|
|
 |
Рассказ №2224
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 24/06/2002
Прочитано раз: 19885 (за неделю: 11)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Она сама пришла к нему и не потому совсем, что хотела его увидеть, а потому, что ей всего-навсего нужна была книжка с рассказами Зощенко.
..."
Страницы: [ 1 ]
Она сама пришла к нему и не потому совсем, что хотела его увидеть, а потому, что ей всего-навсего нужна была книжка с рассказами Зощенко.
Ромка открыл ей дверь. До чего же мила!.. глазки пуговки, тонкие пальчики, нежные запястья, сексуальность и прелесть во всем ее существе. Поздоровались, сели пить чай. Она медленно глотала необыкновенно вкусные обжигающие капельки. Разговор был как всегда сумасшедшим. Слова мазками ложились на его разноцветное полотно: воспоминания , смех, изменница-правда, мечты.
-Почему я не познакомился с тобой раньше него? - прищуренные голубые глаза смотрели на нее, логово правды.
-Ромка, ему уже нет никакого дела до нас: мы с ним расстались и вы больше не общаетесь, -пережитки прошлого, болезненные уколы памяти.
Знакомы давным-давно, очень хорошие друзья. Говорить могут о чем угодно: о философии и сексе, литературе и болезненном состоянии во время менструации. Раньше с ними был еще один человек- Игорь: ей бывший любимый, ему бывший друг. Сколько всего переделано, пересказано в этой квартире... И, помнится, каждую ночь, оставляя уставшего Игорька в объятиях подушки, она бежала к Ромке, чтобы слушать и говорить, говорить, говорить...
Cлова растворялись в воздухе, украдкой прижимались друг к другу...
У Ромки - подруга Лена. Девчонка всей его жизни. Первый раз нечто похожее на чувство. Восторг , внезапный взлет над землею обыденности...Лена... У нее влюбленность, теплота. Где-то там за 1000 километров от дома в Москве в огромном доме с котом, компьютером и любимой дочкой.
-Сказочник он, - говорит она ,- волшебник..
Рассказывает Ромке о Москве, о чувстве, о роли загнанного зверька в узком промежутке, о своей ненужности там и здесь , о великолепии столицы и боли от мизерности своего существования.
Ромка говорит о Всем-Ленкам-Ленке, о половой близости всегда после значительной дозы алкоголя, о желании настоящего чувства, о добре и справедливости...
-Почему же мы не вместе??? - спрашивают глаза друг друга, - почему у каждого своя жизнь, свои слабости, радости и обиды?
У нее - мечта вернуться в Москву... а сейчас - слиться с Ромкой в этой кухне с клетчатыми обоями, прокуренной, душной...мгновение и в вечность.
У него в голове телефонный звонок в Ленкин город, и в тоже время не отпускать бы ту, которая рядом, чей высокий голосок поднимается к потолку.
Жара...
Она улыбается и смотрит на себя в зеркало - как хороша снимает пиджак. Ромка застывает как вкопанный: до чего ж мила!..и забывает, что обещал проводить ее домой.
Знакомая кровать, ставший почти родным запах подушки. все происходит само собой. Память как будто уничтожает целый кусок времени, переход из кухни в комнату, на кровать. Сказанное вмиг забыто. Ромка жмет ее к себе, к своей груди и шепчет:" У тебя есть Колька, а у меня Ленка..." А она дрожит в его руках, ощущая себя нужной на мгновение, на секундочку.
Ночь бесконечно длинная танцует, смешивая мир вокруг.
Руки выгнуты лебедями, ноги согнуты, чуть раздвинуты, как холмы колени. Глаза закрыты... Ах, какая шейка... Теплая, тонкая, бьется на ней узенькая жилка. Пальцы гладят плечо, ключицы, нежатся в ложбинке на груди...Девочка, милая девочка, как можно обидеть такую девочку...
-Знаешь, Ромочка. я так тебя хотела. Я была с Игорем, а хотела тебя. Заполнить тебя собою, быть в тебе. Мы с тобой одно, а с ним как два шарика в бильярде: трахнулись и разлетелись. один в лунку, а другой к остальным, ждать нового удара кием.
-Девочка моя, милая, мне так хотелось разбить ему в кровь физиономию, когда он больно тебе сделал. но не смог, пожалел дурак... Я думал о тебе, о том, как было бы здорово забрать тебя с собой куда-нибудь в горы, чтобы быть вдвоем в целом свете.
Губы стремятся к губам, пьют, вылизывают. Руки сплетаются под невообразимыми углами. Ромка обнимает стройное тело, целует колено, узкую ступню, пальчики на правой ножке. Сгребает ее всю, растворяясь в ней, сгибает ее в дугу... Сокровище, ты такое сокровище... Она плавится как воск в его руках. Он ласкает ее живот своими длинными пальцами. Губами словно впивается в сочную мякоть абрикоса, пьет сок, откусывая кусочек за кусочком. Вдыхает ее запах, прижимая ноздри к липкой коже. Она играет язычком на поверхности его тела , выискивая то, куда стремится всем своим существом. И снова губы мучают губы изысканной пыткой, а тела плетут тончайшее кружево наслаждения. Тело проникает в тело, бедро касается бедра, длинные пальцы растворяются в шелковистой коже. Ноготки впиваются в нее маленькими иголочками. Позвоночники напрягаются, натягиваясь, как струны на скрипке, страсть играет на них смычком. Голубые глаза проваливаются в каре-зеленую бездну. Напрягаются вены, дыхание упивается дыханием. Жгут подушечки пальцев в многограннике ласкающих рук. Животик-мякоть винограда, его запах опьяняет, как терпкое вино. Грудь вздымается оскаленною скалою, вкус плеча напоминает морскую воду. Стрелою, выпущенной из лука, пронзает тела огонь и впитывается в тихий не то всхлип, не то вскрик.
А он все пьет аромат ее плоти, погружаясь в ее бесконечную нежность. Бурлящий поток желания. Язык пляшет полукругами на влажной коже. Ослепительный восторг рождает сладкую истому.
Рома прижимает ее к себе: влекущую, безумно красивую, щекочет ей пяточку.
-Знаешь, какая ты, девочка моя? Слов нет... Сокровище...
Она засыпает, улыбаясь и вскинув заостренные локотки; спит в его руках, раскинув спутанные волосы по подушке. Ромка лежит с открытыми глазами почти до утра, охраняя покоящуюся в ее руках горячность.
День бьет в стекло колоколами света. Она, потягиваясь, расправляет плечи. Рома просыпается одновременно с ней и смеется, ощущая это совпадение. Поцелуй рождает воспоминание об отнимающем силы желании.
Весь день они провели вместе: гуляли, прыгали, смущали прохожих. Кроме них в этом мире никого не существовало. И вдруг...
-Ты не считаешь все это ошибкой?
-Нет. А тебя замучила совесть?
Они снова говорили обо всем: от философии до секса.
-Когда двое любят друг друга, то они становятся одним целым и об измене не может идти и речи. Невозможно изменить себе самому. Но это только в идеале...
...- Знаешь, мы похожи на пару...
И все закончилось. Она забрала Зощенко и вернулась домой. Зарывшись головой в подушку, она поняла , что на этом все. Ей было очень больно.
На пороге Ромкиной квартиры их встретила раздраженная мама. Ромка зашел в квартиру первым...
-Сколько можно бегать по шлюшкам? Ты опять курил на кухне... Я позвоню Ленке и все ей расскажу...
А ты, ты посмотри на себя? С каких это пор подружка Игоря стала ночевать в моем доме, а? Я тебя спрашиваю... Что ты здесь делала?
Слова отталкивались друг от друга.
-Мама, я не спал с ней...
После Ромка пошел проводить ее. У него кошки скребли на сердце.
-Объясни ей, что мы с Игорем расстались.
-И все-таки это несправедливо по отношению к Ленке. И не плачь, пожалуйста, а то мне становится жалко тебя. Мне бы очень хотелось, чтобы ты была счастлива.
Слезы боли, обиды, ниточка, которая оборвалась...
...Она позвонила Ромке через неделю.
-Извини, - сказал он сухо, -мы больше не должны видеться. Мы - дикие дети и не должны быть вместе.
-Мы останемся друзьями?
-Нет, это невозможно.
-Что на тебя так повлияло?
-Мне звонила Лена... И еще, послушай, Игорь очень любит тебя, и когда-то был моим лучшим другом. Я не могу. Прости меня. Я должен стать другим человеком. Да и тебе, мне кажется, тоже стоило бы задуматься над тем, как ты живешь. Ты мне нравишься, ты классная, но у нас у каждого своя жизнь, свои слабости, радости и обиды. Так будет лучше...
Знаешь, Ромка, если бы я умела любить, то я любила бы только тебя.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
|
|
| |
| | Я бросил тесные части одежды девочкам, которые взяли их с выражением радости на лицах. Я задавался вопросом, способны ли они самостоятельно одеться, входит ли это в их базовые знания: в конце концов, большинство людей вероятно, не выдали бы им одежды вообще. Но мой опыт подсказывал, что правильная одежда может быть более сексуальна, чем полная нагота. Но очевидно, они были настолько удивлены по характеру их новых одеяний. Они долго не решались взять их, чтобы надеть, но когда это было сделано, они начали позировали мне подобно супермоделям, без каких-либо указаний с моей стороны. Они показывали самоё сокровенное, что только мог пожелать пещерный человек: конечно, это заставило встать мой член. Приказывая себе успокоиться - у меня будет ещё много времени для неспокойствия позже - я пошёл вниз по лестнице, жестами приказывая им следовать за мной. | | |
| |
|
| |
| | Продолжая стимуляцию сзади второй рукой доктор взял за стоявший член и сказал что это нормальная реакция на происходящее, у 90% мужчин возникает эрекция при массаже предстательной железы. Я его не особенно слушал, потому что возникли ощущения как при мастурбации и я чувствовал что вот-вот кончу, за этим дело не стало и прозрачная жидкость потекла прямо на вовремя подставленное доктором стеклышко, хотя это был не полноценный оргазм. Так у меня взяли анализ. Задний проход с облегчением вытолкнул настойчивый палец, хирург снял перчатку и стал заполнять карточку, а я со все еще не опавшим членом сел ягодицами на прохладную кушетку. Открыв форточку и закурив в кабинете врач что то неторопливо писал в карточке, потом как бы невзначай констатировал, что у меня достаточно эластичный и податливый анус и спросил не балуюсь ли я с мальчиками в попку? Я в изумлении только и смог что покачать в головой в виде отрицания столь сомнительного занятия сексом. Потом удостоился вниманием мой половой орган и я услышал констатацию факта о его необычной форме, хотя в длину он и не превышал 16 см, но был достаточно толстым, а головка и подавно резко выделялась по толщине. На это я ответил, что особенно не приходилось видеть другие члены и я думал что у всех примерно одинаково это. Врач поднялся из за стола, подошел ко мне и со словами "вот и не угадал" распахнул халат и из под приспущенных белых брюк показался предмет его мужского достоинства, в полуэррогированном состоянии. Само происходящее было столь непрогнозируемым, что я молча уставился на его член, он был потоньше моего, но длиннее. Он нетерпеливо покачивался в опасной близости от моего лица, принимая все более полные очертания, и со словами "желаешь попробовать его на вкус?" одной рукой он приподнял головку повыше, а другой подтолкнул мою голову навстречу себе. Горячая плоть с непривычно нежной кожей уперлась в мои полураскрытые от удивления губы, легкий толчок и его плоть погрузилась в меня. Первая мысль была отшатнуться и освободиться от столь не уважаемого в мужском коллективе занятия, но потом какое то чувство любопытства и смирения взяло верх и я пропустил его чуть глубже в себя, обхватив губами уже ствол члена. Ожидания не оправдались и ощущения были достаточно приятными, вот уже член стал совершать легкие возвратно-поступательные движения между моих губ и рука с затылка исчезла, переместившись к яичкам. Доктор стал давать короткие рекомендации что мне делать, и вот с ощущением того, что стал вафлером, я стал сосать его член, а потто и массировать упругие яички Гиппократа. Движения его участились, сам он и его член напряглись, и вот что то потекло по моей гортани, я даже не успел понять что он кончил мне в рот. Вкуса особенно не чувствовалось, просто чуть вязкая жидкость переместилась из его тела в мое. Доктор немного подержал свой уже опадавший орган у меня за щекой и неторопливо вынул его, похлопав под конец головкой по губам. Я сидел уже довольно покорный, облизывая губы и стараясь на него не смотреть. Его же настроение явно улучшилось, с легким смехом он сострил "первый раз не пи. . рас", достал из под стола емкость со спиртом, и стал разводить его водой, на приглашение отметить это событие я согласился. | | |
| |
|
| |
| | Наташа помогла Алёше забраться на стол и быстро раздев мальчика догола, начала вытирать ему попу, изредка поглядывая, как новые нянечки возятся со своими мальчишками. | | |
| |
|
|
| |
| | Она тщательно смазала конус и свой анус перед тем, как лечь на спину на диван и начать медленно вводить его себе в попу. Конус начал медленно расширять мышцы сфинктера. Мая максимально расслабилась и начала мышцами живота выталкивать его из себя, как если бы она тужилась в туалете. Так её учила Марта. В ней уже ничего не было, поэтому ей нечего было бояться испачкаться. Тужась вытолкнуть конус мышцами живота, она продолжала толкать конус, контролируя расслабленное состояние своего сфинктера. Конус начал входить всё глубже и глубже. Она не успела заметить, как он соскользнул внутрь и сфинктер захлопнулся на тонкой части, соединяющей ручку и конус. Теперь он был полностью в ней. Ощущение радости переполняло её. У неё это получилось! Ощущение действительно было странное. Она чувствовала себя как фаршированная индейка. Непрекращающееся давление в попе было возбуждающим. | | |
| |
|