Рассказ №279 (страница 7)

     - Любовнички! - процедила она. - Ну, пора вставать:
     Молодая женщина очень походила на ту, что вела машину Мэм-саиб: темные очки, полувоенные брюки и рубашка, высокие кожаные сапоги. Облик дополняла дубинка на поясе и плеть в руке. Поигрывая ею, женщина начала освобождать их. Сначала отстегнула ремни и вынула из задниц фаллоимитаторы.
     - Тут у вас грязновато! Придется подчистить:
     И перед Евгением предстал стержень, только что извлеченный из попки девушки. Нине досталось его орудие пытки.
     - Чего уставились? Вылизать начисто!
     Оба без колебаний исполнили приказ. Наблюдая за молодыми людьми, сосущими искусственные члены, женщина несколько смягчилась и даже позволила себе пошутить:
     - Теперь вы окончательно сроднились и друг о друге все знаете. Не хватает одного штриха. Вкусно, не так ли?
     Евгений поблагодарил в соответствии с рабским этикетом, Нина последовала его примеру. Фаллоимитаторы были убраны в особый футляр, а женщина приказала пленникам поцеловаться.
     - Да взасос, чтобы было понятно, как вы передаете друг другу свои ощущения, - говорила она с резким акцентом, делавшим приказы еще более суровыми.
     Язык Нины начал совершать вращательные движения у него во рту, еще сохраняя вкус очищенного дилдо. Евгений не испытывал какого-то отвращения, поскольку и Нина получала то же самое, их взаимопроникновение действительно стало полным - насколько возможно у двух рабов.
     Жестокая улыбка исказила тонкие губы женщины в хаки. Она отстегнула связывавшие их цепи и вставила в проколотые соски тяжелые кольца, при ходьбе раскачивавшиеся и вызывавшие странное возбуждение. Затем, приказав Нине одеться и пройти к хозяйке, женщина поставила Евгения на четвереньки и надела на него примитивную упряжь: всунула в рот стержень, к которому крепилась уздечка, и пристегнула на спине небольшое тонкое седло. Затем женщина уселась на раба и, шлепнув его по заднице, приказала вести ее вниз. Здесь уже ожидала Мэм-саиб в сопровождении женщины-шофера, очень похожей на его наездницу:
     - Ты уже познакомился с Ивонной? А это Клодетта; хотя вам не придется часто встречаться, но лучше об этом знать: А теперь расседлай его, пожалуйста, и позволь одеться. Пора завтракать!
     За столом сидела Мэм-саиб и - чуть в стороне от нее - сестры. Нина прислуживала, Евгений ел на полу. Хозяйка занималась отвлеченным разговором, иногда переходя на английский и французский - о состоянии сада, о нужных покупках, о предстоящей загородной поездке и о новой книге по сексологии. При упоминании этого последнего предмета Ивонна фыркнула и разразилась потоком неразборчивых реплик, которые Евгений счел бранными. Хозяйка дома улыбнулась, успокоительно заметив:
     - Ты удивительно несдержанна! Мы-то знаем истинную цену этим писаниям, но дураки всегда найдутся. Не переживай:
     Завершив трапезу, Мэм-саиб сделала Нине знак убирать со стола и приказала Евгению проследовать в свой кабинет. Сестры занялись своими делами, ему следовало входить в курс своих обязанностей. И он без труда справился: письма, электронная корреспонденция, справки: С сокровищами своей библиотеки Мэм-саиб его постепенно познакомила. Здесь были самые редкие издания, в основном девятнадцатого века, посвященные садомазохизму. В перерывах между занятиями хозяйка позволяла ему читать некоторые из них. Особенный интерес вызвала у Евгения книжка "Гинекократия", посвященная женской власти над одним британским джентльменом. Мэм-саиб похвалила его вкус, заметив, что это одно из самых содержательных описаний мужского рабства. И на это сочинение она сама неоднократно ссылалась и даже начала переводить его на русский, чтобы познакомить публику с образцовой продукцией века Виктории.
     Но еще более занимательной оказалась изобразительная коллекция Мэм-саиб. Здесь тоже главенствовали английские раритеты - старинные фотографии, открытки и рисунки, живописавшие разнообразные способы подчинения, наказаний и унижения. Предпочтение, естественно, отдавалось сюжетам, в которых доминировали женщины. "Мужской" раздел был репрезентативен, но не более того. Впрочем, некоторые из старых изображений оказались настолько волнующими, что Евгений возбудился, просматривая их. Это не осталось незамеченным.
     - Тебе стоит напомнить, как обстоит дело!
     Из стола был извлечен двусторонний искусственный член, одним концом которого раба тут же начали содомировать. Мэм-саиб возбудилась от этого и вскоре вставила в свою половую щель вторую головку члена. Она неистово двигала бедрами, все глубже вбивая искусственный пенис в тело раба. Евгений буквально истек спермой, но этот акт был крайне болезненным и унизительным, действительно напоминающим о подчиненном положении вещи.
     К помощи дилдо Мэм-саиб прибегала постоянно, когда ей хотелось расслабиться. По ее знаку Евгений задирал подол своего одеяния и становился на колени на специальном пуфике, опираясь локтями о пол. Госпожа подходила сзади, медленно просовывала гибкое приспособление в его сфинктер и начинала движение, совершая акт, доставлявший ей истинное удовольствие. Хозяйка обычно кончала чуть позже раба, поглаживая его пенис одной рукой, а другой прижимая к себе ягодицы Евгения. Чтобы анальный проход не слишком пострадал от частых вторжений, его часто массировали, смазывали различными кремами и промывали. Эту процедуру, в отличие от прочих, хозяйка не доверяла Нине. Она сама отводила раба в небольшой медицинский кабинет, напоминавший комнаты у доктора Радек, и вставляла тонкий шланг клизмы глубоко ему в задницу. Никогда не изнуряя раба чрезмерно, она заботилась и о своем удовольствии, поскольку отдых ей требовался постоянно.
     Когда Мэм-саиб отбывала на службу, Евгений продолжал заниматься ее делами; недостатков в его работе обычно не обнаруживали. Ивонна и Клодетта не слишком часто с ним встречались, одна проводила немало времени в саду, вторая - в гараже. Но однажды Евгений, рассматривая серию крайне непристойных картинок, отвлекся и разбил стоявший на полу цветочный горшок. Убрать осколки незаметно ему не удалось; вечером Ивонна подробно рассказала о проступке Мэм-саиб и потребовала примерного наказания. Разрешение тут же последовало. Ивонна заявила:
     - Стоит испробовать на нем "цветочный куст". Будет забавно:
     Она тут же принесла букет свежих, сильно пахнущих роз и продемонстрировала его Евгению в присутствии всех остальных обитателей дома. Цветы отличались небольшими размерами бутонов и длинными, слегка изогнутыми шипами. Евгения уложили животом на деревянную скамью, Клодетта уселась ему на плечи, а Нина - на лодыжки. Потом Ивонна натянула толстые перчатки, сжала в руках букет и начала стегать раба по спине, ягодицам и бедрам, требуя уважать цветы и ее труд:
     - Маленький паскудник! Получай, получай еще:
     Шипы оказались не просто острыми, они буквально раздирали коже, добавляя прямо нечеловеческой боли. На его крики мучительница никак не реагировала, пока на спине не осталось ни единого живого места. В эту ночь Евгений не смог заснуть, Нина постоянно делала ему компрессы. Поэтому их в первый раз не связали вместе.
     Та ночь была одной из немногих, когда они не занимались любовью. Евгений понемногу узнал - с недомолвками и полуответами - историю своей партнерши. Нина стала когда-то любовницей Мэм-саиб и одержимо влюбилась в старшую женщину, но не смогла ее заинтересовать и удержать. Когда она поняла, что будет оставлена, она не смогла этого вынести и на коленях умоляла любовницу оставить ее при себе - в любом качестве. Так она стала служанкой в особняке - с тайной надеждой вернуть себе расположение умной и очаровательной (несмотря на ее шрам) хозяйки. Мэм-саиб ни разу не наказывала Нину; пару раз это делали сестры - прислужницы. Такое пренебрежение девушка не без оснований считала признаком презрения. С ней общались только по хозяйственным делам, всячески игнорировали, но она надеялась на лучшее и исполняла все приказы Мэм-саиб, испытывая удовольствие только от ее присутствия, от звука голоса, от сна под одной крышей с той, кому она хотела навсегда подчиниться.
     - Я бы не раздумывая стала ее рабыней, - прошептала как-то раз Нина, - исполнила бы любой приказ. Но ей не нужна рабыня. А раб - нужен. И она действительно что-то чувствует к тебе: Как это, должно быть, прекрасно. И то, что она приближает меня к себе через твое посредство - тоже прекрасно:
     Ни о какой страсти между ними речи не шло. У каждого был свой предмет поклонения, свой приказ, исполнение которого вызывало не меньшее возбуждение, чем самые изощренные ласки. А потому Евгений не обманывался насчет чувств Нины. Он наслаждался ее обществом - одновременно исполняя волю хозяйки и получая от этого удовольствие. Кроме того, из общения с Ниной он немало узнал. В том числе - о судьбе Ивонны и Клодетты. Мэм-саиб встретилась с ними в Италии, где эти француженки с восточными корнями сочетали престижный бордель, больше похожий на камеру пыток. Склонность сестер к насилию была поистине фантастической. У каждой был гарем из пяти-десяти пленниц, подвергавшихся изощренным наказаниям и унижениям, по сравнению порка стеблями роз - просто невинные развлечения. Ценности жизни рабов они не признавали и пару раз доходили до убийства. После одного из таких случаев сестрами заинтересовалась полиция, их дела были свернуты, а самим владелицам борделя пришлось скрыться и стать простыми подручными. В особняке Мэм-саиб у них не было возможности развернуться по-настоящему, и Клодетта с Ивонной были готовы для ублажения садистских желаний на все. Они пороли сами себя и друг друга, достигая предела - недаром форма скрывала почти все их тело. А о своих наказаниях, придуманных ими, Нина говорить не хотела - видимо, слишком мучительны были эти воспоминания.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ]

Читать также:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.