Рассказ №24294

     Дел было много. Игорь и сам от себя не ожидал такой деловой жилки. Словно, разом все молодецкие забавы стали позади. Друзья уж еле узнавали его, некогда первого задиру и весельчака. Теперь он, весь степенный и важный от свалившейся на него ответственности и не помышлял о забавах. У него даже голос изменились и походка. Ну, ещё бы теперь он глава семьи! Мамка глядя на него, только посмеивалась, но ничего не говорила.
     
     Теперь у них были деньги. Мама даже не скрывала, как она этому была рада. С Чёрного года они бедствовали и это очень сильно угнетало их обоих, и Игоря, и маму, - оба привыкли к совсем другой жизни.
     
     Ещё возвращаясь с похода, он перекупил на Подоле в Киеве долговые закладные четырёх холопов по вире на два года. Да ещё хоть и старую, но ещё крепкую бабу Агафью из потомственных нянек. Это матери в помощь. Сотник Лют улыбался, да подначивал, мол, купи и себе молодую холопку, куда ведь молодому парню без жены и без наложницы? Но Игорь только мотнул головой. Нет, у него каждый золотой был на счету. Конечно, тысяцкий, не покривил душой, из за то, что он отличился изрядно одарил его, это сразу сделало Игоря почитай одним из самых видных женихов Оленича, но ему ещё требовалось поднять на ноги всё хозяйство семьи, что порушили и сожгли поганые в Чёрный год.
     
     И сотник уважительно закивал головой на это решение парня. Оленичи все были с деловой жилкой.
     
     Здесь же на подоле, он купил пятёрку гнедых жеребцов, свиней на развод, с сотню цыплят, с десяток телят, почти целую телегу домашней утвари и слесарных инструментов. Аж душа пела, да дух захватывало от радости. Не забыл про богатые гостинцы матери и сёстрам.
     
     Мать просто обезумела от счастья, что он вернулся живым. Долго плакала, обнимая и прижимаясь к нему всем сердцем. Сёстры, - Машенька, Дарьюшка и Аиша радостно скакали вокруг них. Потом мать чуть не упала в обморок от свалившегося на них богатства, и уже совсем иначе смотрела на Игоря, не как на юного отрока, но уже как на кормильца и главу семьи. Игорь разом вытащил семью из нищеты.
     
     С Андреем, Маром, Ковланом и Мирославом, холопами, что пригнал из Киева, разговор он держал тут же. Все четверо были из долговой ямы. И по - закону должны были отрабатывать свой долг ему, заплатившему за них в киевскую казну, но сроком не более двух лет. Игорь обещался сильно не робить, за хорошую работу зимой отпускать по домам. Не в чести у оленичей было своевольничать и измываться над холопами. Хотя и прошли уже те времена, когда хозяева сажали холопов за свой стол трапезничать одной семьёй.
     
     Уже в первую седмицу быстро отстроили заново коровник и птичник, лес возили плотом с дальнего берега Исхры. Вырыли глубокий холодный погреб, поставили клети и крепкий плетень из дуба. Холопы бодрённые посулами Игоря работали справно, на совесть. Мамка разве что не работала на равных со всеми. С девчонками теперь больше возилась нянька, и у мамы появилось много больше свободного времени.
     
     Игорь всё её окрикивал, да отправлял в дом, заниматься женскими делами, - готовить еду, да ткани ткать. Мама никогда не спорила и всегда послушно уходила. За мать, конечно, Игорь переживал, негоже ей заниматься тяжёлым трудом, но сказать по чести больше ревновал.
     
     На матери отец женился едва минуло ей пятнадцать, а в семнадцать она уж родила Игоря. Сейчас ей шла уже тридцать третья весна. Но никто не мог ей дать и двадцати пяти. Бабы по деревне шушукались, мол, горе и страдания делают её только краше, словно, в насмешку над всеми невзгодами. Была мать в самом соку, ладна станом, миниатюрна, стройна крутыми бёдрами, длиннонога, белокожа. Просто дивно хороша телом. Тугая чёрная коса в пол, материнская гордость. А походка-то у мамы, словно лебедь плывёт. Большая спелая упругая грудь заставляла мужиков аж облизываться, да оборачиваться в след, когда мать шла домой от колодца с коромыслом на плечах. Зарились на мать многие. И даже, несмотря на солидный довесок в лице трёх дочерей, за год к Игорю приходили свататься за мать уже трое. Всех он, конечно спровадил с молчаливого согласия мамы.
     
     Вот и сейчас, когда мама начинала что-то делать рядом с ними, помогать делу, в своём лёгком сарафанчике, у холопов невольно вытягивались лица, а инструменты просто валились из рук и, работа не шла уже никак. Игорь злился и снова прикрикивал на мать.
     
     Соседи часто захаживали к ним теперь в гости. Смотрели, как идёт работа, как возрождается спалённое хозяйство, хвалили.
     
     Вечерами мама жарко истапливала баню. Скидывала с себя одежду, потому, как одетым хоть самую малость в бане оставаться не было никакой возможности, тушила лампадку, дабы в темноте Игорь не узрел её наготы и, проскальзывала в парилку. И только после в предбанник заходил Игорь, раздевался и заходил следом в парилку к матери. Здесь он укладывался на лавку, а мама долго парила его душистыми вениками, натирала терпкими благовониями и мазями, поливала горячей водой, и со знанием дела пальцами разминала и массировала его мышцы. Она говорила, что так его тело быстрее оправится от раны, что получил он в походе. И, впрямь, скоро боли, что бывало мучили его на месте шрама, стала отступать. Но он очень привык к этим вечерним омовениям. Мама не возражала. Она вообще ему никогда не возражала. Очень быстро это стало их традицией.
     
     Игорь вспомнил, что когда-то так каждый вечер точно также они подолгу закрывались в бане с отцом. И теперь каждый раз Игорь, распаренный, разогретый, лежал и млел от рук матери.
     Мама тяжело дышала, трудясь над ним. Она садилась ему на спину, касалась грудью его спины, так что Игорь кожей чувствовал её большие шершавые соски. Это всегда возбуждало его невероятно, так что становилось больно лежать на животе. Он всячески убеждал себя, что собственно с самой матерью это вожделение никак не связано. Всякий раз он старался делать вид, что ничего особенного не происходит. Но его член всё более деревенел, разбухал до огромных размеров, и когда Игорь переворачивался на живот, или поднимался на ноги, конечно, было невозможно не обращать на него внимания, даже в темноте парилки. Пока мать натирала его мочалкой или обливала водой, Игорь то и дело нечаянно постоянно задевал им маму. В темноте он чувствовал мамино замешательство, даже больше смятение и испуг. Или если касался нечаянно рукой её груди, или попки, или бедра. Торопливо одергивал руку. Оба краснели, и стыдливо сопели, всеми силами делая вид, что ничего особенного не происходит. И оба всегда молчали.
     
     После мама выскальзывала из парилки, а Игорь почти всегда сразу же брался за рукоблудие, ибо возбуждение было невероятным. Он упорно гнал от себя образ матери, но он всё - равно, упорно всегда витал где-то рядом. А потом ловил завистливые взгляды холопов. Небось, каждый мечтал так же с ней в баньке-то.
     
     Дома мама всегда делала вид, что ничего не произошло. О том, что происходит в бане они никогда не разговаривали. Но каждый вечер мама снова истапливала баню, и в темноте парилки ждала сына.
     
     ***
     
     Род Оленей жил здесь давно. Настолько давно, что уже и никто и не помнил, кто жил здесь до них. Здешняя земля благодатная, - заливные сочные луга, густые леса, богатые ягодой и зверем. Исхра, - большая широкая река, приток Десны, одаривала рыбой, и позволяла купеческим лодьям захаживать в это благодатное местечко. Но главная сила рода была в другом.
     
     Этой силой был остров. Оленич, - так с приходом на него рода Оленей, стал называться и сам остров, и сама деревня, основанная на нём родом. Как раз на излучине Исхры, где река впадала в озеро Шират, посредине реки раскинулся большой остров, с крутыми берегами, поросший густым лесом.
     
     Старая легенда гласила, что много-много поколений назад, когда предки людей рода Оленей пришли сюда из Большой степи, спасаясь от мести хазар, они избрали своим пристанищем именно этот остров, потому что он мог дать большую защиту, чем любые стены крепости или города.
     
     С тех пор минуло много времён. Не раз война прокатывала через эти края, выжигая и разоряя дотла окрест лежащие деревни и города. Немало воинов рода гибло в этих войнах, но никогда нога врага не ступала на берег Оленича, ибо сделать это было совсем непросто. Берега Оленича обрамляли мощные стены, а сами оленичи слыли в округе умелыми стрелками. Взять поселение штурмом, значило положить здесь немало воинов. Но покуда ни один ворог не прельстился Оленичем настолько, чтобы решиться на такое. Так оно и повелось. Оленичи жили, развивались, распахивали поля по обоим берегам Исхры, разводили скот, ловили рыбу, добывали мёд, делали вино и ткани, торговали, богатели, исправно служили князьям, в чьей руке им доводилось быть, но в лихие годы всегда могли отсидеться на своём острове. Скоро Оленичи уж разрослись до нескольких сот дворов.


Страницы: [ 1 ]

Читать из этой серии:

Читать также:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.