|
|
 |
Рассказ №21538
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 29/05/2019
Прочитано раз: 55621 (за неделю: 24)
Рейтинг: 34% (за неделю: 0%)
Цитата: "Женщин помогающих по хозяйству и накрывающих свадебные столы, было пять человек, но ни одна из них не могла сравниться по красоте с моей мамой. Все они были колхозницами, с грубыми от тяжёлой работы руками и обветренными лицами. Только у мамы Нины был маникюр на длинных ноготках и красивый макияж на лице. Да и моя мать на работе тяжелее шариковой ручки и папки с документами не держала. А колхозницы которые накрывали в доме столы, только что пришли с фермы, где доили коров и кидали им вилами в кормушки тяжеленный силос...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
- Ты только посмотри Костя. Колбасу где то в магазине дают, на праздник выкинули... .
- воскликнул Толян, увидев знакомого у которого из сумки торчал батон варенной колбасы. Отец тут же подбежал к нему и стал расспрашивать где он смог урвать такой дефицит.
- В " Мясном" колбасу дают, " докторскую " по батону в одни руки... .
- с тоской сказал отец, смотря с нескрываемой завистью вслед уходящему приятелю, такому же забулдыге с завода как и он сам. Которому посчастливилось в этот предпразничный день, купить батон вареной колбасы, да ещё " докторской", жуткого дефицита по тому времени. В нашем захолустном городке, даже ливерной колбасы в магазинах не было а за " докторской" и другими колбасами и мясными деликатесами, нужно было ехать в Москву. Только в столице была в свободной продаже колбаса, вареная и копченная.
- Да далась тебе эта колбаса пап? Наша мать наверное сейчас у тёти Зины в деревне котлеты жарит и домашний холодец с хреном по тарелкам раскладывает... .
- сказал я отцу и у того потекли слюни только от одних мыслей что он скоро будет сидеть за столом в доме у маминой подруги, который будет ломиться, от водки и закусок. В провинции хоть и не было колбасы, но никто не голодал и народ жил сытно, особенно в деревнях. Тётя Зина и её муж, работали в колхозе и тащили от туда все что можно было утащить. Советская власть ограничивала поголовье крупного рогатого скота в личном пользовании. И нельзя было держать свыше пяти коров, но мелкую живность не ограничивал никто, кур, гусей и уток, у тёти Зины было тьма. Благо рядом с её домом находился пруд и корма были считай бесплатные. Машина пшеницы, " зил " самосвал во время уборки, стоила всего три литра самогонки.
Да и сама тётя Зина с фермы пустой домой никогда не приходила, вечером несёт ведро фуражной муки а когда и мешок. В колхозе часто выписывали мясо по низким ценам для колхозников. А кому нужна была колбаса, то к праздникам к седьмому ноября или к Новому Году, отправляли в Москву автобус за колбасой и ехать мог любой желающий бесплатно. Из столицы автобус уже ехал доверху забитый колбасой и с пьяными в стельку колхозниками, довольными что накупили вдоволь колбасы себе, своей родне и знакомым.
- Командир, тормозни тут возле остановки... .
- попросил Толян водителя и тот выполнив его просьбу, остановил автобус на обочине дороги напротив остановки с надписью "деревня Слободка".
- Костя, давай через Слободку в Калиновку пройдём чем по дороге крюк делать... .?
- спросил у меня отец когда автобус остановился на трассе возле остановки.
- Да верно пошли пап через Слободку, километр вокруг фермы нарезать не очень охота... .
- сказал я отцу и мы закурив с ним по сигарете, пошли через овраг в Калиновку, по протоптанной местными жителями тропинке в снегу. Деревня где жила тётя Зина, находилась не на трассе а вдали от неё. Попасть в Калиновку можно было двумя дорогами, по насыпному "большаку", который шёл от трассы мимо животноводческих ферм и колхозных мастерских. Или через овраг разделяющий две соседние деревни Слободку и Калиновку. Нужно сказать что два вроде бы недалеко расположенных села, были полными антиподами друг дружке. Калиновка большое и богатое село в прошлом, судя по добротным каменным домам ещё царской постройки. Даже церковь в Калиновке была, но разрушенная в революцию. А вот Слободка это сборище грязных облупленных бараков сталинских времён и хилых обветшалых домишек. Ещё в старину Слободка слыла местом где селились бывшие каторжники и разная пьянь и рвань. Жители двух деревень, люто ненавидели друг друга и часто сходились в кулачных боях не на жизнь а насмерть.
В революцию люпмпен-пролетарии из Слободки, по полной отыгрались на жителях богатой Калиновки. Сожгли и разграбили дома зажиточных селян и разрушили церковь. Много невинных душ загубили тогда пьяные от самогона и крови сыновья каторжников. Но в девятнадцатом им обратка пришла, налетел на Слободку ночью отряд атамана Юрко Серого и порубал шашками всех жителей деревни, мужчин, женщин, стариков и детей, не жалели никого. Потому что Юрко атаман банды, был выходцем из Калиновки, родителей которого живьем закопали в землю, пьяные коммисары из Слободки. С тех пор много воды утекло и давно нет в живых атамана Юрко Серого, его повесили " красные" в том же девятнадцатом году. Две веками враждовавшие деревни помирились, да и делить им при Советской власти уже было нечего, жители обеих деревень, жили одинаково бедно и работали от зари до зари в местном колхозе.
- Давай на эту дорогу сынок свернем. Она вроде пошире и поплотнее утоптана... .
- предложил мне отец, когда мы спустились с ним в овраг разделяющий Слободку и Калиновку и тропинка по которой мы шли разделилась. Одна более узкая тропка пошла влево а другая широкая на которой виднелись следы двух человек, вела правее. Папаша свернул на широкую тропку и я волей неволей пошёл вслед за ним, хотя нутром чуял что нужно идти по узкой тропинке.
- Толян, у тебя нет в роду случайно родственников Сусанина? Куда ты меня завел... .?
- воскликнул я понимая что мы зашли с отцом по широкой тропе обратно в Слободку, но только с другой стороны оврага. Эту дорогу проделали ещё недавно судя по лежкам на снегу, двое пьяных, которые шли в Калиновку за самогонкой и сами заплутали и мы пошли с отцом по их пьяным следам.
- Прости сынок, я хотел как лучше а получилось как всегда... . .
- с тоской сказал Толян, глядя в сторону оврага за которым его ждала халявная выпивка и вкусная еда.
- Да ладно пап не переживай бывает. Да успеем мы ещё к тёте Зине, время только час а "молодые" к двум приедут. Пошли лучше обратно на тут тропинку, по которой первый раз шли... .
- предложил я отцу и мы полезли с ним по склону, черпая ботинками холодный жгучий словно колючками снег, на ту самую узкую тропинку, протоптанную нормальными людьми а не алкашами на которую мы свернули.
- Ого, Толян привет, ты через овраг что ли шёл кореш? Смотрю весь в снегу. И парня за собой потащил. Что по дороге то не пошёл, её недавно трактором чистили... .
- поздоровался с отцом и со мной бородатый мужик, одетый в видавшем виды овчином полушубке и в облезлой местами кроличей шапке. Судя по его непрезентабельному виду, мужик этот был потомок люмпен-пролетариев из Слободки, пришедший в Калиновку " на сенцы". Поздравить " молодых" и перегородить им дорогу со своими собутыльниками, чтобы получить от них положенный в таких случаях " выкуп" водкой и закуской.
- Здорово Колян, да бес попутал, хотел побыстрее добраться, срезать путь через овраг и заблудились с сыном. Пришлось по сугробам лезть... . .
- ответил мужику мой отец, судя по всему своему давнему знакомому, с которым выпили не одну бутылку водки.
- А " молодые" ещё из города не приехали... .?
- спросил у друга Толян, закуривая сигарету и отряхивая с ботинок и штанов снег.
- Да если бы приехали я уже бы тут не стоял. Сами с мужиками с утра их ждем чтобы дорогу перегородить. Замерзли как черти а уити домой погреться боимся, вдруг в за это время приедут? Нет лучше тут постоим и померзнем, но бутылкой от нас Зина не отделается, минимум трехлитровую банку самогонки с неё сдерем... .
- сказал Толян моему папаше и кивнул головой на двух своих приятелей, пришедших вместе с ним к дому тёти Зины, чтобы по русскому обычаю, перегородить дорогу "молодым" когда они приедут домой из ЗАГСа. У одного из стоящих поодаль мужиков, приятелей Коляна, в руках был длинный и широкий красный пояс. Которым они собирались перегораживать дорогу машине с молодоженами.
- Костя, а ну иди сюда. Нечего с алкашами стоять, давай в дом столы поможешь расставить... .
- крикнула мне мать выйдя на крыльцо с сигаретой в ярко накрашенных губах покурить. На матери была одета чёрная юбка по колено и зелёная вязанная кофта. Свои белые импортные сапожки Нина сняла и на ногах у неё были привезенные с собой туфли. Красивое лицо у мамы было красным, то ли от жары в доме, то ли от выпитой рюмки водки с подругами. Второе было более очевидным, мать хоть особо не пила, но в компании могла расслабиться.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 52%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 39%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 75%)
» (рейтинг: 57%)
» (рейтинг: 75%)
» (рейтинг: 73%)
» (рейтинг: 77%)
|
 |
 |
 |
 |  | Загоняю свой хуй в ее жопу и начинаю ебать быстро в ее сраку, попка издавала чавкающие звуки, после 15 минут такой ебли, я взял третию сучку за шею и насадил ее рот и насадил его на свой член, глубоко загнав ей в глотку свой хуй я начал насаживать ее рот на него пока я не обкончал ей рот наполнив его своим ванильм коктелем... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | А вот когда я приходил вечером в номер, запирал дверь, раздевался совсем, ложился на кровать без одеяла и начинал фантазировать.... Лаская рукой ЕГО... я представлял как ты склоняешься надо мной. Пробегаешь язычком по моей груди, соскам. Ласкаешь их губами. Посасываешь. Опускаешься вниз, пробегаешь язычком по живоику и ниже. И чуть не доходя до НЕГО возвращаешься обратно. Дразнишься, лаская его рукой все настойчивей... Мои руки это твои руки... Чуть чуть терплю твою игру-дразнилку и не выдерживаю...)) Беру тебя рукой за волосы и нагибаю ласково и требоватьельно к НЕМУ. Прошу взять его в ротик.... ХОЧУ ЧТОБЫ ТЫ ЕГО СОСАЛА КАК ТЫ, ТОЛЬКО ТЫ, ЭТО ДЕЛАЕШЬ!!!!! Обнимаешь губками нежно и плотно... сосешь как мороженное...) ласкаешь язычком вокруг гловки, забирая ЕГО в себя... глубоко глубоко.... я нагибаю твою голову еще и еще... насаживаю тебя на НЕГО.... тебе совсем нелегко, но ты делаешь это... ДЛЯ МЕНЯ! Ты сосешь ЕГО так великолепно... мои эмоции не возможно выразить словами.... когда смотрю как ты это делаешь... как-будто смотрю со стороны... на мои чувства, которые сконцентрирвались ТАМ, отдельно от меня, и посылают мне ощущения такого невероятного блаженства внутри меня... ты права, так не бывает....)) я прихожу в себя от того, что рука уже работает быстро... массируя член который уже готов взорваться... чуть торможу... представляю как поворачиваю тебя к себе попкой... мммм.... твоя попка - это еще и еще стоны...)) она очаровательная... она прелесть... она такая... слов нет чтобы выразить как я ее обожаю... представляю как прижимаюсь к ней губами... провожу язычком вниз по дырочке.... ласкаю дырочку вокруг и чуть вводя язычек внутрь... проскальзываю вниз к губкам... горячим великолепным губкам... ласковым мокрым от твоего желания... ввожу язычек внутрь... следом пальчики.. один затем второй третий... ты стонешь все сильней... я трахаю тебя ладошкой все быстрей .... язычком ласкаю попку... дырочку... еще... еще... я больше не могу терперь... я дрочу ЕГО все быстрей... моя рука уже не подчиняется мне... я выстреливаю тебе на попку и на спинку все накопившееся желание.... его много .... я рычу... я так хочут чтобы это поскорее было наяву... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Настоятельница монастыря "Святой Женевьевы", строгая монахиня Матильда Краузе, склонившись над столом, просматривала тетради своих юных воспитанниц, подчеркивала красным карандашом обнаруженные ошибки. "Ах, как плохо пишут" - сокрушалась она, намериваясь сделать выговор матери Гортензии, преподававшей французский язык. Она хотела позвонить, но в это время одна из монахинь-надзирательниц подала ей на подносе для писем конверт. Разорвав его, Матильда Краузе прочла следующие строки:
|  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Яйцо в ее киске счастливо жужжало, и она, наконец, полностью привыкла к анальной пробке, которая уже дарила ей приятное чувство наполненности. Когда Махмуд встал и приблизился к ее разведенным ногам, единственная мысль полностью заполнила ее разум. ПОЖАЛУЙСТА! Каждая частичка ее тела призывала его изнасиловать ее, наполнить ее до краев, использовать ее, в конце концов, как свою собственность. Вместо этого, она почувствовала его руку рядом со своим анусом, а затем анальная пробка стала двигаться в ее заду вперед и назад, то почти полностью покидая его, то входя в нее до самого конца. Когда она почувствовала, как растягивается и сжимается ее анус, это вызвало у нее еще больше стонов и вздохов, еще больше дрожи во всем теле. |  |  |
| |
|