|
|
 |
Рассказ №21546
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Суббота, 01/06/2019
Прочитано раз: 22393 (за неделю: 18)
Рейтинг: 26% (за неделю: 0%)
Цитата: "Кто-то опрокинул на Шейлу ведро воды, и она с визгом очнулась. Новый оргазм не заставил себя ждать. К Маку подбежали какой-то мужчина с женой. Мужчина засунул Шейле, а жена встала на колени перед Маком. Он запихал член в её рот и через пару секунд извергался в него, как зерновоз, высыпающий зерно в силос, - непрерывным и густым потоком. Она сглотнула, наверное, раз десять...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Шейла пьяно покачнулась, когда Мак оторвался от её губ. Он расстегнул блузку, выпуская на волю красивые груди, и швырнул её в сторону. Шейла не отрывала от него взгляда. Она не двигалась, даже не моргала. Раздев её по пояс, он вжикнул "молнией" , и юбка прошуршала вниз. На Шейле остались только ковбойские сапоги. Мак помял её груди. Она всхлипнула.
До этого Шейла раздевалась догола только при мне. Теперь на её прелести глазели человек двести, а она и не думала смущаться. Да что там, я в жизни не видел такой бесстыжей и охочей шлюхи. По её бёдрам ручьями текла смазка. Ручейки добрались уже до колен.
Надев на неё кожаный ошейник и прицепив к нему поводок, Мак повёл её прочь. Шейла шла за ним, как тёлка за пастухом, сексуально качая бёдрами.
Явно не терпится спариться.
Сью Энн потянула меня следом.
- Идём, ковбой.
- Куда?
- В хлев.
Хлев оказался новым зданием из металла, ярко освещённым внутри, со стойлами, упряжью, висящей на стенах, и всеми остальными принадлежностями настоящего ранчо. А кое-что сконструировали явно для женщин, не для скота. Несколько стойл занимали лошади. Два ковбоя выкатили в центр хлева обитую кожей скамью на колёсах и зафиксировали колёса стопором. В скамье были петли с продетыми верёвками.
Моя рука забралась под юбку Сью Энн. Она охотно раздвинула ноги. Я огладил её передок, потом попку, и ощутил под рукой что-то странное. Обвёл контуры пальцем. Сью улыбнулась.
- Это клеймо.
- Не понял?
- Клеймо. Просто клеймо. Хороший ковбой всегда клеймит своих тёлок, чтобы все знали, чьи они.
Я выпучил глаза.
- Мак клеймит всех своих женщин?!
- Лучших. Кого оставляет при себе. Он не клеймит тех, которых планирует обменять или продать. И клеймит не он один, другие ковбои тоже.
Она говорила совершенно буднично: ну, обычное дело, что тут такого? А я и подумать не мог. Нет, Шейла не даст себя заклеймить - это ведь мучительно больно. Я захотел увидеть клеймо Сью Энн, и она, словно прочтя мои мысли, приподняла подол.
И вот оно, клеймо: буква "М" , лежащая на боку. В мозгу щёлкнуло. Я работаю в "Лэзи М Энтерпрайзес". Лэзи "М" , ленивая "М". Его клеймо.
Я оглянулся. Мак вёл Шейлу к скамье, как корову. А ведь он так и не заговорил с ней, осознал я. Вот он укладывает её спиной на скамью.
Шейла глядела стеклянным взглядом, на лице только горячее желание и покорность. Мак завёл её руки вверх и привязал. Там же примотал конец поводка. Поднял её ноги и привязал над головой. Зад Шейлы оказался в воздухе, задранные вверх и раздвинутые ноги открывали доступ к влагалищу, из которого сочились соки, стекая по расщелине между ягодиц.
Мак приспустил джинсы, вывалил огромный вялый член. Оглянувшись, улыбнулся какой-то девушке. Она посмотрела на мужа. Тот кивнул. Девушка подбежала к Маку, опустилась на колени и взяла член в рот. Я и все, кто стоял вокруг, смотрели, как член удлиняется и набухает.
Я разрешил жене поблядовать ещё и потому, что член у меня большой - почти двадцать два сантиметра длиной, толстый и красивый. Увидев другие члены, она поймёт, как ей повезло. Так, по крайней мере, я думал.
Вот только рядом с членом Мака мой смотрелся бледно. Да что там: даже жеребцы в стойлах не могли похвастать таким достоинством! Я запоздало пожалел о своём поступке.
Не видела член только Шейла. Она пока не догадывалась, какую оглоблю ей сейчас запихают. Да, она мокрая, но всё же, всё же: Оставалось надеяться, что он её не порвёт.
Мак погладил соску по волосам. Выпустив член из растянутых губ, она улыбнулась и убежала обратно к мужу. И вот, наконец, Мак пристроил головку к сладкой дырочке Шейлы. Переступил, выверяя угол, и, ухватившись за бёдра моей жены, одним мощным толчком загнал член по яйца.
Шейла закричала.
- Мама! . . Да-а-а-а-а!!
Её спина выгнулась, ноги дрожали, как после удара током. Я никогда не видел, чтобы жена кончала так бурно, но, в конце концов, её желание кипело и нтвёл глаз от кончающей жены.
Мак не двигался, оставляя это Шейле, но она хотела другого.
- Не дразни меня! Еби! Еби меня! Еби! . . - Её голос прервался, она всхлипнула. Мак не спеша вытянул член, снова погрузил, снова вынул, и вскоре она выла, как кошка, которая хочет кота.
А потом случилось нечто дикое. Ритмично долбя мою жену, Мак запел.
- Опять скрипит потёртое седло,
И женщины нас молят на коленях
О наших длинных, толстых, крепких членах,
И мы ебём их, шлюх, мужьям назло.
Многие уже знали слова и подхватили:
- Нет, нам не лень
Тёлок ебать весь день,
Ласково или грубо,
Любо, ковбои! Любо!
Мой член дрогнул. Я запустил руки в волосы Сью Энн. Потом, держа её голову неподвижно, принялся ебать малышку в рот. Она глубоко заглатывала и, когда плотина рухнула, проглотила всё. От мощнейшего оргазма ноги подкосились, и я бы упал, если бы не Сью.
Шейла билась в непрерывных спазмах под ритмично долбящим её хуищем Мака. Спазмы завершились невероятнейшим оргазмом. Она была вся в поту и красна, как новорождённый поросёнок.
- Опять скрипит потёртое седло,
И стонет тёлка - лучший друг ковбоя,
Но тёлок не оставим мы в покое,
Мы выебем их всех - как им свезло, а?
На этот раз подпевал и я, расстёгивая блузку Сью Энн:
- Нет, нам не лень
Тёлок ебать весь день,
Ласково или грубо,
Любо, ковбои! Любо!
- Ох, Мак: Прошу тебя: Прошу тебя, возьми меня грубо. Будь со мною груб!
Жена умоляла и умоляла, но Мак перестал её долбить и отодвинулся, оставив внутри всего полшишечки. Она пыталась насадиться глубже, но, привязанная, не могла - и бесновалась от похоти.
- Прошу тебя! Прошу, дай мне кончить! Я на всё согласна! . .
- Я хочу, чтобы ты принадлежала мне, шлюха.
- Согласна!
- Я хочу тебя заклеймить.
- Согласна! Всё что угодно!
- А ты чего хочешь?
- Я хочу быть твоей тёлкой: твоей шлюхой: хочу носить твоё клеймо. Выгуливай меня голой по улицам... Покажи всем, что я твоя собственность: Только выеби меня!
- Йе-е-ху-у-у! - проорал он, принимаясь ебать её как можно сильнее и быстрее. Яйца звучно шлёпали о половые губы. Когда член входил, было видно, как живот вспучивается изнутри. Мак гнал во весь опор, разве что не давая Шейле шпоры.
Крик Шейлы начался далёким паровозным свистком и становился всё громче и громче. Она всё сильнее краснела, спина её выгибалась, пока она не опиралась о стол только плечами и каблуками.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
|
|
|
| |
| | Но ведь так бывает: вдруг окажется в электричке или в автобусе-троллейбусе ватага парней - ты скользнешь по ним взглядом, и - ни на ком твой взгляд не задержится, никого из ватаги не выделит, и ты, равнодушно отворачиваясь, тут же забывая эти лица, снова продолжишь смотреть в окно; а бывает: взгляд зацепится за чьё-то лицо, и ты, о человеке совершенно ничего не зная, вдруг почувствуешь к нему живой, невольно возникающий интерес - неслышно дрогнет в груди никому не видимая струна, зазвенит томительная мелодия, слышимая лишь тебе одному, и ты, стараясь, чтоб взгляды твои были незаметны, начнешь бросать их на совершенно незнакомого парня, с чувством внезапно возникшей симпатии всматриваясь в мимику его лица, в его жесты, в его фигуру, и даже его одежда, самая обычная, банальная и непритязательная, покажется тебе заслуживающей внимания - ты, исподтишка рассматривая мимолётного попутчика, будешь по-прежнему казаться отрешенно погруженным в свои далёкие от окружающих тебя людей мысли-заботы, и только мелодия, внезапно возникшая, никем не слышимая, будет томительно бередить твою душу, живо напоминая о несбывающихся встречах - о том, что могло бы случиться-произойти, но никогда не случится, никогда не произойдёт, и ты, вслушиваясь в эту знакомую тебе мелодию о несовпадающих траекториях жизненных маршрутов, будешь просто смотреть, снова и снова бросая исподтишка свои мимолётно скользящие - внешне безразличные - взгляды; а через две-три-четыре остановки этот совершенно неизвестный тебе парень, на мгновение оказавшийся в поле твоего внимания, выйдет, и ты, ровным счетом ничего о нём не зная, не зная даже его имени, с чувством невольного сожаления о невозможности возможного проводишь его глазами... разве так не бывает, когда, ничего о человек не ведая, мы без всякого внешнего повода выделяем его - единственного - из всех окружающих, совершенно не зная, почему так происходит - почему мы выделяем именно его, а не кого-либо другого? . . Сержанты, стоявшие в коридоре, были еще совершенно одинаковы, совершенно неразличимы, но при взгляде на одного из них у Игоря в груди что-то невидимо дрогнуло - неслышно ёкнуло, рождая в душе едва различимую мелодию, упоительно-томительную, как танго, и вместе с тем сладко-тягучую, как золотисто-солнечный мёд, - Игорь, еще ничего не зная о сержанте, стоящем наискосок от него, вдруг услышал в своей душе ту самую мелодию, которую он слышал уже не однажды... но вслушиваться в эту мелодию было некогда: дверь, на которой была прикреплена табличка с надписью "канцелярия", в тот же миг открылась, и в коридоре появился капитан, который оказался командиром роты молодого пополнения; скользнув по прибывшим пацанам взглядом, он велел им построиться - и, называя сержантов по фамилиям, стал распределять вновь прибывших по отделениям; Игорь стоял последним, и так получилось, что, когда очередь дошла до него, он оказался один - капитан, глядя на Игоря, на секунду запнулся... "мне его, товарищ капитан", - проговорил один из сержантов, и Игорь, тревожно хлопнув ресницами, тут же метнул быстрый взглядом на сказавшего это, но капитан, отрицательно качнув глазами, тут же назвал чью-то фамилию, которую Игорь из-за волнения не расслышал, добавив при этом: "забирай ты его", - Игорь, снова дрогнув ресницами - не зная, кому из сержантов эта фамилия, прозвучавшая из уст капитана, принадлежит, беспокойно запрыгал взглядом по сержантским лицам, переводя беспомощный, вопросительно-ищущий взгляд с одного лица на другое, и здесь... здесь случилось то, чего Игорь, на секунду переставший слышать мелодию, не успел даже внятно пожелать: тот сержант, которого Игорь невольно выделил, глядя на него, на Игоря, чуть насмешливым взглядом сощуренных глаз, смешно постучал себя пальцем по груди, одновременно с этим ему, Игорю, говоря: "смотри сюда", - и Игорь, тут же снова услышавший своё сердце - снова услышавший мелодию своей души, совершенно непроизвольно улыбнулся, глядя сержанту в глаза... он, Игорь, улыбнулся невольно, улыбнулся, движимый своей вновь зазвучавшей мелодией, улыбнулся открыто и доверчиво, как улыбаются дети при виде взрослого, на которого можно абсолютно во всём положиться, но сержант, проигнорировав этот невольный, совершенно непреднамеренный порыв, на улыбку Игоря никак не отреагировал, - коротко бросив Игорю "следуй за мной", вслед за другими сержантами он повёл Игоря в глубину спального помещения, чтоб показать, где располагается отделение, в которое Игорь попал, и где будет на время прохождения курса молодого бойца его, Игоря, кровать и, соответственно, тумбочка... всё это произошло неделю назад, - через полчаса от пацанов, которые прибыли чуть раньше, Игорь узнал, что сержанта его отделения зовут Андреем... | | |
| |
|
| |
| | Много у нас на улицах красивых девушек. Одно плохо - непонятно, как с ними познакомиться. Не всем, например, повезет встретить в темном переулке симпатичную девушку, к которой пристали пьяные хулиганы, чтобы, раскидав обидчиков, скромно предложить себя в качестве провожатого. Обычно самому приходиться зажимать девицу в темном углу и предлагать, скажем, помочь донести тяжелую сумку. Чаше всего это предложение отвергается в форме нанесения тяжелых телесных повреждений этой самой сумкой. Женщины по | | |
| |
|
| |
| | Я целовал ее ножки до тех пор, пока она сома не убрала их от меня. Она взяла меня за руку и потянула к кровати. Я не сопротивлялся, она легла на кровать, я аккуратно лег на нее сверху, следом за нами легла Катя.(благо кровать была широкой) Я слез с Лены и передвинулся так, что бы лежать между ними обоими. Мы продолжали целоваться, но тут катя сняла с меня футболку, я не стал сопротивляться. Тем временем Лена расстегнула ремень на моих штанах и стала стаскивать с себя маячку топик. Я уперся руками в кровать и стал молча наблюдать за ними. Катя тоже сняла футболку, как оказалось обе они не носили бухгалтеры, я с наслаждением смотрел на гладкую кожу их молодых грудей. Тут я решил, что не мешало бы им помочь раздеться, я стащил сначала юбку с Лены после этого я аккуратно расстегнул и снял джинсы с Кати. Потом я снял с себя штаны и носки. мы продолжали целоваться, только теперь я ласкал руками и губами их груди. У меня промеж ног давно выросла горка которая упиралась в внутреннею часть бедра моей любимой. Она чувствовала мое возбуждение и это заводило ее еще больше, наконец она не выдержала и спустила одну руку с пояса мне на бедро. Нежно поглаживая она перевела руку мне между ног и коснулась моих трусов. Я думал, что они порвутся под напором моего члена. Поглаживая его она спросила хочу ли я их. Что я мог ответить, кроме как да?! Катя стащила с меня трусы и стала поглаживать головку моего члена, она попросила, что бы я "поиграл" язычком у нее в дырочке. Зубами я стащил с нее трусики изображая большого дикого зверя, это завело ее до предела она сама с силой обняла меня за голову и рывком приблизила ее к своей розовой и влажной от возбуждения дырочке. Не знаю, что на меня нашло но я как бешенный пес впился ей между ног, мой язык превратился в ураган, в цунами. Катя уже не могла сдерживать себя и тихо стонала от наслаждения. | | |
| |
|
|
| |
| | Она осталась полностью голой. Я немного развела ее ноги, ухватилась за них, чтобы она ими не шевелила, и прикоснулась языком до ее киски и она застонала. | | |
| |
|