|
|
 |
Рассказ №17143
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 19/05/2015
Прочитано раз: 44939 (за неделю: 31)
Рейтинг: 78% (за неделю: 0%)
Цитата: "Нет, лучше вот как: крупный нос, плотно, смертельно сжатые губы. Все лицо грубосколоченное, а может быть грубовысеченное из белого с розовыми прожилками мрамора, лицо с беспощадными морщинами - следствие трезвой оценки земли и человека на ней. Тяжелый взгляд римского легионера, марширующего в первых шеренгах несгибаемого легиона. Доспехи, белый, отороченный мехом италийского пурпурного волка плащ. Шлем окроплен вечерней росой, медные и золотые застежки там и здесь затуманены, но вспышки близких и далеких костров, пылающих по сторонам Апиевой дороги, все же заставляют сверкать и латы, и шлем, и застежки. Все происходящее вокруг - призрачно, грандиозно и страшно, поскольку не имеет будущего...."
Страницы: [ 1 ]
Мы до позднего утра занимались любовью, я взял ее еще четыре раза (столько сил у меня никогда, ни до, ни после не было!) , она начала получать удовольствие и от проникновения: также стонала, выгибала спинку и стучала ладонями по дивану. Потом мы сдохли. Оба. Одновременно. Она сходила в соседнюю комнату за одеялом, и мы заснули прижавшись друг к другу.
На следующий день (уже ближе к вечеру, скорее: когда мы проснулись) я стал разогревать ее не только вылизывая клитор, но и засовывая большой палец руки ей вовнутрь. При этом вся остальная ладонь у меня оставалась свободой, да и еще лежащей у нее между ягодицами. Мы опять весь день занимались сексом, даже про мандариновку забыли, не вставали - тоже, только поели пельменей, которые я быстренько сварил.
Как-то (вдруг!) до меня дошло, что при разогревании ее выделяется, очень много смазки, от чего все пространство у нее между ягодицами - мокрое, включая анус. Тогда, потихоньку-полегоньку, нежненько, я стал массировать его свободными пальцами ладони, а потом и слегка вводить туда указательный палец. И был - вознагражден. Она не только не отстранялась от этого пальца, а даже немного двигала попкой, чтобы самой надеться поглубже.
Тогда я спросил напрямую: нравится, ли? Она ответила: "Очень!" , и участь попки была решена. Я рассказал ей, что на Западе, для этого существуют специальные приспособления, в виде разнокалиберных резиновых шариков на общей веревочке, чтобы потихоньку расширять попку, перед введением, во избежание боли от слишком толстого предмета. Она о чем-то задумалась, хитро улыбнулась, сходила в другую комнату и принесла бусы. Аляповатые такие бусы, хрен знает из чего сделанные; из пластмассы какой-то. Единственное, - эти бусы были воистину монстроподобны: каждый шарик в них был не менее двух с половиной, а то и трех сантиметров в диаметре.
Я, же сходил на кухню, нашел там в холодильнике здоровенную морковку, сантиметров 25-и, не меньше, правда - довольно тонкую, почистил, закруглил конец, и получился вполне годный старпон. Оставалось найти смазку. Мы перерыли весь дом, шутя и хихикая, но вазелина так и не нашли. В аптеку идти не хотелось, и мы решили обойтись тюбиком детского крема, который отыскался-таки в ванной.
С этого времени наши упражнения не обходились без этих игрушек: мы, то вводили ей в попку шарики бус (она для этого становилась рачком, а я аккуратненько смазывал попку и вводил их ей штуки четыре за раз) , а потом занимались традиционным сексом, то использовали для тех же целей наш корнеплод, на котором она, подленько хихикая, выцарапала ножом смешную рожицу.
На третий день я взял ее и в попку: положил набочек, все смазал хорошенько детским кремом, и - вошел. Ей - понравилось (в щелке в это время у нее торчала наша морковка) ; кончил я туда же - в попку. Она дождалась, когда я ослаб и вышел, и смеясь, заткнув попу пальцем, побежала в туалет.
Кстати, это была единственная девушка в моей жизни, которой ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нравился анальный секс. Которая занималась им не ради меня, или ради любопытства, а потому, что ей было - приятно.
Пять дней мы с ней наслаждались друг другом. Не одевались совсем, ни разу; из дивана почти не вылезали - только приготовить и поесть чего-нибудь. Да и есть-то особо не хотелось. Выпили всю мандариновку, кагор и остатки водки, даже, сожрали все пельмени, и сосиски (макароны, правда, остались) ; шоколад постигла та же участь.
На шестой день, рано утром приехал герой-геолог. Мы, естественно, заранее знали, когда он будет, все прибрали, что могли, но разошлись по разным комнатам (чтоб не застукал!) , только под утро: долго не могли оторваться друг от друга. Заслуженный диван напоследок выдержал еще несколько нашихсексуальных битв.
А утром - опять: крепкое рукопожатие, спасибо, что помог, не бросил, очередная трубка из очередного котяха, и - адью, амиго:
: Все изменилось сильно конечно: отец ее бросил свои экспедиции, и перешел работать куда-то в Москву, в Керосинку, кажется, и встречаться нам стало, практически, негде.
Нет, мы встречались еще, конечно, несколько раз: у нее, когда папаша куда-либо сматывался на день-другой (он был заядлый охотник) ; у меня, когда моя, сильно престарелая бабулька тоже куда-нибудь исчезала; на даче ее деда, професора-генерала (она там проводила лето) , в Кратово, возле пруда; естественно, когда его самого там не было.
На этой даче мне, однажды, были даже устроены смотрины: она пригласила меня и двух своих подружек одновременно: хвасталась взрослым любовником, что было очень заметно по ее поведению: она демонстративно садилась ко мне на колени, прикусывала мочку уха, целовала в грудь и в шею, и т. п. ; ночевали мы тоже в одной комнате, понятно.
Из этих смотрин вышел один, совсем Мариной не планируемый, казус: две из трех этих подружек, улучив момент, предложили мне встречаться, сунув в руку, заранее написанный на бумажке, телефончик. Хе-хе:
С одной я и встречался, даже: Крутил рОман: Она симпатичная была, правда совсем в другом стиле, чем моя Марина: невысокая, крепкая такая, спортивная девочка. Тело у нее все было - как каменное, даже ягодицы - не помнешь:
: Эх, глупая молодость! . .
: Потом я женился на своей канадке, уехал, завел дочь, мыкался от безденежья по Европе, и, в конце концов, попал в армию. Добровольно. За бабло. После этой своей глупости я шестнадцать лет непрерывно где-нибудь воевал, заработал два ранения, контузию, офицерский чин и французский паспорт. Бабла - не заработал.
: Марина умерла через пять лет. Простудилась, осложнение на легкие, потом - на почки: Не вытянули: Но меня тогда не было в России: бегал где-то с винтовкой, болван.: Растерял все что мог, что имел - не сберег:
: Дорогой Леонардо, что касается моего случая, то я об этом вообще не скажу ни слова, потому что ее абсолютно ни с кем не сравнить, и мы еще не придумали ни одного слова, которое можно о ней сказать, если говорить не впустую. Восторженно. С улыбкой о невозможном. С сожалением о невозможном и утраченном. С грустью. С лицом человека, которого никогда не было, нет, и- не будет. Какая она? Обыкновенная. Но несравненная. Мокрая, соленая щека, невидимая в ночи тишина. Песня лет, мелодия жизни. И поздно говорить, сгорая. Но можно писать письма, каждый раз ставя в конце - прощай. И лежа над крутым песчаным обрывом в стоге сена, считать звезды и плакать от счастья и ожидания, вспоминать детство, похожее на можжевеловый куст в светлячках, на елку, увешанную немыслимой чепухой, и думать о том, что свершится под утро, когда умирают укушенные змеей. Ты пришла и сказала, что птицы живут золотые:
: Мой друг-афганец скоропостижно, как мать, ни с того, ни с сего, умер в июле 2012 года:
: Геологический герой прожил долгую жизнь и спокойно скончался в своей постели в 2007 году:
: Дедушка-профессор-генерал сгорел вместе со своей генеральской дачей в Кратово поздней осенью 1983 года:
Марина! Ты обязана открыть мне глаза на истину. Правду, и только правду, поднимите мне веки. Не бойся родная: я не закричу и не забьюсь в истерике, а будет так: неподвижная нижняя челюсть говорит об отсутствии чувств:
Нет, лучше вот как: крупный нос, плотно, смертельно сжатые губы. Все лицо грубосколоченное, а может быть грубовысеченное из белого с розовыми прожилками мрамора, лицо с беспощадными морщинами - следствие трезвой оценки земли и человека на ней. Тяжелый взгляд римского легионера, марширующего в первых шеренгах несгибаемого легиона. Доспехи, белый, отороченный мехом италийского пурпурного волка плащ. Шлем окроплен вечерней росой, медные и золотые застежки там и здесь затуманены, но вспышки близких и далеких костров, пылающих по сторонам Апиевой дороги, все же заставляют сверкать и латы, и шлем, и застежки. Все происходящее вокруг - призрачно, грандиозно и страшно, поскольку не имеет будущего.
Итак, правду и только правду, поднимите мне веки! Была ли ты на свете, моя радость, или я выдумал тебя, как и все сущее? Как ты вырвалась из темноты, из небытия, из безысходности, как ты смогла так страшно ранить мою душу?
: Такие дела:
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
 |
 |
 |
 |
 |  | Настало время обеда. Госпожа отвела меня в соседнюю смежную комнату, оказавшуюся процедурной. Приказав мне лечь на банкетку, она стала ставить мне клизму...Было залито почти 2 литра. Мой живот просто разрывался...в голове была только одна мысль...об унитазе. Госпожа, усмехнувшись, приказала мне встать...Мои мучения усилились, поскольку вся жидкость ушла вниз...я еле сдерживал мышцы сфинктера и ждал окончания экзекуции. Однако, Госпожа заметила, что мой член находится в состоянии эрекции. Она взяла его своими нежными пальчиками и начала меня мастурбировать...Я сразу забыл о боли...через минуту я готов был кончить...Но Госпожа, заметив это прекратила свои движения и... резко ввела указательный палец в отверстие на головке члена...я взвыл от дикой боли...мне казалось что палец Госпожи через член достиг заднего прохода...Наградив меня увесистой пощечиной, чтоб не орал, Госпожа вынула палец...но мои мучения на этом не закончились...В мой израненый и горящий огнем член, медленно стал вводится медицинский катетер, конец которого был опущен в маленькую мензурку...потекла моча...Держать напряженными мышцы сфинктера в момент мочеиспускания почти не возможно...я до сих пор не могу понять как мне это удавалось. Госпожа вывела меня на середину комнаты и привязала к стоящему здесь смотровому столу, так что я мог действовать только одной рукой. Она сказала мне, что идет обедать и будет через час, а я должен ждать ее, не смея менять позу и не опорожняя кишечник. Она сказала, что если она застанет в кабинете грязь, то это будет наша последняя встреча... Я спросил... "а что мне делать, когда мензурка наполнится из катетера". "Отхлебнешь" - был ответ. Пожелав мне удачи Госпожа ушла, заперев дверь и задернув шторы... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Вообще немки не ласковы, если, что не так, отшивают сразу резко и больше не подпускают к себе. Она была в чёрной кожанной юбке, чёрных чулках, чёрном белье и чёрных туфлях на высоком каблуке, усеянных на задней части металическими шипами. Ей под пятьдесят, но в отличной форме. Спортивная, высокая, стройная с небольшой аккуратной грудью. Я подошёл к ней. Мы поприветствовали друг друга, пожали руки с Райнхардом. Я извинился, что не смог прийти по её приглашению в прошлый раз. Она улыбнулась и сказала: "Ничего, сегодня отработаешь. Ты сегодня не один. Ничего... , симпатичные... ." , глянув на Риту и Влада. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Мэри повиновалась. Сет заметил, как вожделенно она уставилась на его сморщенный бессильный пенис, торчащий из расстёгнутой ширинки, и ухмыльнулся. Он сел на кровать у её ног, погладил её по обнажённой толстой попке и раздвинул ягодицы. Круглое коричневое отверстие, смазанное слюной и мокротой Мэри, слегка сжалось под его пристальным взглядом. Взяв вазелин, Сет смазал свой палец и вставил его в тугой анус дочери. Он поглаживал ей прямую кишку изнутри, пока девушка не расслабилась. Её зад слегка опустился и Сет начал вставлять резинового монстра в её девственную попку. Несомненно, Мэри испытывала страшную боль, но вскоре внутри что-то оборвалось, и она вздохнула облегчённо. Елдак вошёл в неё полностью, но он был слишком велик для её неразработанного прохода, чтобы Сет мог свободно двигаться по нему. Тогда он вытащил имитатор и вставил в жопу дочери свой ещё неокрепший член. Так было значительно лучше, и Сет стал ебать свою дочь. Мэри бешено вертела бёдрами, насаживая их на желаемый предмет, и крепко сжимала свои груди. Член Сета, погружённый в попку Мэри, стал набирать силу, и вскоре Сету стало тяжело ворочать им внутри жопки дочери. Поэтому он перевернул её на спину и, устроившись между её бёдер, вогнал хуй в её ароматную пизду, которая приняла его с довольным хлюпаньем. Сет драл дочь так неласково, как не обращался ни с одной из своих женщин. Его окаменевшие яйца хлопались о её задницу, которую Мэри вскидывала навстречу его елдаку. Сет доебал её до конвульсий, а когда они стихли, вытащил свой прибор и облил дочь спермой, хлынувшей невиданным доселе горячим потоком. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Продолжая испытывать возбуждение, я текла не останавливаясь. Поправив на себе одежду, побежала к своим друзьям. Ребята уже хотели начинать меня звать. Отсутствовала я дольше всех. Запрыгнув на седло своего велика я пришла к выводу, что обратный путь домой будет не такой приятный как сюда. Когда начала крутить педали, Женькины плавки давили мне в промежности, натирая всю её область. Стала незаметно отставать от группы. Подъезжая к городу, я себе там так натёрла, что всем сказала, что надо зайти к тётке и пусть меня они не ждут, а сама забежала в первый попавшийся подъезд. Надо было во что бы то ни стало убрать мешающуюся тряпку. Не успела её вынуть, как на верху хлопнула дверь и послышались быстро спускающиеся шаги. Я тогда просто выдернула скользкую, мокрую и горячую ткань и прижав к лобку закрыла всё под латекс. Когда велосипедки спрятали под собой слегка вздувшийся лобок, мимо пробежал мужик. |  |  |
| |
|