|
|
 |
Рассказ №19454
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 12/07/2025
Прочитано раз: 15918 (за неделю: 17)
Рейтинг: 58% (за неделю: 0%)
Цитата: "Многого чего боялись люди в этом лесу. Ходили слухи об оборотне Вильколаке, и про не умело убитого ольховым колом упиера, который бросил свой замок и жил на кладбище, старушки ворожеи, умеющей напускать порчу и засуху. В реке таились говорливые русалки, которые утаскивали в омут зазевавшихся путников. Разбойников, правда, давно не было. Поговаривали, что их извел Вильколак на пару с упиером. Единственный уцелевший умер от страха, рассказав перед смертью об огромном волке, раскалывающем челюстями черепа как скорлупки...."
Страницы: [ 1 ]
Говорят, что это неприятное место. Оно кишит волками, а еще там порой являются призраки. В том краю в полночь выходят злые духи.
И люди исчезают, не оставив и следа. И всякий, кто войдет в эту страну призраков заблудится и не вернется никогда. Нет спасения от вампиров и кровососов. От ходячих трупов, жрущих свою же плоть. От инкубов и суккубов. От оживших мертвецов, крадущихся в ночи и рвущих путников в клочья. Носферату, Неупокоенный, проклятье, что будет длиться до скончания времен. Проклятье Носферату.
(В. Херцог - "Носферату призрак ночи")
"Появилось сказание о волке - оборотне -
чудовище, которое может принимать облик
то волка, то человека, наводя ужас на людей"
(Альфред Брем "Жизнь животных")
В тот год 1668 года большой войны в Речи Посполитой пока не было, но споко1ным и безмятежной жизнь польской шляхты, людей привилегированных но по большей части совсем небогатых, назвать было никак нельзя.
- Что-то ты рано сегодня к деду собралась! - Нахмурилась на дочку мать, панна Радзивилл, женщина очень толстая, капризная, истеричная и злая... - только сапожки новые истопчешь почем зря!
- Сапожки мне дед подарил! - Ганька надула губки.
- Не понимаю, почему он тебя так любит! Сапожки купил! И не вздумай налегать на водку! Опять это старый любитель яблочной водки тебя напоит! Все шляешься к дедушке, а дел в доме невпроворот!
Дедушка из многочисленной родни привечал лишь одну Ганьку. Наверное, потому, что она была очень похожа на его покойную супругу.
- Но мама, он сам наливает! - Ганька захлопала длинными черными ресницами. - Как же можно отказаться?
Дедушка был влиятельным человеком в округе и пользовался большим авторитетом среди соседей.
- А ты куда смотришь, когда он тебе наливает? И зачем полностью все допиваешь? Где же это видно, чтобы шляхидка пьяная возвращалась! Беда мне с тобой, Ганька! И замуж без приданного никто не возьмет! За богатого крестьянина отдать? Соседи засмеют! Хотя постой... - На потном лице мамы появились следы умственной деятельности. - Возьми-ка это! Долго, очень долго для дедушки берегла!
- Что это, мама? - Ганька росла красавицей, была ладненькой, аккуратной, белокожей, одним словом - настоящей польской панночкой. И соседки, глядя ей вслед, всегда говорили: "Порода". Ганька обладала классической красотой панночки: молодая миловидная брюнетка с большими цыганскими глазами и черными изогнутыми бровями.
Отличительной чертой юной панночки была обворожительная привлекательность. Но у породы был один недостаток: денег было мало, точнее совсем не было.
- Возьми, и не вздумай потерять по дороге! Это подарок для деда! Последний!
Мама, да и все родственники Ганьку не любили, завидуя молодости и красоте, а деда ненавидели за скупость, прижимистость и долгую жизнь.
Замуж красавицу Ганьку, бедную панночку тоже не торопились звать, а мама беспокоилась за только старшую дочь и мечтала заполучить дедушкино наследство.
Стараниями деда Ганька была одета по моде: богатый "рантух" - большое белое покрывало, надеваемое на голову. Его белый цвет великолепно сочетался с темным платьем. Старшая сестра не раз покушалась на Ганькину одежду, но была слишком толста для нее.
"Так всегда! Надо для начала старшую дочь отдать, Ванду! И так ей все почести, и самые лакомые куски со стола, и наряды, и женихи, а бы все донашивала, если бы не дедушка! Теперь и дедово наследство ей достанется, а меня, коль докопаются судейские - на плаху! - Ганька не посмела перечить строгой мамочке. - Никто, кроме деда меня не любит, а я его отравить должна!"
Ганна смотрела на мать, которая звенела в шкафу бутылками. "Обязательно к чему-нибудь да придерётся и кого-нибудь жестоко изобьёт... А не найдет - так и мне достанется!"
- На! Отнеси любимому дедушке лекарство! А то старый зажился на этом свете! И не спи по дороге! Путь неблизкий! И телеги тебе не дам! Пешком дойдешь! - Она отдала дочери маленькую склянку. - А не сделаешь, розгами не отделаешься! Выгоню в лес! Там оборотень живет, и всех загрызает! Ты меня знаешь! И на похоронах сэкономлю! Сделаешь - отдам замуж! Слово мое твердое!
Последним словам Ганька не поверила.
"Старшей замужество, а мне яд, и повенчают, с плахой! - поняла девушка, не ожидавшая от матери такой жестокости. - А все потому, что отец считает меня не родной, нагулянной матерью, пока он воевал!" Ганька готова была готова расплакаться от обиды на мать и на свою судьбу.
- Не дрожи ты так! Жид на ярмарке говорил, что ни вкуса, ни запаха! Смерть через полчаса! И не смотри на меня так, как будто я ведьма из Пекла! Забыла подарки от Крампуса? Они давно тебя дожидаются! (Подарком детям от Крампуса, антипода святого Николая, поляки считали розги - прим. автора.) Да что ты стоишь! Иди уже!
"Вот и выбор у меня не богатый! Через страшный лес, пешком! Или на плаху или оборотню на съедение!" - Ганька послушно спрятала узелок за корсаж и отправилась к деду, шепча молитвы, понимая, что идет совершать смертный грех.
Наскоро прошептав молитву, Ганька перекрестилась и вошла в лес.
Наступал сентябрь. Листья потеряли свой изумрудный цвет, постепенно приобретая желтовато-коричневый оттенок, только вечнозеленые туя и ель сохраняли свою окраску. Дули холодные тяжелые ветра, срывающие с деревьев листья и гоня по небу тучи, приносящие затяжные дожди.
Пан Мечислав, дедушка Ганьки, жил за лесом, и если выйти с утра, к обеду можно добраться. "Боязно идти среди вековых елей!" - сердце панночки забилось, как птичка в клетке.
В лесу, как будто рядом выли волки, и мысль, что эти серые разбойники не нападают на людей летом и осенью, а оборотни и упиеры (упыри мужского пола - польск.) только по ночам шастают, мало успокаивала. Вековые деревья стояли, будто живые колонны, пахло прелью и плесенью.
- ШШШ! Не ходи! Не ходи! - Слышалось Ганьке в шелесте древесной листвы.
Многого чего боялись люди в этом лесу. Ходили слухи об оборотне Вильколаке, и про не умело убитого ольховым колом упиера, который бросил свой замок и жил на кладбище, старушки ворожеи, умеющей напускать порчу и засуху. В реке таились говорливые русалки, которые утаскивали в омут зазевавшихся путников. Разбойников, правда, давно не было. Поговаривали, что их извел Вильколак на пару с упиером. Единственный уцелевший умер от страха, рассказав перед смертью об огромном волке, раскалывающем челюстями черепа как скорлупки.
"Святый Боже! - Ганька перекрестилась. -Храни меня от зверей и людей, и всякой нежити. Бог не выдаст! Упиер не съест! Мне бы сейчас глоточек дедушкиной водочки! Чисто для смелости!"
В общем Ганька с удовольствием взяла бы к себе провожатым молодого шляхтича Гневко, но мама его и близко к дому не подпускала: шляхтич, хоть родовитый, но бедный. Денег на приданное нет, а еще старшую замуж отдавать!
Крест между круглых Ганькиных грудей стал теплым. Ганна пошла тише, но ей было тревожно.
- Dzie; dobry, smaczny pany! (День добрый, вкусная пани! - польск.) Мужчина, преградивший панночке путь облеплен с головы до ног болотной тиной, что придавало уродство и без того ужасной полускрюченой фигурой. От незнакомца пахло болотом, сыростью и слякотью. В дополнение к светящимся глазам облепленное тиной лицо украшала пара желтых клыков.
- Куда идешь, красавица? - клыкастый упиер, злобно сверкнул жёлтыми глазами, намекая, что дороги для панночки закончилась.
Ответить Ганька ничего не успела. Непостижимым образом она схватилась за еловую ветку над головой, и оказалась на дереве, обдав вампира дождем из хвои и шишек.
- Слезай, курва! - Упиер высунул страшные клыки. (Курва по-польски очень неприличное слово, обозначающее девушку с сильно пониженной социальной ответственностью - прим. авт.)
- Не слезу!
- А я не уйду! Я ждать буду!
Но тут по дороги показалась телега с крестьянами, запряженная парой волов.
- А вот и обед! - Упиер бросился к телеге и тут раздался выстрел.
- А! А! А! Сволочи! Гады! Солью из мушкета! А! А! А! А! Мам то в дупу! (литературно: вампир кричал, что вступал с чумаками и извращенное половое сношение - прим. авт.) - Хрен вам собачий! - Упиер, лаясь на чумаков и Ганьку мужицкими проклятиями, словно золотарь из Вюрцбурга, убежал отмокать в болото.
Страницы: [ 1 ]
Сайт автора: http://www.proza.ru/2017/05/26/1549
Читать из этой серии:»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
|
|
| |
| | И ведь самое смешное, что я ничего плохого ей не делал, просто когда до оргазма ей оставалось чуть-чуть я слегка притормаживал процесс. Вы скажете я садист - я отвечу что нет я не садист, просто злопамятный и пока эта девочка не научилась, быть в постели послушной и ласковой как котёнок, и не выполнять мои желания старательно и прилежно я не подарил ей что она хотела - бешенный оргазм с криком во всю глотку и полной прострацией минут на пять. | | |
| |
|
| |
| | Спустя какое-то время, Аня зашевелилась, согнула свои ноги в коленях, и подтянула пятки к ягодицам. Теперь, она уже крепко вцепилась своими тонкими пальцами в одеяло, и задвигала тазом в направлении моей руки, как бы подмахивая ей. Поддерживая задаваемый Анютой темп, я обратила внимание, как сильно раскраснелись её щёчки и шея. Дыхание участилось и стало прерывистым, а разгорячённое тело напряглось, как тетива лука. Аня упёрлась дрожащими ногами в кровать, прогнула спину, приподняла свою округленькую попку высоко над постелью и затряслась, как будто в ознобе. Чувствуя своими липкими от слизи пальцами, как пульсирует, тщательно надроченная мною, девичья вагина, я продолжала стимулировать её содрогающиеся стеночки. Внезапно, мощная струя, тёплой прозрачной жидкости, вырвалась из Анютиной писюли, забрызгав наши голенькие тела. Наблюдая как долго и бурно кончает моя подруга, извергая фонтанчик за фонтанчиком, и сопровождая их не громкими протяжными звуками, я всё ещё дрочила её хлюпающую щелку, пока последняя капля влаги, по расщелине меж ягодиц, не скатилась на постель. После этого, Аня тут же обмякла и затихла, изредка подёргиваясь от пос оргазмических судорог. Её глаза, с закатившимися зрачками, были приоткрыты, волосы растрёпаны, а тело покрыта капельками жидкости, впрочем так же как и моё. | | |
| |
|
| |
| | Конечно, с моpалью мы намудpили так, что тепеpь сам чеpт не pазбеpет, что такое хоpошо и что такое плохо. Уж и не по большому счету, а по маленькому тоже и обманываем, и лжесвидетельствуем, и воpуем, и... и все публично, и все вpоде бы не в счет. Да и как считать, если эту печку поpушили. И с чем сpавнивать? А если считать и сpавнивать не с чем, то что остается от моpали?
| | |
| |
|
|
| |
| | Родители уходили на работу, а мы с сестрой забирались на одну кровать, болтали о всяком и одновременно трогали друг друга. Я ложился головой ей на грудь (уже тогда довольно неплохих размеров) и медленно рукой скользил вниз, или наоборот - начинал массировать ей ноги и постепенно поднимался выше и выше, до трусиков, клал туда руку, и постепенно начинал массировать через тонкую ткань её половые органы. Она же в свою очередь играла с моим членом, гладя его через штаны. Нам двоим это, естественно, очень нравилось. Со временем мы начали продвигаться дальше - это случилось случайно, она нечаянно засунула руку мне в трусы и дотронулась до члена - я начал в отместку просить дотронуться до её половых органов, она сначала не хотела, но потом разрешила - и я на секунду ввёл ей палец во влагалище. Это очень сильно возбудило нас обоих. С этих пор наши игры становились всё интереснее - мы могли по часу лежать рядом я с рукой в её трусиках (я тогда уже начитался папиных книжек и знал, где что у неё находится) потихоньку ласкал её клитор, она же в свою очередь легонько поглаживала рукой мой член. Мы не доводили друг друга до оргазма, но возбуждались очень сильно - пока я не предложил, не убегать сестре в туалет, что бы закончить там, а показать мне как она это делает. Она попросила меня о том же и мы, на глазах друг у друга, довели себя до оргазма. Мне очень понравилось, как кончила моя сестра - всё её тело сжал спазм, она громко застонала, а я, приблизившись поближе, что бы рассмотреть во всех подробностях как сжимается, разжимается её влагалище, бурно кончил и оросил спермой её обнажённый живот. Хоть она и довольно резко высказалась по этому поводу, я видел, что ей понравилось. Так мы и продолжали - садились напротив друг друга и мастурбировали. Потом мы перешли на следующий уровень - она мастурбировала мне, а я ей - только делали это не как в начале, а на самом деле, до конца. Мне очень нравилось, как влагалище сестры в момент оргазма сжимает мои пальцы, как будто благодарит за подаренное удовольствие. Самое интересное, что тогда меня интересовали только половые органы моей сестры, её красивой грудью я заинтересовался позже - и стал просить её раздеваться полностью - теперь одновременно с ручной стимуляцией половых органов я губами ласкал её литые груди с большими нежными сосками. Мы росли, и когда мне уже было 16, мы в первый раз занялись настоящим сексом. Это получилось спонтанно - мы хорошенько возбудились, и я, забыв обо всём, вошёл в неё - и лишил свою сестру девственности. Мы были очень возбуждены, и по этому долго продолжаться это не могло - мы быстро достигли оргазма, и я наполнил до отказа свою сестру своей спермой. Потом мы долго ещё боялись, что она забеременеет - но этого к счастью не случилось. | | |
| |
|