|
|
 |
Рассказ №6651
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Суббота, 28/12/2024
Прочитано раз: 44425 (за неделю: 4)
Рейтинг: 77% (за неделю: 0%)
Цитата: "Одета она была в халат, доходивший ей до щиколоток, и открытые тапочки на небольшой платформе. Халат слегка распахнулся впереди представив на обозрение одну из её очаровательных ножек. На неё я и уставился, застыв в "Наполеоновском" полупоклоне...."
Страницы: [ 1 ]
ГЛАВА 1
НАЧАЛО. ТЁТЯ МАША
- Ну как?
- Не хило.
Фотографии были черно-белыми, выполненными в виде карт. Колода была явно не полной. Но разве это имело значение? Никто не собирался играть ими.
- И где же ты их надыбал?
- Какая разница? - сказал он - Тебе то что?
- А может, я бы и себе купил, чего ни будь.
- Покупай у меня.
Я замялся. Серёга был довольно таки жадным типом. Этот своего не упустит. Обдерёт как липку.
- И сколько?
- Двадцать два. По рублю за штуку.
Столько у меня не было. Но торговаться было бесполезно. Это я сразу понял по его тону и каменному выражению лица.
- Не знаю. - сказал я с задумчивым видом. Будто прикидывая, стоят ли эти фотографии затребованной суммы. Для себя я уже принял решение. Они должны быть моими. - Можешь дать их мне на сегодня? А завтра я тебе скажу, возьму или нет. - А сам подумал, что ответить ему, если он спросит, зачем они мне нужны, для принять решение о покупке. Но он не спросил.
Серёге моё предложение явно пришлось не по душе. Это было видно по его скривившейся физиономии. Но видимо фотки находились у него уже достаточно давно, чтобы приестся. Да и деньги наверняка были не лишними.
- Ладно, бери. Но только до завтра.
- Годится.
Фотографии перекочевали в мой карман. Мы поговорили ещё минут десять о всякой ерунде и разбежались.
Я сразу направился домой. Душа ликовала. Где-то, в животе зародилось щекочуще-щемящее чувство. Руку я держал в кармане, на картах. То сжимая их, то пытаясь пересчитать на ощупь.
Очутившись в подъезде и поднимаясь по лестнице, я вынул одну карту наугад. Это бала восемь пик. С фотографии, при свете тусклой 60-ти ватки, с трудом пробивавшемся через запылённый и забрызганный извёсткой (следы давнего ремонта) плафон, на меня смотрело красивое, надменное лицо тёмноволосой брюнетки. В прищуре глаз, в улыбке, граничащей с ухмылкой, сквозило презрение. Даже в её позе был вызов.
"Такая женщина не даёт, а берёт" - подумал я - "Берёт то, что ей надо, чтобы затем выкинуть, без всякого сожаления, надоевшую "вещ".
Фотография была выполнена в каком-то офисе. Женщина сидела на стуле. Одной рукой, подав немного вперёд корпус, она опиралась о колено своей, чуть согнутой, левой ноги. Вторая рука, сжимавшая хлыст, покоилась на правой. Бёдра были разведены. Между ними был виден чёрный треугольник. На чёрно-белой фотографии он представлялся простым тёмным пятном. Поверх чулок были надеты сапоги на высоком каблуке. Грудь была небольшая, правильной формы, с маленькими сосками.
В штанах у меня мгновенно затвердело. До моей квартиры оставалось ещё два лестничных пролёта. На мне были одеты спортивные штаны и рубашка с коротким рукавом. На дворе был конец мая, и лето обещало быть жарким. Стоит ли говорить, что мои штаны стояли палаткой.
В этот момент, замок на одной из квартирных дверей, возле которых я стоял, щёлкнул. Я успел только отвернутся в сторону лестницы, когда женский голос окликнул меня.
- Максим! Ты что тут делаешь?
Это была тётя Маша, сорокасемилетняя вдовица с шестилетним стажем, из четырнадцатой, однокомнатной, квартиры.
- Как что? Домой иду. - ответил я повернув голову в её сторону. Мой член стоял как каменный. Казалось, что он живёт своей собственной жизнью. И ни на какие волевые усилия с моей стороны он просто не реагировал.
- Правда? Слушай, я так удачно тебя встретила. - засуетилась тётя Маша - Ты мне сейчас немного поможешь. Хорошо?
Я попытался что-то вяло промямлить по поводу того, как я спешу домой, и даже поставил ногу на ступеньку лестницы ведущей вверх.
- Максимка! Ты же не бросишь в беде старую женщину, нуждающуюся в твоей помощи?
- Ага! Ну да! Если Вы старая, то я Наполеон Бонапарт. - выдал я повернувшись. - Разрешите представиться, честь имею. - Руку я положил на грудь, сделав вид, что засунул её за сюртук и застыл в полупоклоне. Именно такая поза, казалось мне, подходит на роль Наполеона лучше всего.
Тётя Маша засмеялась.
- Заходи - сказала она, распахнув двери настежь и слегка отодвинувшись в сторону, освобождая для меня проход.
До этого она разговаривала со мной, просунув голову в дверной проём. И я видел только её голову и край плеча. Теперь же я получил возможность взглянуть на её в полный рост.
Высотой она была около 170 см, при этом весила примерно килограмм 85-90. Волосы, каштанового цвета, слегка вьющиеся, немного не доставали до плеч. Грудь большая. Я представил, как бы она колыхалась при ходьбе, не будь на тёте Маше лифчика. Ноги слегка полноваты, но лишь слегка. То, что надо для её возраста. Плавные переходы, педикюр, никаких волос, варикоза. Сразу видно, тётенька следит за собой. Полноватая в талии, но животик не очень большой. Попка: Нет, не попка, а попа, была большой. Мечта, а не попа.
Честно говоря, не раз, закрывшись в туалете, я предавался фантазиям нескромного содержания, с её участием, заканчивавшимися испачканным кафелем.
Одета она была в халат, доходивший ей до щиколоток, и открытые тапочки на небольшой платформе. Халат слегка распахнулся впереди представив на обозрение одну из её очаровательных ножек. На неё я и уставился, застыв в "Наполеоновском" полупоклоне.
Не знаю сколько прошло времени, наверное, не очень много. Но наверняка неприлично долго для данной ситуации. Опомнившись, я поднял глаза и посмотрел в лицо тёте Маше. Она улыбалась.
- Да ты уже совсем взрослый мальчик, Максимка. - Говоря это, она смотрела на мои штаны, чуть ниже пояса. - Надо же, а я и не заметила. Вроде совсем ещё недавно в шортиках бегал со сбитыми коленками. А теперь:
Господи! Я почувствовал, что меня бросило в жар. Как я мог забыть про штаны. Про штаны и мой член в них, так мужественно подпиравший оные. Пропал. Совсем пропал. Объяснить такое трудно. Да и нечего, собственно говоря, объяснять, всё и так ясно. Но её реакция: Не злость, раздражение или насмешка. А эта непонятная женская улыбка. Могла бы, в конце концов, сделать вид, что ничего не заметила.
- Ну что же ты? Заходи. - сказала тётя Маша.
А что мне ещё оставалось? Не убегать же, в конце концов.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 33%)
» (рейтинг: 59%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 47%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 58%)
» (рейтинг: 62%)
» (рейтинг: 78%)
» (рейтинг: 38%)
» (рейтинг: 88%)
|
 |
 |
 |
 |  | Я видел, что мой ответ успокоил маму. Некоторое время мы опять шли молча. Потом я начал рассказывать ей всякие прикольные случаи из своей службы. Она мне рассказывала, как дела дома. Так мы гуляли, наверное, пару часов. Потом мама предложила: |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Приставленная к очку головка твердо проложила себе путь в его горячее нутро. Он выгнулся, взвизгнул, попытался вырваться, но я пригвоздил его к прилавку и застыл, давая привыкнуть к внедренному стволу. Его напряженное тело задеревенело, боясь любым движением усилить боль. Я знал, что потом будет легче. Я гладил его по спине, бокам, заднице, ногам. Я терся щекой о его бритый затылок. Постепенно он расслабился, затих, стал податливее. Еще пару моих попыток внедриться глубже он пресек стонами, но потом сам стал потихоньку подаваться навстречу. Едва заметные поощряющие позывы заставили меня двинуться вперед, но -медленно, щадяще. И он, наконец, раскрылся, жадно вовлекая меня в свое жаркое нутро. Я вжался в него, раздуваясь головкой от раскаленных объятий его эластичных стенок. Я за бока до отказа насадил его задницу на свой стержень. Он напрягся, вцепился руками в прилавок, задеревенел. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | У него был список десятка солдат, которые по разным причинам не прошли медосмотр. Операцию решили провести в воскресенье, чтобы было меньше офицеров. На звонок Виктора в санчаеть явилось семь солдат. Причину вызова они не знали и когда зайдя в кабинет оказывались перед фактом, деваться им было некуда. Первым вошел солдатик который сняв штаны подставил мне свою безволосую, почти детскую попку, и когда он по команде раздвинул ягодицы, я почти по матерински нежно смазала колечко ануса вазелином, и нежно приставив металлический инструмент ввела его в попку. Парень дернулся так, что мошенка сократилась. Виктор посмотрев в трубку, спросил в чем причина и парень ответил, что трубка холодная. Я сильно волновалась, и у меня дрожали руки. Дальше пошло проще. Заросшие попки сменялись голыми, свободные забитыми калом. Продезинфицировав трубку, Люба грела её в своем влагалище под халатом, а я уже действовала более уверенно. Я так возбудилась, от этой процедуры, что не дождавшись конца осмотра закрыла дверь, уложила Виктора на стол и села на его член. Когда я кончала, в анус мне уперся конец железной трубки. Так я впервые оказалось на двух концах и это не показалось мне извращением. Когда Виктор вышел в коридор, за очередным солдатиком, мы с Любой договорились и ему устроить осмотр. Отпустив пришедших, мы решили перенести осмотр на следующую неделю, и когда все ушли, мы выпили спирта и заварили кофе. Немного поболтав, я опять раздела лейтенанта и положив на себя сильно прижала к себе его ягодицы с силой раздвинув их пальцами. Когда он вошел в меня, я кивнула тетушке и та не мешкая приставила к его попке железный инструмент. Протеста не последовало, и тетушка продолжила процедуру медосмотра пока он кончил. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Залившись слезами, Зарина жалобно просила Макса остановиться, но он не слушая, продолжал свое дело, тщательно, плавными круговыми движениями раскрывая, в недавнем прошлом, узенькое, девичье "очко" Зарины, до новых широт. В грубых руках боксера, Зарина чувствовала себя тряпичной куклой, которую отдали на забаву жестокому ребенку, с ностальгией она вспомнила более толерантный хуй Ромы. Рома посчитал, что будущие родственницы должны познакомиться поближе и поручил Халун клитор невесты ее брата. Смущенно улыбаясь, пышногрудая горянка приложилась язычком и пальчиками к "киске" Зарины, та отчаянно вцепилась в волосы Халун, прижимая ее голову как можно плотнее к своему лобку. На другую руку она намотала длинные волосы Лейлы и до боли впилась в ее сладкие губки, испытывая неосознанную ревность и ненависть к лучшей подруге, которую глубокими амплитудными движениями драл раком Роман. Затраханные и обессилевшие девушки, еще долго лежали пластом, не имея сил пошевелиться, после того как х находчивые любовники, так же незаметно исчезли, как и появились. |  |  |
| |
|