|
|
 |
Рассказ №6230
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 02/06/2005
Прочитано раз: 37934 (за неделю: 41)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Сегодняшнее бесстыдство и распущенность для меня откровение. Откровение и для всех остальных, если судить по окружающим, которые знают ее как примерную и послушную девочку. Притворство это? Влияние второй моей ипостаси, или кого-то связанного с нею? Можно быть распущенным сверх меры в мечтах дома и одновременно образцом для окружающих. Человек с двойным дном. Как и я. Только ее двойственность теперь может исчезнуть, и она станет самой счастливой девчонкой на свете. Может именно этого она и хочет?..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Чтобы выполнить ее просьбу, мне необходимо провести одну операцию - снять трусы. Пришлось покинуть мою прелесть на время подготовки, но я быстро вернулся в исходное положение. Оксаночка обхватила за шею и прижалась своим телом. Мне же надо попасть к ней внутрь. Дружок конечно несгибаем и тверд, но вот попадать в подружку еще не научился. Первые попытки не увенчались успехом, а только позволили нашим органам потереться друг об дружку. Пришлось направлять рукой. Я почти наваливаюсь на Оксаночку, но та молчит и все прижимается ко мне.
Войти оказалось не так уж и просто. Смазки хватало, а вот сам вход в пещерку был узковат, по сравнению с моим инструментом. При этом даже просто найти вход оказалось затруднительно. Однако я справился с этой задачей. Головка уперлась в щелочку и стала медленно раздвигать ее. Ощущение от проникновения в вагину - потрясающие: тепло, давление, смазка, плотный контакт. Я медленно погружаюсь в Оксаночку и наслаждаюсь этим. Сопротивления моему продвижению нет, Оксаночка не кричит и не дергается от боли. Значит она действительно устранила свою природную преграду. Тем лучше. Начинаем фрикции. Как там, в детской поговорке: <Туда, сюда, обратно - о боже как приятно>. Мне действительно приятно. Оксанка вцепилась в меня, не оторвать, часто дышит мне в ухо.
А это что такое? Мой фаллос сдавили мышцы вагины. Ей тоже приятно, она распаляется от моих движений. Насколько я помню, а помню я смутно у нее ощущение от давления фаллоса о внутренние органы должно вызывать волнообразные наплывы напряжения, которые иногда вызывают спазматическое сокращение внутренних мышц, а по телу разливается зуд нетерпения и желания продолжить. Это же напряжение заставляет Оксаночку стонать, что подхлестывает меня.
Постепенно ускоряем темп. Мой инструмент уже не просто твердый, он каменный, и доставляет мне наслаждение. Он утопает в тепле лона Оксаночки, ласкается об ее органы, впитывает ее соки. Мы сами вспотели, и наши тела проскальзывают в такт моим движениям.
А стоять на локоточках, нависнув над Оксаночкой, тяжеловато, но она, кажется, уже начинает подходить к вершине. Вагина сокращается все чаще, и в такт им раздаются стоны моей красавицы. Надо выдержать. Я глубоко проникаю в плоть Оксаночки. Ритмичные движения все-таки делают свое дело. Оксаночка кричит, выгибается, мечется подо мной, а затем вжимается в мое тело. Мне трудно, но я не могу остановиться. Я сам на грани оргазма. Только как мне поступить? О предохранении мы не позаботились, а сразу перешли к любовным утехам. Кончит в Оксанку? Нельзя. Надо выходить. Но ведь хочется.
Моя девочка расслабилась, отпустила меня. Надо пользоваться моментом. Приподняться и лечь сбоку, хоть руки отдохнут. А закончим мы привычным способом. Рукой обхватил ствол и быстро заработал, доводя себя до кондиции.
- На меня, - просит Оксанка, наблюдая за моими манипуляциями.
Направляю ствол в ее сторону. Момент истины близок, он приближается неумолимо, заставляя меня мобилизовать все свои резервы. Струя вырвалась из головки и полетела прямо на грудь Оксаночки. Такого не ожидал и я, зато последующие извержения пришлись ей на живот. На этот раз их было довольно много, так кА я не занимался собой порядочно, если вспомнить все последние события.
Пришло облегчение. Я завалился рядом с Оксанкой. Та прижалась ко мне всем телом, положив руку на мою грудь, закинув ногу и размазывая семя между нашими телами. Ее тело приносило умиротворенность и радость. Я обнял ее, наслаждаясь ее обнаженным телом.
- Ты сводишь меня с ума, - доверилась Оксаночка.
- Ты сама сведешь, кого хочешь, - отвечаю я, целуя в краешек губ. Ее пальчик скользит по моей щеке.
- Я сильно распутная?
- Ты распутна настолько, что нравишься мне.
- Мне так хорошо с тобой, - она устраивается у меня на плече.
- Нам хорошо вдвоем, - подытожил я.
- Да, - соглашается Оксаночка. - Хочу быть вместе с тобой.
- Ты со мной. И внешне и внутри.
- Тебе понравилось? - она вновь подняла голову и смотрит на меня.
- Да. Ты реализуешь мои мечты.
- Как и ты. Вот бы все это заснять.
Оксанка продолжает меня удивлять. Кажется ее сексуальный аппетит очень большой.
- Серьезно?
- Угу. Посмотреть на себя со стороны. Я часто мечтала побыть на месте актрис в фильме или журнале, разглядывала себя в зеркало, думая как буду выглядеть со стороны.
- Выглядишь возбуждающее. Лучше всех моделей и актрис
- Болтун.
- Хочешь сниматься в фильмах для взрослых?
- Вряд ли. Я хочу быть с тобой. Тогда я согласна на все, и все хочу.
- Я твой катализатор.
- Ты дал мне почувствовать себя женщиной. Без тебя я не ощущаю ничего.
- Наговорила:
- Я серьезно, - возразила Оксанка. - Она мне так и сказала: <Ты будешь чувствовать себя женщиной только с ним>.
- Кто сказал?
- Галина Александровна.
- А-а-а. - понял я, и сопоставил некоторые факты. - Поэтому ты мне и заехала по физии?
- Угу.
Их прихожей донесся звук открываемой входной двери. Родители!!! А мы в таком виде!!!
- Встаем, - скомандовал я.
- Зачем.
- Предки вернулись.
- Ну и что?
- Ты не боишься?
- Ни капельки. Я же говорила - с тобой мне ничего не страшно. Пусть видят, что нам хорошо.
- Извращенка.
- Твоя извращенка. - смеется Оксанка. Слава богу, я хоть дверь прикрыл.
Как ни странно, мы продолжаем лежать, тесно прижавшись, и слушаем, как родители хлопочут по своим делам в доме.
- Самая дорогая извращенка, - я крепко целую ее в губы. Она с готовностью отвечает.
- Валик ты спишь? - спрашивает мама из-за двери. Откуда она знает, что я дома? Где мы оставили следы? Кофе? Да. Все? Нет, еще обувь на входе: моя и Оксанки.
- Да, - отвечаю я, - Мы тут с Оксаной, алгебру делаем. Сама Оксаночка, беззвучно смеется.
- Не буду мешать. Только смотри уже поздно становиться.
Мама оставляет нас в покое. Хорошо, что она не обращает на мои странности внимания. Спасибо Наставница. А Оксанка снова устраивается у меня на плече. Ей все нипочем. Но как приятно держать ее обнаженную в своих объятиях. Не хочется думать ни о чем, а просто наслаждаться ощущением тел и чувством близости.
Мы лежим, не шевелясь, минут десять.
- В самом деле, поздно уже. Твои беспокоиться будут.
- Угу, - мурлычет в полусне Оксаночка.
- Оксаночка, ты слышишь меня?
- Угу.
- Женщина, как тебе не стыдно?
- Стыдно, когда нечего показать.
- Встаем, - и первым подаю пример, освобождаясь от ее объятий.
Помыться мы не сможем, придется обойтись пока без душа. Натягиваю трусы, собираю одежду Оксанки и отдаю ей и продолжаю облачаться дальше. Та тоже начинает одеваться, не стесняясь меня. Наблюдать, как собирается женщина, тоже удовольствие, и я не преминул им воспользоваться. Оксанка собралась довольно быстро. Вещей на ней было и так мало. Вот только прическу ей пришлось поправлять без зеркала. Такого добра пока в моей комнате не водилось, а надо, в конце концов, его завести, ведь и мне тоже может оно понадобиться.
- Я готова, - доложила Оксанка.
- Алгебру не забудь, - подшучиваю над ней.
- Я тебе такую алгебру закачу:
- Верю, верю, - спешу ее успокоить ее. - Только у тебя мы алгеброй занимались, здесь - тоже.
- Значит, у нас будет теперь две алгебры. Одна для школы, а другая - для нас двоих.
- Вторая алгебра мне нравиться больше.
- И мне нравиться, - она потянулась ко мне, и я не смог отказаться обнять и поцеловать ее.
- Идем.
Мы вышли из нашего убежища. Мама и папа сидели в зале и смотрели телевизор.
- Я провожу Оксану, - сообщил я им.
- Хорошо, Валик, - обернулась мама.
- До свидания, - скромно попрощалась Оксаночка.
- До свидания.
На улице темно. В наших переулках без освещения можно и ногу подвернуть, если не быть осторожным. Оксаночка идет под руку, и прижимается ко мне. Она ворвалась в мою жизнь, как яркий метеор и застряла в ней прочно и скорей всего навсегда. Смогу ли я порвать с нею? Честно говоря, не знаю, но чувствую, что это не получиться просто. Она вся раскрылась мне навстречу внезапно, бесстыдно, откровенно. Она стала женщиной для Валентина. Для того Валика, который становится Вальрисой, и сам уже многого в себе не понимает. Она действительно поддерживает и стабилизирует мою мужскую половину, и испытывает от этого радость и наслаждение.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
 |
 |
 |
 |  | Я положила руки к нему на бёдра и стала ласкать его член языком. Игорь двигал мою голову, старался ввести поглубже и командовал: "Давай, глубже бери, сучка, мне нравится, как ты сосёшь. Делай побольше слюней, и смотри мне в глаза". Андрей был возбуждён, но не кончал минут 10. Однако меня не отпускал. Тогда я обхватила руками его попку и стала её сжимать. Андрей застонал и кончил прямо мне в рот. Потом вынул член, вытер его о мои губы и сказал: " Сходи, подмойся и возвращайся обратно". Я ушла в ванную. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | В это время Патрик увеличил напор еще больше, от чего кручение стало просто ужасным и Дерек не смог сдержать стон. Джейсон начал массировать его живот по часовой стрелке, чтобы облегчить прохождение воды. Внутренности громко урчали, в них все плескалось и булькало. Мафиози с упоением слушали эти звуки, заставляющие Дерека краснеть от стыда. В раздутых кишках было уже три литра. Живот невыносимо крутило и распирало. Дереку казалось, что вода заполнила его целиком, но это был далеко не конец. Ему предстояло принять еще больше половины. Парень тихонько постанывал, пока четвертый литр перемещался в него. Живот сильно вздулся и округлился, в нем тошнотворно булькала вода. К пятому литру он уже стонал в голос. Вода ужасно распирала его внутренности, кишечник был заполнен почти целиком. Дерек чувствовал, что вода вот-вот польется у него изо рта. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Когда заказанное такси явилось за Лидой, Гриша в полной мере ощутил народную мудрость о наказании за доброе дело. Всего одну ночь он с ней провел, но волком хотелось выть при разлуке. Лида отвела его за угол целоваться: |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | В нашем детстве наступил новый этап. Мы научились ценить друг друга за эти минуты телесного сближения. Я довольно часто просил тебя снять трусики, и ты почти никогда этому не противилась. Я часто на уроках думал о том, как приду домой и снова увижу твою так дорогую мне письку. Думаю, что и ты в школе вспоминала о моём торчащем, как палка, горячем члене. Опыт с Муриком, видимо, убедил тебя, что "от добра добра не ищут", и ты никогда не откликалась на чьи-либо предложения, хотя они и поступали (какой мальчишка не мечтает о сладкой девчачьей письке!". Мы придумывали различные позиции, пробовали соединять наши письки то в такой, то в другой позе. Это нас веселило, иногда забавляло. Помню, как ты в позе сверху никак не могла попасть своей писькой на мой торчащий член: приседала и промахивалась. Наконец, раздосадованная, легла на спину и сказала: "Ну, всё! Не хочу больше! Сделай мне как обычно, а то я устала! . . " И, когда я тебе засунул, ты прикрыла глаза и прошептала: "Совсем другое дело... И почему некоторые девчонки любят сверху? . . " |  |  |
| |
|