|
|
 |
Рассказ №613
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Суббота, 30/04/2022
Прочитано раз: 25570 (за неделю: 2)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "О том, как я мастурбирую, наверное, можно говорить часами, тем более, если слушатель благодарный. Можно долго и красочно описывать, как я себя ласкаю, например, водой, находясь в ванной, или через джинсы, сидя над книгой за своим огромным письменным столом, боясь, что кто-нибудь войдет, или на полу в своей комнате, когда, наоборот, квартира пуста, или на кухне за просмотром какого-нибудь фильма или за разговором с тобой… Да мало ли мест и способов доставить себе удовольствие! Однако особое мест..."
Страницы: [ 1 ]
О том, как я мастурбирую, наверное, можно говорить часами, тем более, если слушатель благодарный. Можно долго и красочно описывать, как я себя ласкаю, например, водой, находясь в ванной, или через джинсы, сидя над книгой за своим огромным письменным столом, боясь, что кто-нибудь войдет, или на полу в своей комнате, когда, наоборот, квартира пуста, или на кухне за просмотром какого-нибудь фильма или за разговором с тобой… Да мало ли мест и способов доставить себе удовольствие! Однако особое место в этом списке занимает моя собственная постель, где рождаются почти все фантазии, и где они и находят свое воплощение в жизнь. Чаще всего я мастурбирую в постели ночью, перед сном, когда воображение терзает своей необузданностью и безграничностью, и тогда в ход идут разные подручные средства, имеющиеся в доме в неограниченном количестве: дезодоранты (от самого тонкого, который ныне нашел приют в Марьино, до такого большого, что ты удивился бы, как он вообще влезает в меня), прищепки (самые сильные, которые я могла найти), механический карандаш (не такой острый, как иголка, поэтому диапазон его применения собственноручно - шире) и т.д. и т.п.
Действо начинается с того, что я тихо включаю музыку, беру все то, что может мне пригодиться, и кладу рядом с постелью. Света нет. Я ложусь и, несмотря на то, что в комнате жарко (а с течением времени станет еще жарче), по пояс укрываюсь одеялом. Мне так нравится.
После разговора с тобой я уже на пределе, возбуждение все растет и требует выхода…
Я опускаю руку вниз, - туда, где сходятся все нервные окончания, где, кажется, нахожусь вся я, превратившись в жаждущую, ненасытную, похотливую плоть.
Палец едва касается волос внизу живота, между ног, но уже чувствуется тепло, исходящее изнутри. Я прижимаю палец сильнее, касаюсь кожи - там, где скрывается вход в мое ласковое лоно. Как все мокро, скользко и горячо! Я немного - совсем чуть-чуть - погружаю палец внутрь, - и словно электрический разряд пронзает меня от низа живота - до груди - до губ - и обратно к низу живота, и, разливаясь огнем по всему телу, возвращается назад и концентрируется в одной точке внутри, где-то на уровне лобка, посылая волны болезненного наслаждения. От этого жидкости внутри меня становится еще больше, и она постепенно растекается мокрым пятном на простыне подо мной. Это приятно…
Палец весь влажный от моего сока, хочется погрузить его в себя или коснуться выше, чтобы ощутить острый укол удовольствия, но я стерплю и не сделаю этого, сдержусь, хотя все мое естество страстно желает ласки. Вместо этого я провожу мокрым пальцем по внутренней стороне одного бедра, затем другого… возвращаюсь, снова окунаю в себя, размазываю влагу по набухшим губкам… немного приоткрыв их обеими руками, снова окунаю палец и провожу им теперь уже по внутренней части больших губ, слегка задевая при этом малые…
Чем ближе я подбираюсь к самому центру удовольствия, тем чаще бьется сердце… В животе - пламя… Соски изнывают от желания быть сжатыми, стиснутыми, зацелованными, облизанными, искусанными… исколотыми… Это желание и дикое возбуждение постепенно превращается в муку, в пытку, причиняя физическую боль, сжигая своей неудовлетворенностью изнутри…
Воображение подливает масла в огонь, и перед глазами одна за другой проносятся непристойные сцены… Вот мы с тобой на полу в твоей квартире, приступ страсти застиг нас так внезапно, что мы не успели добраться до постели. Мои ноги задраны кверху и широко разведены в стороны. Ты необузданно трахаешь меня, входя резкими и грубыми толчками то в одно отверстие, то в другое, вызывая животные стоны и спазмы в груди… Вот я стою на коленях, твой большой, напряженный член у меня во рту. Мои глаза закрыты, волосы растрепались… Ты берешь мою голову двумя руками и начинаешь засаживать мне в рот так глубоко, что я едва могу дышать, - до тех пор, пока горячая, пряная сперма внезапной струей не ударяет в горло… Вот я на своей кровати со связанными за спиной руками, связанными так сильно и крепко, что чуть не вывихиваются. Мне неудобно и больно, и скверное словцо опрометчиво слетает с губ… Этот твой жестоко-хитрый, насмешливый взгляд! Одна твоя рука моментально отвешивает мне сочную пощечину и резким движением опускается вниз, хватая меня между ног и прижимая к кровати. В твоей другой руке, откуда ни возьмись, появляется тонкая, длинная иголка. Ее острие упирается в левый сосок. Секунда, - стремительное давление и адская боль, и иголка на половину своей длины впивается в возбужденный до предела сосок. Пытаюсь криком излить, избавить себя от боли, но ты, зная это, тут же зажимаешь мне рот рукой, и вся моя боль с нестерпимым наслаждением хлынула вниз. Зная и это, ты начинаешь яростно трахать меня рукой - той, что до этого лишь прижимала к постели, - сначала вонзая в меня один палец, потом два и, наконец, три, своими жестокими, хаотичными движениями делая мне еще больнее. Я не могу ни вздохнуть, ни крикнуть… Комната начинает плыть перед глазами в тот момент, когда сладчайший оргазм сотрясает мое истерзанное тело…
Представляя все это, я трахаю себя пальцем, истекаю соком и потею, тяжело дышу и двигаюсь в такт руке. Я больше не могу сдерживаться, я так хочу кончить! Последняя сцена из фантазий настолько эффектна, что моя рука непроизвольно тянется за иголкой, предусмотрительно оставленной рядом с собой. Я беру ее и замираю в предвкушении, я больше не шевельнусь, да это и ни к чему, - острый металл над нежным местом предупреждает любое движение…
Слегка провожу острием по клитору. Мой бедный изголодавшийся клитор, мой маленький твердый бугорок моментально отзывается на эту извращенную ласку и посылает по всему телу неземное наслаждение. Иголка бродит по клитору, исследуя его и, найдя самое чувствительное и самое болезненное место, сразу же впивается в него. Сначала несильно. Ох… Я привыкаю к боли и тогда усиливаю нажим… Снова привыкаю и снова усиливаю… Боль становится все агрессивнее и безжалостнее, терпеть ее трудно и кажется, невозможно. Внутри уже настолько горячо, что этот жар выбивается наружу, все тело покрылось испариной, а ноги под одеялом и вообще мокрые. Зубы сжимаются, я на мгновение останавливаюсь, это затишье перед бурей… В следующий же миг я резким движением, со всей силой, на которую я способна по отношению к своему телу, вонзаю иголку в клитор. Слышу свой собственный короткий крик, и вслед за ним то чувство, что зародилось в животе, а потом разрослось, поглотив каждую клеточку всего моего существа, устремилось во влагалище и там взорвалось небывалым, бурным, всепоглощающим оргазмом. С каждым сокращением мышц я постанываю, но все тише и тише, пока совсем не замолкаю и в изнеможении не погружаюсь в обессиленное небытие…
Ночь с 4 на 5 сентября 2000 г.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
 |
 |
 |
 |  | Мы отлично повеселились! Толя погасил свет со словами: "Темнота - друг молодёжи", да мы и были ещё очень молоды. Мы с ним сняли рубашки с разрешения Томы и Лили, говорили тосты, комплименты девушкам, танцевали, крепко обнимая наших подруг, играли в "бутылочку", потом ещё танцевали, меняясь партнёршами. Было сейчас так необычно-сладостно прижимать к себе жену Толика, целовать в полутьме её в шею и ушко, гладить её по груди и попке, а она и не возражала совсем. Когда Толик и Лиля выходили курить на балкон, Тома страстно целовала меня, а я нахально лез ей под юбку и мял её мягкую попку, весьма туго обтянутую шёлком трусиков. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Начало этой истории уходит в 1989 год. Мне тогда было 14 лет, и зарождавшаяся сексуальная озабоченность пробуждала в голове самые различные картины и выходила в мокрые пятна от ночных поллюций. Это был такой период, когда страшно возбуждался даже от вида голых женских тел, нарисованных неумелой рукой в школьном туалете на стене.
|  |  |
| |
 |
 |
 |  | Андрей как то неуверенно прилег на кровать, а ласковая материнская рука заботливо укрыла молодое тело. Он как то по детски, но нежно и с едва заметным возбуждением прижался к горячему, такому вдруг податливому, непривычно возбуждающе пахнущему женщиной телу, его руки по детски непосредственно обняли тело матери, которая сама как то покорно прикорнула к сыну, не осознавая того что сейчас она для него была не матерью, а женщиной, такой взрослой и возбуждающей, её рука обняла сына, а жаркие, жадные губы прикоснулись к его щеке. И поцелуй этот был не совсем материнский, она сама, не осознавая того , чтот сейчас рядом с ней в постели находиться не просто молодой, горячий мужчина, мозг которого затуманен алкоголем, а её родной сын. Но усталость брала своё. И через какую то минуту он уже сладко засопел во сне, но не ослабляя своих не детских объятий. Вскоре заснула и она. Сон пришел сразу, и снилось ей то , что она так желала на яву. Кто то ласкал её оголенный зад, чьи то пальцы проникли в её уже успевшую потекти щелочку и вдруг, как то сразу она ощутила тяжесть мужского тела, такую желанную, такую нужную сейчас. Мужской поршень начал буравить её текущую вагину, а из полуоткрытого рта раздался стон наслаждения и покорности. Её имели. имел мужчина, лица которого во сне она не видела, и это ещё больше возбуждало её. И вдруг, когда пелена сна как то сразу спала с затуманенного мозга, Татьяна вздрогнула. на ней сверху находился собственный сын. Её кровинушка, который сам не осознавая во сне что он делает, действуя по воле влекущих его гормонов и раскрепощения под действием алкоголя, ёб собственную матушку со всем свойственным молодости пылом. Татьяна частенько была использована собственным мужем во сне, когда она ничего не подозревая спала в кровати, а он изголодавшийся по женщине, мужик, пробывший неделю в рейсе, приезжал домой ночью, тихо открывал входную дверь, наскоро обмывшись в ванной забирался под одеяло к молодой жене и брал её сонной. Поначалу она как то реагировала на это, но со временем так привыкла что могла несколько раз кончить во сне, практически не приходя в себя. Вот и сейчас, пока её сын, одержимый подростковым влечением к женщине, которое располагалось где то между ног, и отдавалось такой приятной тяжесть как только он видел обнажённую часть женского тела, и глубоко всё равно было, кто перед ним-картинка из мужского журнала, его молодая, глуповатая подружка, помешанная на поцелуях или его родная мать, женщина, взгляды на которую особенно щекотали его и без того возбужденное сознание. и вот сейчас, взобравшись на свою родную мать, правда во сне, и не встречая никакого сопротивления, он , даже уже проснувшись в процессе ебли, не мог заставить себя оторваться от такого роскошного тела, а член, набухший как бейсбольная бита, чувствовавщий себя в пизде матери как сыр в масле, готов был взорваться в любую минуту, и глубоко всё равно было в тот момент, что будет потом. И вдруг мать, сонно постанывавшая по началу, но гостеприимно и приглашающе раскинувшая ноги, ещё сонная, когда он только вогнал своего дружка, теперь наверно уже проснулась, но не окликнула, не обозвалась, только стоны стали немного глубже, да руки , безвольно лежавшие до этого на молодых, покатых плечах сына, вдруг с силой обхватили его, и сын понял, что кончать они будут вместе, и мать совсем не против этого. Оргазм был бурный. Молодое тело сына извивалось, стараясь поглубже вогнать фонтанирующий член поглубже в истекающую соками вагину собственной матери, а она, застонав, вдруг почти завыла, заплакав, но тихонько, осознавая что громкий крик может привлечь ненужное внимание дочери, спящей в соседней комнате. Минуту лежали, крепко обнявшись. каждый не знал, что можно сказать в этот момент, каждый чувствовал за собой вину, и каждый из них был просто без ума от этой сладкой вины. и вдруг Андрей почувствовал, как мамины губы впились долгим, совсем не материнским поцелуем. Она сосала его. Язык матери проник в открытый рот сына и вытворял там кульбиты. Истома расползлась по его молодому телу, а молодости усталость не знакома. Через несколько мгновений его член уже был готов к дальнейшей битве, а его собственная мать, обхватив сына за голову руками, шептала на ухо горячими, липкими от его же губ губами:"Мы наверно е сошли с ума?Что мы делаем?Ты наверно ненавидишь меня?"И в то же время голос её был с таким обвалакующим томным шепотом, что только это одно могло свести Андрея с ума. Дыхание перехватывало. В голове опять всё смешалось. "Я хочу тебя, я очень хочу тебя. Будь моей женщиной, это будет наша тайна, только наша тайна. Я постоянно хочу тебя. И утром, и днем, и ночьюВедь отца так часто нет дома. Я ведь могу приходить к тебе?Я с ума сойду, если ты оттолкнешь меня, мама"А руки его в этот момент буквально разорвали на груди у матери ночную рубашку и мяли такие манящие, мягкие, колдовские груди. Он интуитивно понимал что надо делать с ними, а мать, изнывающая под ним от похоти, жажды мужика и ласковых рук родного сына, совсем потеряв голову, уже не мучаясь мыслью как завтра они будут смотреть друг другу в лицо, опять развела ноги, и рукой, крепко сжав, будто боясь потерять, ввела член в своё опять текущее влагалище. . . |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | И однажды случилось то, к чему мы шли все лето. Я не помню, кто из них первый меня поцеловал, и ему ли я ответила поцелуем. Косичка сплелась и не расплестись ни одной прядке. Мы были на песке, между коричневато-серых тетраподов и солнце сияло над этой полянкой бетонного леса. Поцелуи, ласки ладоней, четырех ласковых ладоней на моем загорелом теле. Мои ладони на теплой коже, пальцы в вьющихся волосах. Веревочка купальника на спине, ее мягкий шорох. Лифчик скользнул с груди, губы, губы. Как я тебя хочу, руки, руки. Ласковые мои юные боги. Кто-то целует грудь, кто-то целует ноги. Я тоже тебя прижму, и спину твою поглажу. О боже! Как я тебя люблю и как я тебя жажду! Трусики у колен, губы живот ласкают, а пальцы, а пальцы ах! Мы уже где-то высоко, на облаках., и нет земли и только солнце, только ангелы. Два юных ангела. Как я вас люблю! Идите ко мне, войдите в меня! |  |  |
| |
|