|
|
 |
Рассказ №21793
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 22/08/2019
Прочитано раз: 17637 (за неделю: 16)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Клеймо было выжжено на заднице. Слишком открытые бикини теперь будут не для жены. Даже через кляп она заорала громко и пронзительно и обмякла без чувств. Следом заклеймили Иду. Когда клейма остыли и тёлки пришли в сознание, я забрал их домой. Сначала Шейла слегка противилась своей роли как одной из тёлок моего стада, но с моей помощью смогла принять её. Однажды она отвела меня в сторону и сказала, что Иде не хватает моего внимания и что мне нужно проводить с ней чуть больше времени. Вот тогда-то я и понял, что жена приняла свою новую роль всем своим существом...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Мак продолжал:
- Вот что я предлагаю, Уилл. Ты забираешь Шейлу и Иду. Шейла проводит со мной две ночи в месяц, Ида - три. Ивонна остаётся у меня, но когда я заимствую одну из твоих, взамен можешь брать её или любую другую из моих тёлок.
- Ты разбираешься в скотоводстве лучше меня, Мак, но эта тёлка, - я указал на Шейлу, - вела себя плохо. Вдруг она необучаема? Да и вообще, Ивонна любит пососать короткую ногу ковбоя.
Шейла упала на колени и заглотнула мой член. Мак подмигнул.
- Да, вела она себя отвратительно, - согласился Мак. - Но теперь, думаю, ей понятна разница между обычной шлюхой, которая трахается налево и направо, и техасской тёлкой, которая знает, кто её ковбой, и остаётся в его загоне.
Мак приобнял меня.
- Ха-а-а! Давай возьмём холодненького, а то в горле пересохло.
Я повернулся, и мой эрегированный член, выскользнув изо рта Шейлы, указал в сторону пива. Жена поплелась за нами, а за ней и Ида с Ивонной. Когда тёлки нас догнали, мы с Маком открывали по бутылке "Одинокой звезды".
Шейла подняла на меня умоляющие глаза.
- Пожалуйста, Уилл, возьми меня назад.
Я указал пальцем вниз. Она рухнула на колени, но мой член уже держала коленопреклонённая Ивонна. Шейла оттолкнула её и снова взяла в рот.
- Знаешь, почему мы клеймим этих тёлок, Уилл? - спросил Мак.
Шейла прекратила сосать и навострила уши.
- Нет. Почему?
- Всем пофигу долбаные кольца, которыми женщины так любят хвастать. Да что там, некоторые ковбои даже считают, что обручальное кольцо означает "трахни меня". А вот клеймо: клеймо делает любого ковбоя, что пристаёт к твоей тёлке, вором. Воров в Техасе вешают. И если кто-то уведёт твою тёлку и увидит зарегистрированное клеймо, он десять раз подумает перед тем, как её осеменить.
- Интересно. Но разве тёлке не больно, когда её клеймят?
- Ха-а-а! Адски больно. Вот почему это идёт им на пользу. После такого уже не забудешь, кто твой ковбой. - Шейла у моих ног затрепетала. Мак продолжал: - А если клеймёную тёлку поймают с другим ковбоем и окажется, что её хозяин не разрешал: Фью! Не хочу даже говорить о том, что её ждёт. У меня мурашки при одной мысли об этом.
Шейла поёжилась. Ида с Ивонной сидели тихо, как мышки, с распахнутыми от испуга глазами.
Мы снова отошли. Я уже мечтал кончить, но ещё не закончил ломать Шейлу. Она снова поспешила за нами и на этот раз без напоминаний опустилась на колени и принялась сосать. Мак шепнул: - Выеби её в рот. - Он протянул мне свой хлыст.
Я положил руки на голову Шейлы и попробовал засунуть ей в горло. Её глаза заслезились, и она попыталась меня оттолкнуть. Я с силой огрел её по спине. Она сдавленно взвизгнула и опустила руки по бокам. Я вколачивал член снова и снова, и в очередной раз она его проглотила. Впервые в жизни я трахал её в горло.
- Может быть, эта тёлка не безнадёжна, - одобрил я.
Я обильно кончил в рот Шейлы, потом вытащил член и залил ей лицо и волосы. Затем обтёр член о лицо. Она глядела на меня, как на бога.
- Не вытирай, - приказал я.
- Твоя сперма на моём лице - честь для меня, Уилл. Видишь? Я обучаемая. И я хочу, чтобы меня обучал ты. Ты. Не кто-то другой.
Она начала было вставать, но я шлёпнул ладонью ей по макушке. Шейла обняла мои ноги и осталась сидеть.
- Ещё по пиву? - спросил Мак.
- Нет. Я решил. Я согласен, но при одном условии. Я хочу заклеймить обеих своих тёлок.
- Ты ведь понимаешь, Уилл, что если клеймишь тёлку, то уже с ней не расстаёшься, разве что при совсем странных обстоятельствах? Клеймо - вроде кольца, вроде клятвы у алтаря.
- Понимаю. Я с ними не расстанусь, Мак. - У меня мелькнула мысль. - Мне по силам управиться с двумя тёлками.
- Я ни на миг в тебе не сомневался, ковбой! - улыбнулся он.
- Встань, Шейла, - приказал я и помог ей встать.
- Слышала? Тебя заклеймят, и ты будешь не единственной моей тёлкой.
Она кивнула. Её нижняя губа опять дрожала.
- Ты будешь вестьно? - спросила она несчастно. Её красные опухшие глаза впились в мои.
- Сильнее, Шейла. Я люблю тебя сильнее. Я хочу прожить с тобой всю жизнь. Но ты хотела не мужа, а ковбоя. Вот я и буду этим ковбоем, а ты - тёлкой с моим клеймом.
Она обняла меня и зарылась головой в моей груди.
- Хорошо. Заклейми меня. И Иду тоже. Я хочу, чтобы мой ковбой был счастлив.
В фильмах скот опутывают верёвками и держат несколько человек. На ранчо Мака технология, как ей свойственно, продвинулась вперёд. Для клеймения использовался специальный станок: в сущности, клетка с четырьмя сдвигаемыми стенками и проходами сзади и спереди. Тёлку заводят в клетку, потом сужают стены, тем самым надёжно фиксируя. Голова тёлки торчит с одного конца, а зад, где выжгут клеймо - с другого.
У Мака имелся станок для клеймения человеческих тёлок. Заплаканная Шейла заползла в него. Передние дверцы сомкнулись отверстием вокруг её шеи. Руки были продеты вперёд и зафиксированы. Коробка внутри, на уровне бёдер, поддержала торс. Потом были захлопнуты верх клетки и стороны. Задняя стенка плотно прижала ноги к коробке. Откляченный зад Шейлы торчал сзади.
Мне хотелось взять её анально, но я держался, лаская и дразня её клитор и анус.
Я гордо показал всем моё новое клеймо. Мак взял его у меня и положил на угли. Вскоре оно раскалилось добела. Один ковбой засунул в рот Шейле кляп. Она забилась в своей клетке, но тщетно. Проделать всю операцию я попросил Мака, поскольку сам никогда никого не клеймил.
Клеймо было выжжено на заднице. Слишком открытые бикини теперь будут не для жены. Даже через кляп она заорала громко и пронзительно и обмякла без чувств. Следом заклеймили Иду. Когда клейма остыли и тёлки пришли в сознание, я забрал их домой. Сначала Шейла слегка противилась своей роли как одной из тёлок моего стада, но с моей помощью смогла принять её. Однажды она отвела меня в сторону и сказала, что Иде не хватает моего внимания и что мне нужно проводить с ней чуть больше времени. Вот тогда-то я и понял, что жена приняла свою новую роль всем своим существом.
- Не вернёшь мне кольца? - спросила Шейла как-то.
Я ощутил на себе пристальный взгляд Иды. У ковбоя не должно быть любимиц. Я не ответил, но чуть позже зашёл в ювелирный магазин и купил необходимое. Вечером, когда Ида и Шейла закончили мыть посуду, я позвал их в зал. Они встали на колени у моих ног.
- Тёлочки мои, я хочу, чтобы вы обе носили мои кольца.
Я надел на палец Шейлы снятое когда-то помолвочное кольцо. Потом надел такое же на палец Иды. Та просияла. Удивительно, но Шейла не вскинулась. Казалось, она по-настоящему рада своему и рада делить меня с Идой.
- Обручальные кольца вы тоже будете носить обе. - Они улыбнулись и обняли меня. - Но носить вы их будете на ваших кисках.
Я отвёл их в спальню, где приготовил мини-операционную. Протерев спиртом капюшончик клитора Шейлы, я его перфорировал и продел в дырочку крохотное золотое колечко, на которое уже повесил обручальное кольцо. Потом повторил то же самое с Идой.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
|
|
|
| |
| | Но ведь так бывает: вдруг окажется в электричке или в автобусе-троллейбусе ватага парней - ты скользнешь по ним взглядом, и - ни на ком твой взгляд не задержится, никого из ватаги не выделит, и ты, равнодушно отворачиваясь, тут же забывая эти лица, снова продолжишь смотреть в окно; а бывает: взгляд зацепится за чьё-то лицо, и ты, о человеке совершенно ничего не зная, вдруг почувствуешь к нему живой, невольно возникающий интерес - неслышно дрогнет в груди никому не видимая струна, зазвенит томительная мелодия, слышимая лишь тебе одному, и ты, стараясь, чтоб взгляды твои были незаметны, начнешь бросать их на совершенно незнакомого парня, с чувством внезапно возникшей симпатии всматриваясь в мимику его лица, в его жесты, в его фигуру, и даже его одежда, самая обычная, банальная и непритязательная, покажется тебе заслуживающей внимания - ты, исподтишка рассматривая мимолётного попутчика, будешь по-прежнему казаться отрешенно погруженным в свои далёкие от окружающих тебя людей мысли-заботы, и только мелодия, внезапно возникшая, никем не слышимая, будет томительно бередить твою душу, живо напоминая о несбывающихся встречах - о том, что могло бы случиться-произойти, но никогда не случится, никогда не произойдёт, и ты, вслушиваясь в эту знакомую тебе мелодию о несовпадающих траекториях жизненных маршрутов, будешь просто смотреть, снова и снова бросая исподтишка свои мимолётно скользящие - внешне безразличные - взгляды; а через две-три-четыре остановки этот совершенно неизвестный тебе парень, на мгновение оказавшийся в поле твоего внимания, выйдет, и ты, ровным счетом ничего о нём не зная, не зная даже его имени, с чувством невольного сожаления о невозможности возможного проводишь его глазами... разве так не бывает, когда, ничего о человек не ведая, мы без всякого внешнего повода выделяем его - единственного - из всех окружающих, совершенно не зная, почему так происходит - почему мы выделяем именно его, а не кого-либо другого? . . Сержанты, стоявшие в коридоре, были еще совершенно одинаковы, совершенно неразличимы, но при взгляде на одного из них у Игоря в груди что-то невидимо дрогнуло - неслышно ёкнуло, рождая в душе едва различимую мелодию, упоительно-томительную, как танго, и вместе с тем сладко-тягучую, как золотисто-солнечный мёд, - Игорь, еще ничего не зная о сержанте, стоящем наискосок от него, вдруг услышал в своей душе ту самую мелодию, которую он слышал уже не однажды... но вслушиваться в эту мелодию было некогда: дверь, на которой была прикреплена табличка с надписью "канцелярия", в тот же миг открылась, и в коридоре появился капитан, который оказался командиром роты молодого пополнения; скользнув по прибывшим пацанам взглядом, он велел им построиться - и, называя сержантов по фамилиям, стал распределять вновь прибывших по отделениям; Игорь стоял последним, и так получилось, что, когда очередь дошла до него, он оказался один - капитан, глядя на Игоря, на секунду запнулся... "мне его, товарищ капитан", - проговорил один из сержантов, и Игорь, тревожно хлопнув ресницами, тут же метнул быстрый взглядом на сказавшего это, но капитан, отрицательно качнув глазами, тут же назвал чью-то фамилию, которую Игорь из-за волнения не расслышал, добавив при этом: "забирай ты его", - Игорь, снова дрогнув ресницами - не зная, кому из сержантов эта фамилия, прозвучавшая из уст капитана, принадлежит, беспокойно запрыгал взглядом по сержантским лицам, переводя беспомощный, вопросительно-ищущий взгляд с одного лица на другое, и здесь... здесь случилось то, чего Игорь, на секунду переставший слышать мелодию, не успел даже внятно пожелать: тот сержант, которого Игорь невольно выделил, глядя на него, на Игоря, чуть насмешливым взглядом сощуренных глаз, смешно постучал себя пальцем по груди, одновременно с этим ему, Игорю, говоря: "смотри сюда", - и Игорь, тут же снова услышавший своё сердце - снова услышавший мелодию своей души, совершенно непроизвольно улыбнулся, глядя сержанту в глаза... он, Игорь, улыбнулся невольно, улыбнулся, движимый своей вновь зазвучавшей мелодией, улыбнулся открыто и доверчиво, как улыбаются дети при виде взрослого, на которого можно абсолютно во всём положиться, но сержант, проигнорировав этот невольный, совершенно непреднамеренный порыв, на улыбку Игоря никак не отреагировал, - коротко бросив Игорю "следуй за мной", вслед за другими сержантами он повёл Игоря в глубину спального помещения, чтоб показать, где располагается отделение, в которое Игорь попал, и где будет на время прохождения курса молодого бойца его, Игоря, кровать и, соответственно, тумбочка... всё это произошло неделю назад, - через полчаса от пацанов, которые прибыли чуть раньше, Игорь узнал, что сержанта его отделения зовут Андреем... | | |
| |
|
| |
| | Много у нас на улицах красивых девушек. Одно плохо - непонятно, как с ними познакомиться. Не всем, например, повезет встретить в темном переулке симпатичную девушку, к которой пристали пьяные хулиганы, чтобы, раскидав обидчиков, скромно предложить себя в качестве провожатого. Обычно самому приходиться зажимать девицу в темном углу и предлагать, скажем, помочь донести тяжелую сумку. Чаше всего это предложение отвергается в форме нанесения тяжелых телесных повреждений этой самой сумкой. Женщины по | | |
| |
|
| |
| | Я целовал ее ножки до тех пор, пока она сома не убрала их от меня. Она взяла меня за руку и потянула к кровати. Я не сопротивлялся, она легла на кровать, я аккуратно лег на нее сверху, следом за нами легла Катя.(благо кровать была широкой) Я слез с Лены и передвинулся так, что бы лежать между ними обоими. Мы продолжали целоваться, но тут катя сняла с меня футболку, я не стал сопротивляться. Тем временем Лена расстегнула ремень на моих штанах и стала стаскивать с себя маячку топик. Я уперся руками в кровать и стал молча наблюдать за ними. Катя тоже сняла футболку, как оказалось обе они не носили бухгалтеры, я с наслаждением смотрел на гладкую кожу их молодых грудей. Тут я решил, что не мешало бы им помочь раздеться, я стащил сначала юбку с Лены после этого я аккуратно расстегнул и снял джинсы с Кати. Потом я снял с себя штаны и носки. мы продолжали целоваться, только теперь я ласкал руками и губами их груди. У меня промеж ног давно выросла горка которая упиралась в внутреннею часть бедра моей любимой. Она чувствовала мое возбуждение и это заводило ее еще больше, наконец она не выдержала и спустила одну руку с пояса мне на бедро. Нежно поглаживая она перевела руку мне между ног и коснулась моих трусов. Я думал, что они порвутся под напором моего члена. Поглаживая его она спросила хочу ли я их. Что я мог ответить, кроме как да?! Катя стащила с меня трусы и стала поглаживать головку моего члена, она попросила, что бы я "поиграл" язычком у нее в дырочке. Зубами я стащил с нее трусики изображая большого дикого зверя, это завело ее до предела она сама с силой обняла меня за голову и рывком приблизила ее к своей розовой и влажной от возбуждения дырочке. Не знаю, что на меня нашло но я как бешенный пес впился ей между ног, мой язык превратился в ураган, в цунами. Катя уже не могла сдерживать себя и тихо стонала от наслаждения. | | |
| |
|
|
| |
| | Она осталась полностью голой. Я немного развела ее ноги, ухватилась за них, чтобы она ими не шевелила, и прикоснулась языком до ее киски и она застонала. | | |
| |
|