Рассказ №733 (страница 4)

     - Words! Words don't come easy! - громко сетовала какая-то певица и тут я был абсолютно с ней согласен.
     Не успел я выкурить вторую сигарету, как приехала Таня. На лице её сияла печать неземного блаженства. Таня опять стала весёлой и разговорчивой. Она с интересом осмотрела результаты моего надругательства над стояком и своё искреннее восхищение заключила следующими словами:
     - Класс!.. А когда ты будешь заканчивать? А то уже десять часов.
     - Точно не скажу. Но часов до 12-ти должен закончить. - Предположил я, стараясь как можно непринужденнее стряхивать пепел на кучу опилок в ванной. Таня явно не спешила предложить мне остаться и я попробовал натолкнуть её на эту мысль обходными путями.
     - Видишь ли, - начал я, - если всё делать на шару, то работы тут не много. Просто через пару лет всё придется переделывать. Дерево - оно ведь воду любит, пока растёт, а когда дерево используется в качестве каркаса в помещениях с повышенным уровнем влажности: Тут моя мысль, плавно скользя по древу, затащила меня в такие дебри технологического процесса, требующего тщательной предварительной обработки каждой детали, что я серьёзно рисковал утонуть в этих расплывчатых определениях. Через пять минут глаза у Тани помутнели и расширились, как у глубоководной рыбы внезапно поднятой на поверхность. До этого она черпала свои знания о строительстве из легендарного справочника по всем вопросам с простыми и понятными любому страждущему формулировками типа: "и сотворил Господь землю, и увидел, что это хорошо". И этого запаса Тане вполне хватало для спокойного круиза по морю жизни. Пополнять багаж знаний ненужным балластом моих слов Таня не очень-то хотела. Эта тема возбуждала её ещё меньше, чем меня сотрудники ГАИ.
     - Делай хорошо. Не надо на шару. - Наконец согласилась Таня. - Мне шара не нужна. Только тебя еще домой везти. Может, ты сейчас закончишь? Пока еще не слишком поздно.
     - Ты знаешь... - Я собрал в кулак свою смелость и с непринужденностью Моисея, выжимающего воду из камня, выдавил из себя: - Я тут подумал над твоим предложением и решил попробовать. Так что можешь не волноваться. Я остаюсь ночевать у тебя.
     - Вот и чудненько! - обрадовалась Таня. - Конечно оставайся! Я тебе постелю в Надиной спальне. Чего ты будешь ездить?!
     Она неожиданно легко разрешилась от бремени сомнений и теперь лицо ее сияло как у японки, удачно сделавшей харакири неоперившемуся мандарину.
     - Я тогда поеду отдохну. - Сказала Таня и, воспользовавшись паникой на бирже моих умственных ресурсов, заняла ванную.
     Я отступил на кухню, там у какой-то подруги наступило озарение, она научилась летать и даже пообещала показать мне океан света. Я выключил приемник, но шум воды в ванной обрадовал меня еще меньше. Я взял пачку сигарет и ушел на балкон.
     Уезжая, Таня пожелала мне спокойной ночи и посоветовала не скучать. Я изобразил улыбку кончающего Кваземоды и ответил, что постараюсь. Когда за Таниной спиной захлопнулась входная дверь, я понял, что чувствовал Наполеон в оставленной Москве.

Часть 5. Утро молодого идиота
     Я провозился до двух ночи, разрабатывая план действий на завтра. И если с методами обработки древесины в ванной все было более-менее ясно, то, каким способом довести Таню до благородного состояния самоотдачи, я так и не решил. Спать хотелось неимоверно, веки слипались как пропитанные олифой заготовки. Тани все не было и где она в этот момент удовлетворяла жажду странствий - можно было только догадываться. Наверное, где-нибудь недалеко, в радиусе 50-ти километров. Определить более точные координаты ее местонахождения приплюснутый на темени глобус головы, раскачивающийся в пушистых облаках дыма, помогал мне мало. "Ладно, буду спать". - Решил я.
     Черт его знает, что в голове у этой Тани, может, она очень стеснительная для такой внешности и под маской безразличия прячется большое и доброе как у Остапа Бендера сердце, жаждущее любви и ласки? Абсолютно безразличной ее не назовешь, и постель мне постелила и горячей воды в ванную предлагала набрать. Может это неспроста? Может быть, я действительно поразил ее воображение своей изысканностью и обходительностью, но она слишком стеснительна и собирается овладеть мной, еще тепленьким со сна, без всяких там прелюдий и интермедий? А иначе с чего бы ей проявлять такую заботу о чистоте моего тела? Да : ясная майская ночь действовала безотказно: ночью любые бредовые идеи кажутся вполне логичными и легко выполнимыми. Недаром многие великие открытия и эпохальные свершения вроде октябрьской революции или лишения девственности совершаются именно под покровом ночи.
     Я тщательно вымылся, уделив особое внимание своему члену, как знать, может и для него в этом доме найдется работенка. Засыпая в новой незнакомой обстановке, я испытывал приятное чувство томления и неизвестности. Мало ли что, а вдруг Таня, когда приедет, действительно захочет мужчину, а я тут как тут, тепленький и свежевымытый.
     Но как следует переспать с этой мыслью мне не удалось. Часов в 5-ть меня разбудили слишком оживленные для такого времени суток голоса, женский и мужской. Предчувствия меня не обманули - Тане действительно понадобился мужчина, но, судя по доносившимся голосам, этим мужчиной был не я. В этом не было ничего сверхъестественного и умом я это понимал. Вот только как объяснить это тупому подсознанию и его напыщенному приятелю либидо?
     Стены заглушали голоса и разобрать отдельные слова было невозможно, но то, что говорившие не молились за упокой, было ясно по частым раскатам смеха. Два часа я пролежал, безуспешно пытаясь решить как вести себя дальше. Голоса утихли, но разбуженная ревность не давала мне покоя. Сильно хотелось выйти посмотреть - кто там такой веселый, но я боялся потерять хладнокровное спокойствие и сморозить какую-нибудь глупость.
     Рыцарь из меня не шибко видный. Морду мне били не часто, но зато качественно, вопреки всем законам философии. Да и то не из-за женщин, все больше по пустякам да по почкам. Больше всего мне досталось зимой 89-го, когда я защищал Родину и честь мундира. Я был тогда в отпуске и, навещая бывших одноклассников, по этому поводу напился до безобразия под чутким руководством Витьки Кашлова, подавшего в отставку после недели добросовестной службы в танковых войсках по статье 7б. У Витьки была уважительная причина - ему не понравился вид за окном казармы. После третьей бутылки водки меня тоже перестал радовать окружающий мир вообще и двое прохожих в частности. Они позволили себе нелестно отозваться о военно-морском флоте. Дуэль была неизбежной. Очнулся я утром без куртки, шапки и ботинок в квартире у Кашлова с адской болью в спине. Из вчерашних обидчиков я запомнил только асфальт. Самое обидное было то, что ботинки я снял сам в соседнем подъезде на пятом этаже и Кашлову, получившему свою порцию с добавкой и приправой под левым глазом, довелось повозиться, прежде чем он убедил меня поменять дислокацию и отбуксировал в гавань своей квартиры.
     Когда мочевой пузырь припер меня к стенке кровати, я решил отбросить сомнения и выйти. В зале никого не было, дверь Таниной спальни была закрыта и я, приободренный таким положением вещей, прошел в санузел. На кухонном уголке, отреставрированном мной в самом начале, лежало спящее тело Романа - нашего осветителя.
     Роман Мочуцкий был веселым молодым человеком 24-ти лет. Он любил жизнь и девушек еще больше чем я. Работал Роман чаще по ночам, освещая, как мог, концерты и шоу, и потому, пользуясь удобным моментом и яркой внешностью скучающего плейбоя, частенько развлекался с опухшими от обилия света, шума, алкоголя и душной атмосферы вседозволенности посетительницами под сенью нивелира в нашей бытовке.
     Год назад у Романа была жена и арендованная квартира, в которой они решили свить уютное гнездышко любви и с этой целью затеяли в квартире ремонт. Во время проведения шпаклевочных работ семейное счастье Романа дало трещину, причем настолько сильную, что он развелся с женой, не успев даже доклеить обои.
     Это случилось полгода назад. Роман ходил злой и даже обещания мифической премии за хорошую работу его больше не радовали. Всем, готовым его выслушать, Роман охотно объяснял причины своих неудач в семейной жизни и говорил, что больше никогда в жизни не свяжется с женщиной, в словарном запасе которой есть хотя бы намеки на слово ремонт.
     Работы у Романа всегда было полно: директор клуба Бухырин раз в месяц покупал очередное чудо осветительной техники, искренне веря, что посещаемость клуба после этого резко увеличится, восхищенные клиенты будут писать ему любовные записки и, завернув их в стодолларовые купюры, кидать в ящик "для жалоб и предложений". Неверные счета и пустые пачки от сигарет, обычно наполнявшие ящик, не смогли поколебать веру Бухырина в людей и он с упрямством, достойным другого применения, продолжал эксперимент. Вешать эти чудеса техники приходилось в самых неподходящих с точки зрения монтажа и обслуживания местах. Ответственность за установку обычно вешали на меня и Валеру Иванова - моего напарника и учителя, постигшего все тридцать девять ступеней столярной школы мастеров и в совершенстве владевшего боевыми искусствами сантехника и монтажника-высотника, а Роман тянул кабели питания и управления. Кроме того, сканеры с пугающим постоянством ломались в строгой пропорции один к одному - один сканер в неделю. Сканеры висели высоко и весили килограммов по сорок. Процедура их ремонта своим постоянством и однообразием опротивела мне больше, чем утренняя зарядка на большом морозильном траулере во время похода к американской земле обетованной.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ]

Читать также:

© Copyright 2002 Лимона. Все права защищены.