|
|
 |
Рассказ №22369
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 12/02/2026
Прочитано раз: 11692 (за неделю: 9)
Рейтинг: 55% (за неделю: 0%)
Цитата: "Внутри тети Маши было тепло и уютно. Даже не хотелось шевелиться. Член провалился, словно в узкий глубокий сухой колодец, и повис, как ведро на веревке, ни во что не упираясь. Тетя Маша замерла, уставившись в потолок невидящим взором. "Не померла ли сторожиха?". - подумал геронтофил Макаров, но губы ее шептали: "Ванечка, Ванечка, давай!" , и "Ванечка" дал! Он бешено задвигал тазом, то загоняя перевязанный черным обувным шнурком член на всю длину, то почти вынимая его из бабкиной "пещеры". Двигаться было трудно, член не скользил, а терся о шершавые, как наждачная бумага, стенки. Но физиология брала свое, и директор втопил до упора раздувающийся "банан" в скважину тети Маши. Еще мгновение, и член затрепетал, извергая детородную жидкость! Ф-фу, все! Мужик обещал, мужик сделал...."
Страницы: [ 1 ]
Больше двух месяцев Макаров работал директором сельской школы. Оказалось, что это не так уж сложно, тем более, что учеников было только пятеро, а учителей - только одна, симпатичная блондинка Нина Сергеевна, энергичная толстушка двадцати пяти лет. И еще древняя сторожиха:
Ее звали тетя Маша. Каждый вечер к восьми она, мерно постукивая палкой, приходила на работу, спала на диване в директорском кабинете, а утром, тоже около восьми, уходила. Время ее не пощадило. Иные старухи едят без меры, безобразно толстея, тетю Машу жизнь согнула и иссушила, как дерево в пустыне. Одевалась она всегда одинаково. Независимо от погоды на ней было длинное темно-коричневое платье до пола, черный фартук, ватная безрукавка, на голове клетчатый платок, а на ногах - растоптанные, подшитые кожей валенки. Но даже свободная одежда не могла скрыть ее сутулую, почти горбатую спину, впалую грудь и выпяченный круглый живот.
Как-то октябрьским теплым (еще бы, двадцать четыре градуса) вечером директор Макаров засиделся в кабинете до полдевятого, соображая, как бы выкроить из тощего школьного бюджета немного денег на покупку волейбольной сетки и пары ниппельных мячей. Он уже собирался уходить, как в дверь, шаркая валенками, вошла, нет, вползла тетя Маша. Собственно, в стороже при школе не было никакой необходимости. Вряд ли кто-нибудь из немногочисленных сельчан мог польститься на старые парты системы Эрисмана, большой помятый глобус, да старый ламповый неподъемный телевизор "Луч" , принимавший три программы. Да еще ровесник телевизора кожаный сильно потертый диван, на который по-хозяйски уселась сторожиха, расставив ноги в валенках и упираясь подбородком в суковатую палку.
- Что, делов много?
Она не говорила, а шелестела, как старый бумажный лист.
- Закончил. Сейчас ухожу, а, что, мешаю?
- Ни в коём случае. Хотела вот только попросить: спросить:
Она замолчала, пристально разглядывая Вовку выцветшими глазами.
- У тебя с Нинкой-то как?
- Нормально, а что?
- Да так. Рассказывала она, как ты девства ее решил. А дальше что?
- Мы пока не решили. Может быть, поженимся:
- Помирать мне скоро, вот я и хотела: Девица я!
Вовка внутренне похолодел. Эта старая карга решила, что он раза два трахнул по пьянке Ниночку, так и ее... О, черт!
Кажется, он произнес последние слова вслух. Тетя Маша погрозила ему крючковатым пальцем.
- Не зови нечистого к ночи. Только скажешь, а он тут как тут, за плечьми стоит.
Только черт-то здесь один, это - ты, подумал Макаров. Но вслух сказал совсем другое:
- Ваше предложение в высшей степени неожиданно, хотя и лестно. Я в растерянности:
- А что тут растериваться-то? - скрипуче рассмеялась старуха. - Прочисть мне дупло, и вся недолга. Одежу-то снимать, или так? Я ведь по молодости справная была, замуж за Ванечку собиралась, да война помешала. Он, когда повестку-то получил, звал меня на сеновал, да я, дура дурой, сказала: "Вот вернешься, поженимся. Сталин обещал, что война больше двух недель не продлится, побьешь германца, уж, тады:". А вот оно как обернулось.
Она помолчала.
- Ванечкины-то родители аккурат через две недели извещение получили: "Ваш сын пал смертью храбрых:" , ну, и далее, все, как водится. А я все живу. А зачем, сама не знаю... Многие парни подкатывали насчет женитьбы, а я как задумаюсь об ентом деле, так Ванечка и представляется. Смотрит и молчит неодобрительно.
Она снова замолчала, словно пережевывая что-то тонкими губами.
- Так ты уж не откажи, старухе-то, - снова прошелестела она чуть слышно. - Так раздеваться, или так, в одежде будем?
В Вовкиной голове проскочила отчаянная мысль. Девушек он имел, женщин - тоже, а вот старух:
- Сколько же Вам лет, бабушка?
- Да девяносто недавно стукнуло. Так раздеваться?
Макаров тяжело вздохнул.
- Раздеваться!
Тетя Маша раздевалась медленно, аккуратно складывая одежду у диванного валика в ногах, пока не осталась в чем мать родила. Седые волосы на голове были заплетены в куцую косицу, а под животом, наверное, если они когда и были, то выпали от времени. Груди, когда-то большие, повисли пустыми кошелками, но соски еще торчали темными стерженьками, хотя и смотрели в пол. Вовка раздеваться не стал, а лишь приспустил джинсы с трусами и извлек вялый член.
Тетя Маша горько усмехнулась.
- Хороша, нечего сказать!
И продолжила совсем уже шепотом.
- Я вот что придумала.
Она неожиданно ловко достала какие-то веревочки, и одну из них протянула Вовке.
- На вот, перевяжи хуй. Может, и не встанет на меня. А так, глядишь, и затолкаешь, куда следует.
Вовка послушно перевязал член у мошонки обувным шнурком.
- А я сейчас сиськи перемотаю, может, потолще будут.
Она проворно, как Вовка член, перевязала свои пустые груди и выпрямилась, теребя себя за соски, а Макаров с ужасом почувствовал, что его детородный орган наливается силой от рассматривания этой ходячей мумии.
- Так Вы ложитесь поперек дивана, а ноги поднимите повыше.
- Ой, внучек, так не смогу я. Болят мои ноженьки!
Она послушно улеглась на диван, поставив ноги в серых валенках на дощатый пол, а Макаров встал между ее тощих ног, присматриваясь и принюхиваясь. "Если гангрена, то должно пахнуть сыром!" , - вертелась в голове фраза из какого-то фильма. Но сыром не пахло. Пахло сырой землей и немного мочой. Ее половые губы, и большие и малые, истончились и слились со сморщенной кожей, мочеточник вылез из тела сантиметра на два, и висел красноватым стебельком. Клитор, если и был когда-то, то рассосался бесследно. За ненадобностью. А вход во влагалище был почти наглухо закрыт белесой пленкой с тремя маленькими отверстиями. Старая Белоснежка и три гнома. "Надо действовать!" , - подумал Макаров, потому что его член стремительно терял твердость и уменьшался в размерах.
- Сейчас будет немного больно! - сказал директор и надавил головкой на гимен. Вовка мог бы поклясться на Торе, Коране и Библии, что слышал, как с сухим треском лопнула девственная плева тети Маши! Лопнула и осыпалась, как последние осенние листья:
Внутри тети Маши было тепло и уютно. Даже не хотелось шевелиться. Член провалился, словно в узкий глубокий сухой колодец, и повис, как ведро на веревке, ни во что не упираясь. Тетя Маша замерла, уставившись в потолок невидящим взором. "Не померла ли сторожиха?". - подумал геронтофил Макаров, но губы ее шептали: "Ванечка, Ванечка, давай!" , и "Ванечка" дал! Он бешено задвигал тазом, то загоняя перевязанный черным обувным шнурком член на всю длину, то почти вынимая его из бабкиной "пещеры". Двигаться было трудно, член не скользил, а терся о шершавые, как наждачная бумага, стенки. Но физиология брала свое, и директор втопил до упора раздувающийся "банан" в скважину тети Маши. Еще мгновение, и член затрепетал, извергая детородную жидкость! Ф-фу, все! Мужик обещал, мужик сделал.
Еще минут пять Макаров посидел возле блаженствующей сторожихи, которая засовывала пальцы во влагалище, нюхала их и облизывала. Потом привел в порядок одежду и усадил голую старушку за стол.
- А знаешь, внучок, совсем и не больно было! - сказала тетя Маша. - Мне явился Ванечка, такой довольный, кивал головой и улыбался!
- Поздравляю Вас, мадам! - поклонившись, сказал директор Макаров. - Вы стали женщиной! Наконец: только шнурочки с грудей не забудьте отвязать, а то затекут.
На школьном крыльце Вовка окончательно пришел в себя, решил заглянуть на огонек к Нине Сергеевне и снять с себя "проклятие мумии". Над головой светила полная луна, и неслышно летали нетопыри:
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
|
|
|
| |
| | Теперь мы поменялись местами - он встал, а я сел перед ним на колени. Член его так и был снаружи, поэтому мне оставалось только расстегнуть ему джинсы и спустить их до колен, чтобы не мешались. Я осторожно приблизился к его паху и лизнул блядскую дорожку! О, что это была за дорожка! У него вообще практически не было волос на теле, он был весь гладкий, как я всегда называл его - атласный, а в этом месте на ровном фоне белой гладкой атласной кожи был ровный тонкий след маленьких завивающихся волосков, который не спускался с живота вниз, как у других, а, наоборот, поднимался от лобка вверх, к животу и там терялся, уходя в пупок. Я стал буравить языком его пупок, пытаясь понять, куда ушла дорожка разврата, а затем спустился вниз и облизнул член. Он уже почти встал - красавец, около 16 см, он дергался у меня перед глазами, пытаясь встать и отчаянно прося помощи у меня. Я не мог бросить его в беде и так же, как раньше Сережка, сразу взял его целиком в рот. По тому, как он резко стал расти у меня во рту и стучал мне в небо, я понял, что сделал все правильно. Правой рукой я подхватил снизу его яйца и стал их нежно поглаживать, а левую руку просунул дальше между ног и нащупал дырочку безымянным пальцем. Тем временем Сережка схватил меня за голову - видимо, решил отомстить - и стал яростно долбить меня членом в рот и в глотку. Не скажу, что я был в восторге от этого, так как дышать было нечем и периодически хотелось блевануть, но я старался держаться. Пальчиком я прорвался в его тугую дырочку и стал аккуратно двигать им внутри, стараясь нащупать простату. Сережа стал убыстряться, я тоже все быстрее и быстрее двигал пальчиком у него внутри вдоль простаты, пока он не замычал и стал просто стучать по мне клювом как дятел. Я почувствовал, как его сфинктер туго сжал мой палец и тут же Сережка зарычал и мне в горло стали биться струи, одна за другой, мне даже глотать не надо было, они сами стекали внутрь в глотку. Но я отодвинул Сережку немного от себя, и последние брызги попали мне в рот. Он вытащил член и, тяжело дыша, сел прямо голой попой на землю. Я облизнулся. | | |
| |
|
| |
| | А мне естественно хотелось продолжения - но мой "друг" сегодня решил покапризничать, хотя с эрекцией в нормальном состоянии обычно у меня всё в полном порядке. Я приспустил с себя штаны и трусы и посадил её к себе на колени задрав юбку и оттянув трусики-стринги вбок. Наши языки сплелись в страстном поцелуи, и она даже стала сама ласкать свою киску. Мой руки гладили её мягкую попочку и мой пальчик нащупал вход в её маленькое отверстие сзади. Она ласкала свою киску и я массировал вход в её попочку, наполовину погрузив пальчик. Второй рукой я пытался поднять свой членик и она, решив ускорить это процесс, встала на коленочки передо мной и стала облизывать моего "дружка". Затем я взял двумя пальчиками свой член и стал шлёпать её им по губам. Когда он немного окреп я стал потихоньку входить в неё, чувствуя своим членом её текущую соками киску, а затем просто стал насаживать мою зайку на свой хуй. Было так легко и просто с ней, - она у меня на коленях лицом ко мне, я сижу на берёзке и мы занимаемся экстремальным сексом. Мимо нас ещё кто-то прошёл - но нам уже было пофигу. Как-же долго я ждал этого мига - мига обладания самой лучшей женщиной, с которой я когда-либо занимался любовью. Я и не заметил как она стала подмахивать мне своей попочкой и в итоге забилась ещё в одном оргазме. О да - это так приятно ощущать своим членом как сокращаются мышцы у неё в киске - это просто прелесть. При этом она спрыгнула с меня и мой дружочек стал сникать - всё-таки "трава" это зло для меня. Но я хотел тоже кончить, поэтому немного поиграв с "ним" я снова погрузил в неё свой хуёчек - и тут мне времени долго не понадобилось - я брал мою сладкую нежно и не быстро - но скоро уже почувствовал приближающиеся волны оргазма и за 2 секунды до выстрела вытащил из неё свой член - хотя она походу уже в этот момент тоже начала кончать. Я облил себе все трусы своей спермой, бурно кончив. | | |
| |
|
| |
| | Ольга внимательно посмотрела на фото. На нем была полностью обнаженная девушка, со связанными веревкой за спиной руками, связанными ногами, очень близко притянутыми к рукам, насколько это было возможно. На глазах девушки была широкая черная повязка, во рту большой черный шариковый кляп со сбруей. Верхнее кольцо сбруи было привязано туго натянутой веревкой к связанным большим пальцам ног, так, что голова девушки была сильно запрокинута, а ступни ног были почти вертикально. | | |
| |
|
|
| |
| | - Ладно, уходи! Но не забывай, что за то время, что мы с тобой прожили, ты из робкой, закомплексованной, инфантильной, по сути девочки, превратилась в самодостаточную полноценную девушку. Я пыталась помочь тебе хоть немного разобраться в себе. Я хотела научить тебя приемам самопознания. Согласись, ведь ты же раньше и удовлетворить себя самой толом не умела. Ты же не понимала и не различала, что нравится твоему сознанию, испорченному воспитанием, а что нравится твоему телу-храму природы. По сути, это время, которое мы провели вместе, можно смело назвать школой, в которой я заставила тебя получше узнать себя. Возможно, ты сейчас считаешь это несерьезным, может быть даже вредным, но со временем поймешь, как важно познать себя самой, что бы требовать от других удовлетворения твоих истинных потребностей. | | |
| |
|