Рассказ №279 (страница 9)

     - Стоит его примерно наказать! - высказалась одна из них, высокая брюнетка с длинными роскошными волосами. - И лучше пусть это сделают слуги:
     Дамы, стерпевшие присутствие раба, изрядно обрадовались возможности использовать его для развлечения. Они, не одеваясь, лишь слегка привели себя в порядок и улеглись на кушетках. Евгений в это время вынес в центр свободного пространства устойчивые деревянные козлы и встал возле них в ожидании дальнейших приказов. В это время вошли Клодетта с сестрой. Ивонна несла в руке увесистый кожаный хлыст с массивной рукояткой, а Клодетта сжимала длинную бамбуковую палку, особым образом расщепленную. Они продемонстрировали всем присутствующим свои орудия, что было встречено одобрительным ропотом. Мэм-саиб приказала рабу опуститься на колени и вынесла приговор:
     - Ты был крайне непочтителен к своим хозяйкам, решив, что твои сексуальные импульсы нам интересны и первостепенны. Кроме того, твое наказание очень мило дополнит наши сегодняшние развлечения. Ты будешь наказан не только потому, что являешься мужчиной и рабом, и не только потому, что мы этого желаем. Это нужно для твоей же пользы. Сексуальные импульсы раба должны контролироваться госпожой и нести ей удовольствие. А ты получаешь радость только от исполнения ее приказа. Уловил? Тогда поблагодари дам и поцелуй орудия.
     Поднесенный к его губам хлыст оказался шершавым, но мягким, а бамбуковая трость - гладкой и очень твердой. Евгений вновь ощутил возбуждение, благодаря присутствующих дам за проявленное к нему внимание и милость. Это вполне устроило Мэм-саиб, и по ее знаку сестры раздели и привязали юношу к козлам и заняли позиции сбоку от них. В это время хозяйка помогла Нине подняться и (лично!) уложила ее на скамейку в алькове. Затем она приказала начать экзекуцию.
     - Ивонна, бей кнутом сильнее; когда он будет достаточно подготовлен, переходи к бамбуку, но здесь будь предельно осторожна! Раб должен быть в состоянии поблагодарить за наказание, когда сойдет с козел: Иначе экзекуция лишена смысла. Не так ли, дамы? Перед нами не мужчина, а подчиненное существо, и от него, независимо от пола, можно получить немало приятного и ценного: Впрочем, договорим позже:
     Первый удар обжег его ягодицы, вызвав болезненный стон. Ивонна продолжала, не ускоряя темп, только меняя угол ударов. Получила свое и кожа спины, и бедра. Запястья и лодыжки Евгения, пристегнутые к стойкам козел, конвульсивно дергались, натягивая кожаные ремешки при каждом ударе. Все тело жгло; однако удары хлыста были не то чтобы щадящими, но как-то смягченными: кожа только растягивалась, кровь не выступала. Евгений начал привыкать к ритму ударов, когда Мэм-саиб заметила экзекуторше:
     - Можно переходить к трости, он уже достаточно подготовлен.
     И тут началась настоящая пытка. Трость жалила, раздирая тело, казалось, проникала до костей. Расщепленные кончики бамбукового орудия касались всех уголков его тела, это была не цельная полоса хлыста, а множество жгучих, мучительных уколов. Евгений уже не сдерживал криков - бессмысленных и невнятных. Он не замечал окружающих, только изредка краем глаза перехватывал заинтересованный, удовлетворенный взгляд кого-то из дам и скорее чувствовал неотступное внимание Мэм-саиб.
     Ивонна прекрасно овладела своим ремеслом. Она знала, в каких пропорциях боль не сводит с ума, а держит наказуемого на грани. Она чередовала разные стили порки - то раздельные, медленные удары, когда трость чуть замирала, коснувшись кожи, то быстрые серии мгновенных касаний, когда бамбуковое жало оказывалось одновременно везде и нигде. Евгений извивался на козлах, только добавляя себе мучительных ощущений, бился головой о край ложа, но ничем не мог укротить боль. Это было страшнее, чем первая подобная экзекуция у мадам Полины: на смену циничной жестокости пришла жестокость как забота, унижение и боль, необходимые ему как рабу, а уже во вторую очередь возбуждавшие присутствующих. Когда он почувствовал, что не может вынести больше, что вот-вот не сможет остановить рвущийся из горла крик и превратится в уничтоженное животное, Мэм-саиб хлопнула в ладоши:
     - Достаточно, Ивонна. Раб получил достойное воздаяние. Теперь он должен поблагодарить тебя за внимание и поцеловать орудия. Живее!
     Отвязанному Евгению понадобилась помощь Клодетты, чтобы привстать с козел; держаться на ногах он не мог и тут же опустился на колени, опустив голову и не сдерживая слез. Он медленно поцеловал хлыст, смакуя это удовольствие, затем прикоснулся губами к бамбуку, слизывая свою кровь с расщепленного тростника. Ивонна приподняла двумя пальцами его подбородок, и Евгений, повинуясь скорее инстинктивно, чем сознательно, произнес:
     - Благодарю вас за внимание и доброту. Наказание было очень полезно. Больше проступок не повторится.
     - Этого хватит, - громко заявила хозяйка дома. - Теперь вы видите, что значит настоящий вышколенный раб. Обратите внимание: он более чем возбужден и готов кончить от назначенного хозяйкой наказания. Но никто не идеален: Что же, уведите его и возвращайтесь. А мы продолжим наши развлечения:
     Поддерживаемый мрачными сестрами, не получившими полного удовлетворения, Евгений, ощущая непрекращающуюся боль каждой клеточкой своего тела, был отведен в маленькую комнату возле холла и брошен на валявшийся там матрас. После чего Ивонна и Клодетта, с сожалением отказавшиеся от дальнейших пыток, вышли, заперев за собой дверь. Он почти сразу потерял сознание. Но прежде, прикоснувшись к пенису, убедился в сильнейшей эрекции, которой не чувствовал из-за боли. И, ускользая от реальности, он разрядился на пол, в пустоту:
     Всю ночь его никто не беспокоил, кроме боли. Наутро дверь комнатушки распахнула сама хозяйка и сделала рабу знак на коленях следовать за ней. На кухне его поджидала миска с едой, которую раб проглотил под наблюдением Мэм-саиб. В гостиной воцарился порядок, ничем не напоминавший о вечерней вакханалии. Измученная Нина, с синяками под глазами и на обнаженной попке, заканчивала уборку. Она же в полном молчании сделала рабу холодный компресс, после чего Евгений должен был как ни в чем ни бывало вернуться к своим обязанностям в кабинете Мэм-саиб. Ему в тот день ни в чем не сделали поблажки - даже в использовании его задницы в перерыве между занятиями. Напротив, хозяйка действовала искусственным фаллосом еще грубее и не разговаривала с рабом ни о чем, кроме текущих дел. Она явно была чем-то расстроена:
     Вечером Евгений рассылал подписчикам очередной номер электронного журнала, в котором увидел свою фотографию - на козлах, с разорванным в бессильном крике ртом. Хозяйка знаком позволила ему прочесть материал "О публичном наказании раба". Весь вчерашний эпизод был здесь описан с предельным натурализмом, а добавилось всего несколько строк - о возбуждающем действии подобных актов и о бессмысленности их в силу животной похоти, слишком сильной в рабах-мужчинах.
     - Как ты считаешь, я права? - И тут же, не дожидаясь ответа, Мэм-саиб продолжила: - Конечно, права. Я думала, что смогу искоренить это в тебе, и ты сможешь занять место рядом со мной надолго. Но рабу нужна слишком долгая адаптация. Женщины чувствуют тоньше, их притягивает не столько физическая сторона. Помнишь фильм, который мы как-то разбирали: "Мое тело - метафора"? Вот для женщины тут все верно. А ты, идеальный в повиновении, интеллектуально одаренный, все равно забываешь в какой-то момент о духовной стороне. И остается плоть - наказываемая и страдающая низменно и бессмысленно.
     - Мэм-саиб, вы считаете меня бесполезным и никчемным рабом? - осмелился спросить Евгений.
     - Ну, этого я не говорила. Ты прекрасный раб: - Она потрепала Евгения по подбородку. - Наверное, я требую слишком многого. Слишком сложно мне подчиняться, да? Но надеюсь, когда-нибудь ты все же вернешься. А теперь пора вернуть тебя постоянной госпоже:

     Расставание с домом Мэм-саиб совершилось через несколько дней. Утром Ивонна подогнала машину к дому. А Евгений был облачен в новый костюм: просторный пеньюар, скрывавший опутавшие его цепочки, поверх него плащ, на ногах дамские туфельки: В этом наряде он вступил в кабинет Мэм-саиб, чтобы получить последние инструкции.
     Хозяйка, как обычно, была занята работой. Критически оглядев раба, она протянула ему конверт:
     - Ира узнает все из этого письма. На словах же можешь передать, что вполне довольна тобой и рекомендую продолжать тебя использовать поактивнее, причем опыт общения с пойдет тебе на пользу. Остальное можешь госпоже не передавать. Я буду следить за твоей судьбой и, если ты достигнешь подходящего уровня, буду рада принять тебя под постоянное покровительство. Ты, как никто из рабов мужчин, способен на это. Скажу больше: работа с тобой заставила меня почти изменить свое мнение о противоположном поле. Но этот последний проступок: Я могла бы убить тебя в самом деле и остановилась лишь случайно. Не забывай о подчинении впредь! У тебя для этого хватит ума и фантазии. А теперь ступай - мне надо работать. Нина передает тебе привет. Вчера она ослушалась и теперь наказана тем, что сидит взаперти и лишена возможности видеть кого-либо. До встречи!
     Все еще не оправившись от удивления, Евгений уселся на заднее сидение автомобиля и покинул коттедж, не переставая возвращаться к пережитому здесь. Значит, он смог стать идеальным рабом - но недостаточно хорошим для этой великолепной госпожи. Чего же ему не хватает? И как расценивает это Ира? Он столько узнал - быть может, слишком много? Как применить эти знания - вернее, как их решит применить госпожа?


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ]

Читать также:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.