|
|
 |
Рассказ №1924
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Пятница, 24/02/2023
Прочитано раз: 18472 (за неделю: 8)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это фигня все, что Бетховен 14-ю сонату о луне написал. Можете взять ноты да посмотреть. Там посвящение стоит. Написал он эту самую "Лунную сонату" одной русской княгине (или графине? - память ни к черту). Написал от неразделенной любви, от душевных терзаний, от плещущих через край страсти и желания. Написал и дружку свому на роялях сыграл. А тот, сытый и довольный жизнью, сидел в креслах, обед переваривал, слушал-слушал да на первой части небось и уснул. А потом проснулся, да и говори..."
Страницы: [ 1 ]
Это фигня все, что Бетховен 14-ю сонату о луне написал. Можете взять ноты да посмотреть. Там посвящение стоит. Написал он эту самую "Лунную сонату" одной русской княгине (или графине? - память ни к черту). Написал от неразделенной любви, от душевных терзаний, от плещущих через край страсти и желания. Написал и дружку свому на роялях сыграл. А тот, сытый и довольный жизнью, сидел в креслах, обед переваривал, слушал-слушал да на первой части небось и уснул. А потом проснулся, да и говорит: "Э, брат Бетховен, дык это ж прям как ночью. Луна там всякая мерещится, небо, кусты... И спать хоцца..." Ничего не сказал ему Людвиг, потому что влюблен был и обращал внимание только на слова предмета своего обожания.
С тех пор минуло много лет. Бетховен помер давно. Друг его тоже помер, слава богу. И красавца эта русская померла, которой сонату написали. Но ничего не изменилось в нашем унылом мире. Все так же не понимают поэтов, все так же влюбляются, все так же создают прекрасное, которое потом перевирают и приспосабливают к себе и своим убогим утилитарным интересам.
Когда не понимают сытые бюргеры - неприятно, но можно не обращать внимания. Когда же не понимает любимый человек - впору вешаться.
Было мне 17 лет. Был я умнее, талантливее, красивше и лучше чем я нынешний. Ко всему этому влюбился я впервые в жизни в эти самые 17 лет. Влюбился так, что стал писать хорошие стихи, ночей не спать и в окно глядеть задумчиво.
- Ты чего, Ковалев, влюбился? - спрашивали у меня преподаватели на парах.
- Влюбился, Элеонора Михайловна! - гордо отвечал я.
- Будешь хамить - выгоню...
"Где же тут хамство? - спрашивал я себя. - Я же честно отвечаю. А она "выгоню!". И еще эти сокурснички ржут, словно я бог весть какую остроту произнес"
Но Таня (имя роковое, как оказалось, для меня), что называется, ноль внимания - фунт презрения. Я ей стих, а она на меня смотрит, словно я ей лягушку мокрую за шиворот бросил. Я ей поэму, а она мне: "Чего тебе надо, ненормальный?" Я ее на дискотеку приглашаю, а она говорит: "Я с другом к родителям на выходные еду!" Я ее в кино зову, а она про то, что ей в библиотеку, я говорю: "Тогда я тоже в библиотеку!", а она: "Нам с тобой в разные библиотеки..."
Вот так я год за ней увивался, а потом женился... на другой. Там было просто помешательсто, с женой то будущей моей. Вспышка страстей, шторм эмоций и шквал чувств... О Тане я и думать забыл - перегорело все.
Прошло два года. Я стал капитанствовать в КВНах, и так получилось, что было у нас выступление в моей альма-матер, которую я успешно закончил к тому времени.
Всю игру мы провели на подъеме каком-то невероятном, соперников мы просто размазали по полу. Короче - полный триумф. Я после игры вылетаю на улицу, еще слабо соображая что к чему. Довольный как слон общаюсь с друзьями, они меня всяко поздравляют, какие-то девочки со мной на память фотографируются, еще какие-то целуют. И вдруг я замечаю, что одна из них слишком долго это делает. Отрываю ее от себя, глядь - а это Таня. Упс...
- Ты меня извини, пожалуйста. Я тогда маленькая и глупая была, - не делая пауз между словами и предложениями говорит она, теребя пуговицу на моей рубахе. - Ты здорово выступал, мне очень понравилось. Ты ведь....
- Тань...- пытаюсь остановить ее я.
- ...на меня не обижаешься? Я твои стихи, ну которые ты мне писал,
- Тань...
- ...все-все сохранила. Я их читаю часто. Мне больше никто стихов не писал... И слов таких красивых никто-никто не говорил...
- Таня!
- Что?
- Тань, прости: пожалуйста. Вон идет моя жена с сыном. Я бы не хотел...
- Извини. Забудь, - говорит она и исчезает. Как оказалось, навсегда.
- ...чтобы она нас услышала, - механически произношу я в пустоту.
Это был первый раз, когда я почувствовал, что вот здесь, только что, изменил своей жене. Первый и, пожалуй, последний раз.
Страницы: [ 1 ] Сайт автора: http://www.ipclub.ru/alexsys/
Читать также:»
»
»
»
|
 |
 |
 |
 |  | Волосы на моей груди щекотали и играли с ее сосками, что добавляло ей чувств. Она подмахивала мне и навстречу, и обратно, поэтому амплитуда увеличилась, и при таком темпе я быстро почувствовал, как у меня подкатило под основание и понеслось по стволу. Еще до того, как я выплеснул в нее первую порцию семени, она начала кончать с сильными спазмами по всему телу и внутри влагалища. Она снова стала выгибаться. Я продолжал фрикции, в тоже время толкая из себя семя. Получалось, что она получала удар по матке сначала членом, потом струей, потом снова все повторялось. Я не останавливался, она пошла на новый круг оргазма, я чувствовал и понимал это. Мой корень и не думал падать! Я снова и снова бил ее им в матку и у меня снова подкатило где-то внизу. В этот раз я смог дать всего два толчка семени в небольшом количестве. После этого я стал сбавлять темп, пока совсем не остановился. Она лежала с широко раскрытыми глазами, полными страсти и счастья. Я медленно опустился на нее. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Наташа нежно сжала мой пятисантиметровой толщины член в кулачок, не отрывая жадного и восхищенного взгляда, медленно обнажила его влажную головку... вдохнула запах, мускусный запах моего сока и взяла головку в свои пухлые губки. Нежно, но жадно, как будто боясь оставить хоть капельку, она промокнула губками весь сок... Стала медленно и нежно подрачивать мой ствол, обхватывая каждый раз его головку губами, впуская в свой ротик глубже и глубже... И я уже взорвался бы ей в ротик от оргазма, но осознание того, что Наташа до отвращения не любит сперму во рту, и удачная доза алкоголя тормозили мой оргазм. Мой член стоял как кол, по телу разливалось глубочайшее возбуждение, от которого, и от осознания происходящего, разрывалось в клочки мое сознание, оставляя меня наедине с закручивающим нас вихрем невероятного и порочного наслаждения... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Жил старик один в каморке,
|  |  |
| |
 |
 |
 |  | Ловил ее губы, облизывал, отрывался, глядел на нее и вновь переплетался языками с моей Ксюхой. Посреди студии раздавались стоны, звуки развратных поцелуев и хлюпанье ее киски. Наслаждаясь сладостью ее губ, я ускорил темп. Стенки Ксюхиной киски туго обхватывали мой член. Я вытаскивал его почти до самой головки, а потом вгонял чуть сильнее, чем прежде. С каждым новым толчком мой ствол все свободнее и глубже погружался в дырку смуглой красавицы. |  |  |
| |
|