|
|
 |
Рассказ №15241
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 02/04/2014
Прочитано раз: 45328 (за неделю: 38)
Рейтинг: 50% (за неделю: 0%)
Цитата: "Здесь убивалось одновременно несколько зайцев - во первых раздетые донага парни будут меньше резвиться и безобразничать, смущаясь своей наготы перед постоянно снующими практикантками и прочим персоналом. Во вторых - не очень то убежишь от медкомиссии без трусов - ни в автобус не сядешь, ни так - по улице до самого дома... И в третьих - это очень удобно для уставших врачей-специалистов - не надо постоянно напоминать призывнику, чтобы он то снимал то надевал свое нижнее белье и тратил на этот процесс драгоценные секунды, которые за день складываются в часы бестолково потраченного времени...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Начну с того, что в те ставшие уже далекими времена прошлого столетия отношение к сексу во всей стране было совершенно иным, чем сейчас.
Особенно для подрастающего поколения.
В школах, на уроках намек на секс был одним из страшных табу.
Любое упоминание про половые органы и их предназначение даже в завуалированной форме могло вызвать гнев учителей, вплоть до срыва урока, а это уж ничем приятным для "болтуна" не заканчивалось...
Вызов родителей, всеобщее порицание, насмешки сокашников - вот мол, попался на повышенном интересе к сексу, значит извращенец и тд и тп...
Тем не менее, все же процесс всеобщей оттепели в политике и образе жизни советскоой семьи сказывался на атмосфере быта и уклада дворовой жизни.
Появилось телевидение, как средство массовой агитации и пропаганды в каждой семье и вместе с ним на экране стали появляться сюжеты, которые в сталинские времена тщательно отсеивались цензурой.
Фильмы про любовь сменялись учебно-документальными кинороликами, где между строк можно было получить кое-какое начальное половое образование.
Вспоминаю, как мы - ребятня советского коммунального двора смаковали подробности "сексуальных сцен" из известной "Бриллиантовой руки" в гостиничной сцене "охмурения" мешковатого Юрия Никулина.
Невероятно сексуальная по нашим понятиям Светличная была для нас воплощением всего запретно-скрываемого и в то же время реально существующего в нашем мире!
Сколько фантазий рождалось в наших ребяческих умах, когда мы, на свой лад, продолжали до бесконечности такую вот сцену очарования мужчины красавицей-женщиной...
К тому времени мы уже выросли из коротких штанишек, - ребятня в возрасте 16-17 лет, однако не забывшая первые запретные уроки в шалаше поздним вечером, когда одна из продвинутых дворовых девочек постарше - Валя Захарова придумывала мальчишкам всяческие запретные задания, связанные с обнажением и демонстрацией половых органов перед девочками... .
Теперь дворовые парни возмужали, прекрасно зная, что может последовать неконтролируемая эякуляция в случае продолжения за грань допустимого флирта с девушкой - но, конечно ни о каком бы то ни было оральном сексе, ни тем более половом акте с дворовыми ровесницами - речи быть не могло (презервативы считались чем-то презрительным, совершенно неподобающим к применению, поскольку о СПИДЕ никто тогда понятия не имел, просто половой акт с презервативом считался в дворовых кругах "западло"... , в то же время был ясен риск преждевременной потери девственности и не дай Бог - случайной беременности подружки. )
Девическая честь - как тогда это называлось - береглась смолоду.
Девушка по каким либо причинам лишившаяся девственности автоматически считалась развратницей, даже шлюхой и осуждалась старшими, становясь своеобразным пугалом для остальных подростков.
Горе было и ее родителям - не уберегли, не сумели до свадьбы сберечь свое сокровище...
Случайные половые акты с ровесницами как правило заканчивались скандалами между родителями соучастников, или еще хуже для парней - публичными комсомольскими собраниями с исключением из комсомола за недостойное развратное поведение.
Строго тогда все было в отношении морального кодекса будущих подрастающих строителей коммунизма.
Так что беседы во дворе подросшей ребятни хоть и касались запретного, но никогда не выходили за известные рамки тогдашней морали и приличия.
К тому же наш двор состоял из детишек интеллигентных семей среднего достатка и никаких пьяных дебошей и скандалов, происходящих обычно в тесных и вечно усталых пролетарских семьях, мы не видели и не знали.
Мы росли стеснительными и стыдливыми и тем более с возрастом эта стыдливость лишь усиливалась из-за понимания усиливающегося своего сексуального начала.
Единственным источником нашего полового образования были случайные отрывки из мед. литературы, выдранные кем-то из учебников и попавшие потом в наши руки.
Валя, как старший дворовый лидер, всегда подкидывала нам нечто новенькое и запретное.
К тому же, она стала проявлять открытый интерес к половому развитию ребят и частенько обсуждала с нами проблемы личной гигиены и даже онанизма.
Не зря она потом выбрала медицинскую специальность - поступила на первый курс медицинского института.
А рассказывать про все это я решил потому, что это необходимо для понимания последующих событий произошедших уже непосредственно со мною.
Итак, Валентина Захарова уже училась на втором курсе мединститута, когда я получил повестку для явки в районный военкомат для постановки на воинский учет.
Ребята постарше в школе (те которым уже было 19, потому что они пошли учиться в 8 лет и заканчивали 11 класс уже совершеннолетними) - получали повестки почти на год ранее и всегда свысока смотрели на неоперившихся одноклассников свысока - ведь они уже мужчины по сравнению с щеглами, которые впервые в жизни пройдут настоящую воинскую медкомиссию.
Так вот, те ребята открыто посмеивались над молодыми - ну держитесь - там на медкомиссии придется раздеваться и совсем нагишом проходить врачей специалистов, которым ассистируют молоденькие студенточки!
Думаю что и для них такая ситуация запоминалась в двольно ярких и незабываемых подробностях.
Что же касается меня, то будучи отличником и паинькой, я и так то в обычной жизни не часто бывал перед врачами - ну разве что в трусах, а чтобы полностью раздетым - никогда.
И поэтому те подробности вызывали во мне бурю чувств и сомнений - как я смогу преодолеть стыд, как я смогу раздетым ходить по кабинетам и не возбуждаться сексуально от всего этого перед симпатичными ровесницами практикантками?
Разрешено ли прикрывать стоячий член во время осмотра?
Не случится ли у меня случайная эякуляция от прикосновений рук врача или тем более девушки медсестры?
Конечно спал я очень плохо, ворочался во сне не в силах преодолеть наплывающую волнами эрекцию...
В назначенное время я уже был в военкомате и увидел множество знакомых по школе ребят ровесников.
Это еще более усилило мое волнение - будь я незнаком с парнями, мне было бы легче преодолеть свой юношеский стыд, а так я очень сомневался не подымут ли ребята меня на смех, при виде моего вставшего заранее органа?
И тем более - я навсегда становился при всем этом объектом воспоминаний в последующей школьной жизни. Причем с юмористической, насмешливой стороны...
Я прекрасно знал насколько эгоистичным и безжалостным бывает окружение из ровесников - уж если прклеют какое прозвище или начнут обсмеивать - то это до конца учебы в школе!
Так что внутренне я содрогался заранее, боясь оказаться посмешищем.
Обстановка в военкомате была напряженной - количество призывников было явно на пределе пропускной способности врачей, так что обеспечение дисциплины ложилось на прапорщиков, командующих "всем парадом" с особым недовольством и презрением к массе необученных и стадных подростков, то и дело норовящих нарушить столь трудно удерживаемый порядок.
Постоянные окрики и команды смирно летали в военкоматском воздухе как толстые мясные мухи...
Чтобы обеспечить оперативность медосмтра чья-то военная голова придумала "рационализацию" - раздеть пацанов заранее, и закрыть раздевалку на замок, оставляя все сообщество нагишом, как и положено было при прохождении воинской медкомиссии.
Здесь убивалось одновременно несколько зайцев - во первых раздетые донага парни будут меньше резвиться и безобразничать, смущаясь своей наготы перед постоянно снующими практикантками и прочим персоналом. Во вторых - не очень то убежишь от медкомиссии без трусов - ни в автобус не сядешь, ни так - по улице до самого дома... И в третьих - это очень удобно для уставших врачей-специалистов - не надо постоянно напоминать призывнику, чтобы он то снимал то надевал свое нижнее белье и тратил на этот процесс драгоценные секунды, которые за день складываются в часы бестолково потраченного времени.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 63%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 54%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 85%)
|
 |
 |
 |
 |  | Она приостановилась, привыкая к новым ощущениям, горячий член как будто заполнил ее всю. "Очнувшаяся" сестра, гладила их обоих, помогая ей, выпрямляя член, когда тот слегка сгибался под напором. Галя останавливалась время от времени, когда боль становилась нестерпимой и немного приподнимала бедра, чтобы снова начать опускать их, навстречу новым испытаниям. В какой-то момент ей показалось что дальше опуститься уже не было никакой возможности, она несколько раз пыталась пройти этот рубеж, но боль заставляла приподниматься. Она хотела уже сдаться, но сестра в последний момент, подтолкнула ее, надавив на попку. Галя вскрикнула и замерла, почувствовав, что мальчишеский член вошел в нее полностью. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Затем Дмитрий встал и мягко и уверенно жестом предложил Оле встать, после чего подвёл её к стене над кроватью, где висел ковёр. Сел перед ней на колени и стал ласково и осторожно обрабатывать своим языком Олину киску. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Оставшись наедине со Светой, дядя Миша не стал терять времени и быстро стащил с нее трусики. Затем введя руку между ее ног, начал аккуратно массировать лобок, постепенно опускаясь все ниже. После легких прикосновений к клитору он ввел сначала один, а затем два пальца во влагалище. К этому моменту она сама широко раздвинула ноги, предоставляя полный доступ. Дядя Миша освободился из объятий Светы. Поглаживая ее по спине и поднимаясь все выше, он достиг шеи и начал легонько наклонять ее вниз. Света подчинилась и стала разматывать полотенце на бедрах дяди Миши. Она не очень любила минет и нечасто баловала им мужа, но в данной ситуации начала действовать охотно, стараясь угодить незнакомому мужчине, который за полчаса до того успел овладеть ее лучшей подругой. Для Светы в этом было что-то притягательно-грязное. Тем более что из парилки уже раздавались громкие Юлькины стоны и шлепки Петра по ее упругому телу. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Мария Александровна усадила её на стул, обернула по шею фартуком, и вытащила из под фартука длинные волосы Лены. Лена плакала. Мария Александровна взяла расчёску и ножницы, провела расчёской ото лба чуть-чуть назад, зажала прядь волос между указательным и средним пальцами и срезала Лене чубчик под корень. Лена зарыдала. Мама сделала второе движение, чуть дальше ото лба и срезала вторую прядь под корень. Лена тихо всхлипывала и хватала воздух. На месте лба оставался короткий ужасный ёжик. А мама продолжала брать пряди дальше к макушке и состригать длинные тонкие волосы лены под корень. Волосы падали на пол и на фартук, а Лена постепенно стала напоминать зэчку. Затем Мария Александровна принялась убирать волосы с боков, и вот уже по бокам тоже ничего не осталось. Мария Александровна слегка наклонилась набок и наконец последний хвостик сзади был со стрижен. Мария Александровна пробовала, но под пальцы уже нигде ничего не бралось. Лена сидела тихо вся красная. По щекам её текли жгучие слёзы. Мария Александровна вставила шнур Брауна в розетку, сняла все насадки, включила машинку и наклонила голову Лены вперёд. Лена ощутила холодное прикосновение Брауна к затылку. Машинка стала двигаться от затылка к макушке. Потом от висков к макушке. Потом, перехватив руку, Мария Александровна тщательно обрила Лене голову ото лба к макушке. Она ловко орудовала машинкой, как будто делала это не в первый раз. Вскоре Лена была полностью обрита под ноль. Почти закончив, мама на всякий случай прошлась ещё несколько раз машинкой ото лба к макушке, разметав последние надежды Лены, что на её голове хотя бы что-то останется. Но это было ещё не всё. Затем Мария Александровна намылила Лене голову и обрила её станком, так, что по окончании голова Лены блестела. Когда всё было закончено, Мария Александровна с облегчением сказала "Ну вот и всё". Лена выскочила из ванной убежала к себе в комнату и заперлась. Она нашла в шкафу старую бандану и обвязала себе голову. Следующее утро было ужасным. Нужно было появиться в школе. Лена шла по направлению к своему классу, стараясь потянуть время. Но рано или поздно это должно было случиться. Она зашла в класс. Не все сразу поняли, почему она в бандане. Подошла Анжелка. |  |  |
| |
|