|
|
 |
Рассказ №10747
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 09/07/2009
Прочитано раз: 31640 (за неделю: 37)
Рейтинг: 87% (за неделю: 0%)
Цитата: "Будущие солдаты, толкая друг друга, исчезают в дверях казармы, - словно живое существо, казарма стремительно всасывает в своё чрево молодое пополнение, так что буквально через минуту перед сходом в казарму не остаётся никого...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Максим дурачится, и Андрей, подыгрывая ему, дурачится тоже - скорбно кивает головой:
- Выходит, что так - что вы, товарищ сержант, начиная свою доблестную, как вам сейчас кажется, службу, были в тот полный заблуждений период своей молодой жизни слишком наивны... нет, мы, конечно, можем кое-что... ещё как можем! Но мы - обычные парни в камуфляже, и не наше дело - ломать замшелые стереотипы в отдельно взятой воинской части... - говоря это, Андрей хочет посмотреть на часы, чтоб узнать, сколько минут остаётся до вечерней прогулки, но надобность в этом отпадает сама собой: из дверей казармы, толкая друг друга, выскакивают будущие солдаты, и Андрей, непроизвольно ища глазами Игоря, усмехается: - Вон - птенцы на прогулку летят... будут песню нам, старым, петь перед сном. Идём - поприсутствуем...
- Ага, они сейчас, бля, споют... как у этого, бля... у Пушкина: "Чей там стон на Руси раздаётся? Этот стон у нас песней зовётся!" - Макс, говоря это, тихо смеётся.
- Сам ты, бля, Пушкин! - смеётся Андрей.
Рота молодого пополнения бестолково строится и, не в ногу маршируя в бледно-молочном свете фонарей, с песней шагает вокруг казармы, причем песня исполняется так, что слова этой песни - как, впрочем, и мелодия - угадываются с большим трудом, - рота молодого пополнения, то и дело понукаемая с двух сторон резкими сержантскими голосами, делает вокруг казармы круг за кругом - рота молодого пополнения совершает то, что на суровом языке Устава называется вечерней прогулкой.
- Юрчик, бля! - кричит проходящий в стороне боец - парень в форме рядового. - Что вы их водите, как баранов? Их, бля, ебать надо - дрючить на всю катушку, а вы... положите их на землю, и - по-пластунски... с песней по-пластунски - вмиг, бля, шагать научатся!
Голос рядового, проходящего мимо, звучит в весенних сумерках уверенно, бесшабашно и весело, и Юрчик - командира первого взвода - отзывается в ответ так же весело и так же громко:
- Дима, привет! Что в роте у нас нового?
- А хуй его знает! Я на аккорде четвёртый день - в роте почти не бываю... А запахов, бля, ебите - не жалейте! Пусть, бля, привыкают!
Махнув рукой, парень в форме рядового исчезает за углом, - рота молодого пополнения, поравнявшись с входом в казарму, невольно замедляет шаг, но команды "стой!" не слышится, и рота, не в ногу шагая, с песней уходит на очередной круг... будущие солдаты совершают вечернюю прогулку - с песней "гуляют" на свежем воздухе, и каждый, идущий в строю, невольно думает о том мимолётном диалоге, что весело прозвучал в зыбких весенних сумерках, - выдыхая слова патриотической песни, каждый думает о словах неизвестного им Дима, который фантомом возник-исчез на исходе еще одного армейского дня...
- Отставить песню! Рота-а-а, стой! Через пять минут - строиться на вечернюю поверку! Разойдись!
Слова Юрчика - командира первого взвода - звучат громко, уверенно, беспрекословно: сержант не делает пауз между командами, и оттого все слова команд выстраиваются в одно напористо бьющее по ушам предложение, так что между словами не остаётся ни малейшего зазора, чтоб хотя бы на миг задуматься, - властно звучащий голос сержанта направляет, давит, подстёгивает, отметая саму мысль сделать что-либо не так, как это приказано. И так - напористо и властно - командует не только Юрчик. Так командуют все сержанты - командиры отделений.
Будущие солдаты, толкая друг друга, исчезают в дверях казармы, - словно живое существо, казарма стремительно всасывает в своё чрево молодое пополнение, так что буквально через минуту перед сходом в казарму не остаётся никого.
- Завтра дрючим их на плацу - сокращаем свободное время, - говорит Юрчик не спешащим в расположение сержантам, в качестве командиров-наставников прикомандированным, как и он сам, к роте молодого пополнения. - С учетом этого, парни, планируйте свои наказания. А то, блин... полный отстой! С завтрашнего дня начинаем гонять по полной программе. Я с капитаном этот вопрос согласую.
- Может, сегодня их вздрючим - потанцуем "отбой-подъём"... - то ли спрашивает, то ли предлагает командир отделения - черноглазый невысокий Владик; этому Владику, прикомандированному к роте молодого пополнения из автобата, служить еще полгода, и потому он, "стариком" ставший совсем недавно, держится по отношению к дембелям с положенной предупредительностью - не заискивает, не прогибается, но место своё, определяемое внеуставной иерархией, знает четко.
- Хм, какой ты кровожадный... - глядя на Владика, смеётся Артём - командир второго взвода. - Дрючить кого-либо - занятие, конечно, увлекательное, и не только увлекательное, но для иных даже жизненно необходимое - в смысле самоутверждения... особенно, когда ты знаешь, что овца, которую ты дрючишь, сдачи тебе не даст. Но такая дрючка, как правило, происходит не от большого ума и уж тем более не от настоящей силы. А потому дрючить, товарищ младший сержант, нужно осмысленно - дрючить нужно за что-то совершенно конкретное, чтобы тот, на ком ты свои командирские позывы жаждешь поупражнять, четко знал, в чем его провинность... это во-первых. И во-вторых... - Артём - полноценный дембель и потому говорит всё это Владику неспешно, веско, с лёгким налётом отеческого поучения, - во-вторых: провинность должна быть связана с невыполнением положений Устава или распорядка дня - тогда дрючка, адекватная проступку, не только допустима, но даже необходима. В противном случае - возникает неуставщина... товарищ младший сержант.
- Дык... я что? Я ж хочу, чтобы было как лучше, - вмиг отзывается Владик, и сразу видно, что "старик" он ещё совсем молодой.
- Вот-вот! Все хотят, чтобы было как лучше, а выходит, бля... выходит - как всегда. И отчего так выходит, никто не знает.
- А чего здесь знать? - отзывается Толик, прикомандированный к роте молодого пополнения из роты обеспечения. - Нас, когда мы в роту из "карантина" пришли, ебали полгода по-черному... было нас пять "слонов", и летали мы все пятеро от рассвета до рассвета... ну, понятно! Все, бля, летают... так вот: сколько раз мы тогда, в умывальнике кровью отхаркиваясь, искренне говорили друг другу, что сами, когда "постареем", никого пальцем не тронем... и что?"Постарели"... захожу я в умывальник после отбоя, а Валерка, друг мой лучший, метелит ногами салабона, только-только пришедшего с кэ-эм-бэ... я - к нему! Отшвырнул его в сторону. "Помнишь, - кричу, - что мы обещали друг другу? Что мы, когда постареем, козлами не будем! Помнишь?", а он мне в ответ: "Ты ничего не понимаешь! Это - система, и не нам её менять!" Сцепились - орём друг на друга... одним словом, чуть не подрались - в том самом умывальнике, где нас самих ещё не так давно сапогами швыряли из угла в угол... - Толик рассказывает всё это легко, как рассказывают анекдоты, но видно, что история эта для него - не пустой звук. - Салабон приподнялся с пола - смотрит на нас, кровь вытирая, и никак понять не может, в чем его, салажья, ценность, что два сержанта - два "старика" - из-за него, как ненормальные, один одного за грудки трясут...
История эта, рассказанная немногословным Толиком, сержантом из роты материального обеспечения, неожиданно производит впечатление - и вовсе не содержанием, поскольку в содержании всё для всех узнаваемо, а впечатляет та внезапная искренность, с какой Толик всё это рассказывает: за напускной лёгкостью вдруг отчетливо слышатся почти забытые человеческие интонации, и это так неожиданно, что на какой-то миг воцаряется молчание.
- Ну, допустим, сцепились два сержанта - два "старика" - вовсе не из-за салажонка... - нарушая молчание, говорит Андрей.
- Допустим, - кивает Толик. Он мимолетно смотрит на Андрея, и во взгляде его Андрей улавливает мелькнувшее удивление... удивление, вызванное тем, что он, Андрей, увидел в этой истории что-то еще - такое, о чем Толик говорить совершенно не предполагал. - Так вот... я к чему обо всём об этом рассказал? Пока "слонам" было плохо, они искренне думали, что, когда они "постареют", они обязательно сделают "как лучше", а потом они, "слоны" эти, стали "дедушками", и всё получилось - "как всегда"... и Валерка, с которым мы сопли кровавые по ночам смывали, которого я считал своим другом, мне кричит, что это система и что я буду последним лохом, если в систему эту, не нами придуманную, не стану вписываться... вот я о чём! Он кричит мне "система!", и он - прав: это - система! И она не только в армии - она везде: поднимаются люди снизу вверх и тут же напрочь забывают, что делается внизу, и чем выше они поднимаются, тем короче у них становится память... сытый голодному не внимает.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 80%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 44%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 76%)
» (рейтинг: 66%)
|
 |
 |
 |
 |
 |  | А этот членик и ничего, взбодрили его язычком, он и вполне рабочий. Так, пора дальше бороться за своё счастье. И его тоже, он, дурачок, не понимает, что просто мечтает трахнуть меня не только в ротик, но и куда следует! Тут главное - уверенность в себе. Быстренько заваливаем клиента на кроватку, пиджак долой, брюки приспустим до колен, презерватив на хуй, вот так! А маленькая Лотта уже верхом на этом колышке и начинает свою скачку. Я уже давно мокрая, ведь пока правой рукой я дрочила ему, левая рука как-то сама собой, непроизвольно, ласкала мою кисоньку. Так что входит он в меня, как по маслу. Сначала я насаживаюсь на него не торопясь, с чувством, толком, расстановкой. Уф-ф-ф! И как это здорово, вновь ощутить в себе хотя бы такой пенис! Ещё раз, ещё! Только не спешить, только не торопиться! Вот так, вот так, вот еще-о-о-о-у! Нет, не могу, насаживаюсь всё энергичней, глубже и чаще. А этот барашек совсем обомлел. Глаза круглые, как советские пятаки, губы дрожат, из уголка рта слюнка течёт. Но ладони на моей заднице и вполне недвусмысленно поддерживают взятый мной темп. Нравится! То-то же! А что это за звуки добавились к шлепкам моей попки по его брюху и хлюпанью в моей дырочке? Так, во-первых, я ору, но почему так мощно? А-а-а-а, мы орём дуэтом, глаза моего кавалера уже совсем напоминают варёные яйца и цветом, и размером и конфигурацией. Кажется, кто-то заглядывает, но нет, дверь закрыта... Или решили не мешать нашему молодому счастью... Ладно, кто как, а я сейчас уже почти созрела для оргазма! Сейчас, милый, сейчас, вот, ещё чуть-чуть! Вот уже почти, а-а-а-а-а-х!!! |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Ты говорила, что любви нет... "Не любовь это! А влюбленность, которая переросла в привычку, в дурную привычку!". Эта фраза до сих пор крутится у меня в голове. Почему? Разве любить плохо? Ты всегда напоминала мне о том, что это - неправильная любовь и такой любви быть не должно... Черт! Мораль, правила... Да кто вообще придумал такую ерунду?! Разве важно какого пола человек? Неужели это имеет значение, когда любишь? Но ты никогда не отвечала на эти вопросы, а просто закрывала глаза и тяжело вздыхала. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Уморилась бедняжка, ласково подумал я про милую блядушку тётю Любу, целый день на ногах простоять за прилавком обслуживая покупателей и еще вечером выдерживать бешеный молодой напор, своего юного племянника. Спи зая моя сладкая, я потихоньку просунул руку тётке под мышку и взял в ладонь её сиську, прижался к ней нежно целуя ее в шею. Как же хорошо и как прекрасно вот так лежать в темноте, под толстым одеялом, в уютной квартире маминой сестры, когда на улице, мороз и ветер, воет завывает метель. Я лежу голый обняв свою двоюродную тётю, держа засыпая член в ее сочной пизде. Прижавшись к её нежному молодому телу и вдыхая волшебный запах её духов, запах тела женщины, думал я засыпая под вой метели за окном. Как прекрасна жизнь и как хорошо быть молодым!!! |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Евгения долго на меня смотрела и о чем то рассказывала своему парню, я сидел почти рядом, но ничего не слышал, но любовался ее стройным телом, и тут она внезапно встала и направилась в мою сторону. Я как можно быстрее припрятал свой стоячий член и продолжал сидеть, как ни в чем не бывало, думая, что она отошла в туалет, нор она подошла ко мне и заговорила. Опять лирику я пропускаю и сразу к делу. |  |  |
| |
|