому, ходит в простеньком коротком халатике или обтягивающем трико, босая или в легких шлепках на небольшом каблучке, задники которых при ходьбе звонко шлепали по её круглым ухоженным пяточкам. При этом она уже не очень-то стеснялась моего присутствия и если что-то делала, наклоняясь при этом, приседала на корточки или сидела у стола на стуле с раздвинутыми ногами и задравшимся гораздо выше колен подолом платья или юбкой, делала это в общем-то, не заботясь, о том, что мне при этом нередко становились видны её сливочной белизны полные ляжки, либо кусочек ткани её трусиков или сквозь полупрозрачные ткани её халатиков или сарафанов сами трусики, плотно облегающие ягодицы, а иногда и оттягивавшиеся под собственным весом шикарные груди без лифчика.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 70%)
» (рейтинг: 80%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 76%)
» (рейтинг: 75%)
» (рейтинг: 65%)
» (рейтинг: 42%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 73%)
|
 |
 |
 |
 |  | Хер упёрся в горячую жопу, вот-вот лопнет от стояка. Она перевернулась на спину и стала сосать меня в губы... Я засунул руку между её ног, она ещё и раздвинула их. А там, ... , ещё горячее чем жопа. Пиздень, ладошкой не охватишь. Я хватил мягкое, пухлое и мокрое, что-то, думал обоссалась, да вроде нет. Она перевернулась на спину, ногу подсунула под меня, а я свалился на неё, как на перину. Хер провалился в неё как по маслу, я не успел и поебать-то, молофья ссыкнула из хера прямо в неё. Она за жопу меня тянет, думал порвёт, я оторвался от неё, а молния как сверкнёт и я увидел вот такую пиздень, - Сага показал фигуру, соединив ладони пальцами, а между ними пространство. - Воот такая и вся мокрая в моей молофье. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Лена была несчастна. Так несчастна, как может быть женщина, у которой есть муж, с точки зрения подруг "просто золото", квартира, подаренная недавно на свадьбу, и все, о чем только может мечтать женщина, наконец-то вышедшая замуж в двадцать три года.
|  |  |
| |
 |
 |
 |  | Небольшая грудь, с маленькими стоячими сосками выглядывала из слишком глубокого декольте. От такого вида Игорь остолбенел, его член встал как каменный и очень явственно выпирал из домашних шорт. Несколько секунд мужчина колебался, но выпитый алкоголь дал о себе знать, и брат подойдя к сестре резко перевернул ее на спину. От этого действия Алиса пришла в себя и не до конца понимая что происходит, попыталась поправить юбку. Игорь перехватил ее руки и держа одной рукой за запястья, второй рукой залез в ее трусы, грубо вставив палец во влагалище. Неожиданная преграда, и резкий вскрик Алисы немного привели мужчину в чувство. Лешать свою сестру девственности, в его планы не входило. Но яйца гудели и хотели секса. Хлопнув наотмащь по пизде, услышав еще один громкий вскрик от боли и начинающиеся всхлипы, он резким движением перевернул Алису на живот, она дернулась и попыталась вырваться. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | С того дня прошло около 2-х месяцев. Однажды мама вернулась с работы в странно озабоченном виде. Я подумал, что какие-то неприятности на работе и спросил у неё в чём дело. На это мама как-то странно посмотрела на меня и сказала, что хочет со мной серьёзно поговорить. У меня со страху аж волосы на голове зашевелились. Мама спросила: "Что ты со мной сделал?". Я не понимающе хлопал глазами и дела глупое выражение лица. "Ты знаешь, что я беременна" - сказала мама. Моё сердце просто взяло и ушло в пятки. Я понял, что отпираться нет смысла и опустил голову. Далее состоялся разговор, который, думаю, вам дорогие читатели не понравится. Я сам с ужасом вспоминаю те минуты. Мне пришлось выложить маме всё начистоту. Даже мои слова признания, то, как я люблю её не помогли. Около двух недель мы вообще не разговаривали. После того как прошло это страшное для меня времечко, мама потихоньку начала со мной общаться и уж чего я не ожидал, однажды вечером, она опять меня подозвала на серьёзный разговор. "Ты наверно не понимаешь" - сказала она: "но мне уже нельзя делать аборт". Я тогда в этом вообще не разбирался и слушал её, хлопая глазами. Дальше она сказала мне, что будет вынашивать и родит ребёнка от меня, но об этом никто не должен знать на всём белом свете, не то позор на весь город. Я вообще был ошарашен от таких речей своей мамы. Я спросил, а что говорить. Мама объяснила мне, что нужно говорить, что к нам приезжал папа из Норильска и всё. Я поклялся ей, что всё так и будет, что я "могила" на всю оставшуюся жизнь. Не знаю, простила она меня или нет, спросить я не решался, но моя жизнь с того вечера опять потекла мирно и спокойно. Исключением было то, что мамин живот с каждым месяцем становился всё больше и больше. Так прошло ещё 4 месяца, и мама пошла декретный отпуск. Ребёнок в мамином животике уже начал потихоньку толкаться, это она мне говорила. Спустя ещё месяц животик мамы стал совсем большим. Как ни странно мама стала отвешивать разные шуточки в мой адрес по поводу того, что я с ней сотворил, да шуточки то были порой совсем не литературные. А кроме этого мама предупредила меня, что я буду должен во всём ей помогать и ночью вставать и стирать и пеленать и тому подобное, общем нянькой бесплатной буду, раз такое сотворил с ней. Я со всем соглашался, другого пути у меня не было. Всё шло как-то на редкость хорошо и гладко, пока я вновь случайно не увидел маму голой. Кстати она стала вести себя как-то ещё более раскованно. Дверь в ванну, когда мылась, не закрывала. Ходила по дому в своём коротком халатике, который, кое-как завязывался на животе и постоянно распахивался. Так вот, проходя однажды мимо ванны, я вдруг задержал взгляд на огромной щели между дверью и косяком, шириной в ладонь. Мама стояла в ванной лицом ко мне, меня она не видела, так-как в коридоре было темно, была уже поздняя осень и на улице быстро темнело. То, что я увидел, опять возбудило меня до предела. В ванной стояла всё та же моя родная мамочка, но у неё был огромный живот, с напрочь расплющенным пупком, ставшие ещё огромнее груди. Околососковые круги и соски сильно потемнели и были тёмно-коричневые, а внизу под животом пушился всё то же родной и знакомый до боли мамин лобок. Мама медленно намыливала себя губчатой вихоткой, при этом потоки пены и мыльной воды растекались её по грудям, животу и спускались к лобку, капая с волос. У меня опять промелькнула шальная мысль, а как бы, если мама разрешила мне помочь ей помыться. Я схватился за член и стал судорожно дрочить. В этот момент мама растопырила ноги и чуть присев стала тереть губкой свою промежность, тормоша и растягивая половые губы в разные стороны. С тех пор как я их не видел их, они стали у неё ещё больше и выпячивались наружу ещё сильнее. Меня тут же захлестнула волна оргазма и я обкончал весь косяк и дверь. Мама стала обмываться и я поспешил убраться прочь. На какой-либо контакт с мамой я уже и не рассчитывал, но одно неприятное событие, случившееся через пару недель всё резко изменило в лучшую для меня сторону. |  |  |
| |
|