|
|
 |
Рассказ №11497
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 18/03/2010
Прочитано раз: 37634 (за неделю: 21)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "- Так вот, я не желаю тебе даже этого, поэтому очень прошу: утихомирь свой жаркий пыл старого жеребца к моей юной наложнице Юй Цзе, - и тут же спросил совсем о другом. - Как там утренний чай? Готов?..."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ]
- Да! - с гордостью ответила мама. - Хотя папа давно живёт в другой семье, но до сих пор очень хорошо нам помогает, очень!
- А у нас дворники сплошные калмыки! - сказал отец. - Я их, правда, не кормлю, но однажды сдуру доверился и попросил помыть машину! Помыли так, что весь багажник поцарапали!
- Надо же! - всплеснула руками Тамара Петровна. - Это всё потому, что не кормите! Я вам точно говорю!
- Позвольте, но вы-то кормите, а ложку с вилкой киргизка всё равно упёрла!
- Есть предположение, Юрий Семёныч, - ответила мама, - что муж не давал своей жене мои изумительные салаты, всё сам ел, она и обозлилась!
- Что вы говорите?! Какой нахал!
Поражаясь отцовской манере и ещё больше - памяти Оленькиной мамы, я улыбнулся, перестал слушать их разговор и посмотрел на младшую дочь Тамары Петровны.
Наталья, сидевшая рядом с ней, являла собой абсолютно противоположный образец, нежели старшая сестра - образец дурнушки, словно их изваяли разные отцы.
Глаза Натальи были похожи на маленькие блестящие бусинки. Широкий и чуть вытянутый нос имел небольшую горбинку. Тонкие, длинные губы открывали во время еды некрасивые мелкие зубы. Пышные и чёрные как смоль волосы были накручены "наивными барашками" , спадали ниже плеч и почти прятали смуглое от природы лицо. Под белой рубахой, вышитой южным красным солнцем и разлапистыми пальмами, торчали два бугорка созревшей девичьей груди - недавней выпускницы одиннадцатого класса.
Наталья поймала мой любопытный взгляд и вопросительно уставилась на меня.
Я взял и подмигнул, чем вызвал, как мне показалось, лёгкое смятение непорочной юной девы, в чём тут же усомнился.
Нежно прикусив круглую головку большого маслянистого грибка и подчёркивая двусмысленность этого момента, она пронзительно стрельнула глазами-бусинками, то ли действительно желая чего-то, то ли мелко и шутливо озорничая.
- Всё! Хватит! - долетел голос Тамары Петровны, и бурная волна эмоций захлестнула её. - Хватит про киргизов и калмыков! Я, конечно, всех очень люблю, мы раньше жили огромной единой страной!
- Калмыки и сейчас в составе России... прошу прощенья... субъект Российской федерации, - вставил отец.
- Ну и что?! Этот субъект всё равно далеко! Сейчас этим людям безумно трудно: все деньги они отсылают детям, жёнам, матерям, у них не хватает порой на еду, а ещё платить за жильё каждый месяц по десять с лишним тысяч! Вот и получается - Горбачёв преступник!
- Мамочка! - взмолилась Оленька.
- Ну что "мамочка"?! Я же не об этом хочу сказать, это так, к слову! Хватит, оставили киргизов и калмыков!
- Действительно... пора... - аккуратно одобрил отец.
- Юрий Семёныч, - приказала Тамара Петровна, - я требую шампанского в каждый бокал! Я хочу продолжить свой прошлый тост! Вы не представляете, какая мечта овладела мной! Она не даёт мне покоя уже несколько дней! Шампанского!
- Да-да! Готово! Прошу! - заспешил отец, разливая шампанское.
Тамара Петровна взяла бокал за длинную ножку и неожиданно встала.
Мы все разом поднялись как по команде.
Она радостно посмотрела на меня, потом на свою старшую дочь, а затем сказала так, как может сказать только любящая мать, окрылённая великим счастьем нашего брачного союза:
- Я хочу стать бабушкой как можно быстрей! Я хочу внуков! У вас скоро свадьба, а зачать ребёнка можно и сейчас! Девять месяцев пролетят со свистом, и я - Боже мой - уже бабушка!
Оленька поперхнулась и не на шутку закашляла. Я быстро помог несчастной и несколько раз нежно похлопал по спине.
Тамара Петровна почти взахлёб говорила:
- Теперь, когда вы, наконец, обрели официальный статус мужа и жены после двухлетнего гражданского проживания...
- Обретут... в декабре... прошу прощения... - всё так же аккуратно вставил отец.
- Я не поняла, Юрий Семёныч, - удивилась она, - у вас есть сомненье, что полтора месяца изменят положение дел?!
- Ни-ни, - помотал он головой, - у меня никаких... Я так, чисто формально, протокольно что ли...
- Все "формальные протоколы" , Юрий Семёныч, уже подписаны два дня назад, теперь у них начинается ЖИЗНЬ! И я вправе иметь внуков да поскорей!
- Действительно... пора...
- Тогда пьём! - прокричала Тамара Петровна. - Пьём! Пьём! До дна!
- Ура-а-а! - добавил отец не то в шутку, не то всерьёз. - Ура-а-а!
Все выпили и сели кроме Оленьки, которая не стала делать ни того, ни другого - она откровенно, как говорится, приземлила свою маму на землю:
- Мамочка, какие сейчас внуки, какое там "скорей" , о чём ты говоришь, родная? Мы с Костиком очень любим и хотим детей, но: но не в ближайшее время:
Я дёрнул Оленьку за руку в надежде, что она сядет за стол, но не тут-то было.
- А как же спорт, гимнастика? Ты об этом забыла? У меня же всё расписано на несколько лет вперёд: 2010-ый, 2011-ый, соревнования, поездки, заграница, планов громадьё. И мне что... отказаться? Запереться дома как курица-наседка и нести яйца? Мамочка...
Я снова дёрнул Оленьку, и на сей раз она села на стул.
- Ты прекрасно сказала: "курица-наседка"! - восторженно оценила Тамара Петровна. - Это так здорово, по-нашему, по-женски! Курица-наседка, а вокруг много жёлтых цыплят, и рядом - старая пеструшка со старым петухом! Что ещё надо человеку?!
- Позвольте, - усмехнулся отец, проглотив селёдку "под шубой" , - старый петух должно быть я?
- Ну конечно! - с радостным откровением ответила она. - Кто же ещё!
- Спасибо...
- Нет, Юрий Семёныч, "спасибо" вы скажете не мне, а нашим молодым, когда они родят вам внуков!
- Да ничего мы не родим в ближайшую пятилетку, мамочка. Мы заняты по горло.
- А вот это уже не по-нашему, не по-домашнему, не по-женски! И если бы сейчас был с нами твой папа, он бы тоже не одобрил! - осудила Тамара Петровна. - Ваши дела можно временно отложить ради детей и внуков! Вон, Алсу второго ребёнка родила и снова вернулась на сцену, и ничего!
- Ты не путай, дорогая мамочка, певицу со спортсменкой по художественной гимнастике.
- Интересная новость, - заметил отец, - с каких это пор Алсу стала певицей?
- Да какая разница, Юрий Семёныч, я говорю вообще... - ответила Оленька. - Певица может петь и при таком весе, как Монсерат Кобалье, к примеру. А спортсменка рухнет при первом прыжке, если ещё умудрится сделать его.
Тамара Петровна настойчиво продолжала:
- А почему ты думаешь, что после родов располнеешь как Монсерат?! Ничего подобного, ты к этому не расположена!
- Вот именно, - поддержал отец, - до Монсерат Кобалье ещё далеко.
- Это в каком смысле... далеко? . . - не поняла Оленька и развернулась к нему всем телом.
- Да нет... я... я в смысле полноты... толщины...
Молчаливая Наталья снова иронично хмыкнула, но гораздо громче.
Оленька кисло улыбнулась, и взгляд её был настолько пронзающим, что отец не выдержал и быстро перекинул весь удар на меня:
- Костик, а чего ты молчишь, сын мой? Твоя жена старается, надрывается, а ты молчишь, хоть бы мяукнул.
- Мяу! - сказал я. - Нет, если серьёзно, то мы действительно заняты по горло и даже выше, по уши. У нас у каждого только началась раскрутка наших дел: у Оленьки в спорте, у меня в творчестве. Мне, например, скоро сдавать роман, потом - как всегда - дадут поправки, надо сидеть переделывать, а затем - ещё четыре вещи в перспективе. Надо писать пока редакция даёт возможность, у меня договор с ними на три года. Вот так, Тамара Петровна. Мы не против детей, но дайте поработать, успеем ещё.
- Вы-то успеете... а я, может, не успею поглядеть на внуков...
- Мамочка, ну зачем так трагично, дорогая?
И тут Тамару Петровну пробил сильнейший накал эмоций:
- Эх, вы-ы-ы! Величайший Достоевский, глыба творческой мысли, колосс психологической драмы имел кучу детей и писал при этом, писал и писал, оставаясь иногда совершенно нищим!
- Мамочка, - осторожно сказала Оленька, - поэтому Костик и я не хотим быть нищими родителями, повторяя пример величайшего Достоевского.
- Я говорю о высшей материи, доченька! О предназначении человека, который, прежде всего, заботится о продолжении своего рода!
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 31%)
» (рейтинг: 74%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 82%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 82%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 68%)
|
 |
 |
 |
 |  | При этом она активно играла на моей флейте, как на инструменте, чередуя моменту страсти. Она буквально с силой всасывала член внутрь и даже временами покусывала его зубками, а монетами полностью прекращала какие-либо движения со своей стороны. При этом меня охватывала легкая паники, когда она полностью выпускала член изо рта, делая вид что с нее достаточно и продолжения не будет. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Допив остатки вчерашнего вина, и не тратя своего драгоценного времени, погасив свет, раздевшись, мы легли на кровать. Я начал целовать Аню. Затем с все сильнее нарастающей страстью, прикусывая и засасывая ее губы, рукой я ласкал ее груди, нежно проводя по ним пальцами. Оторвавшись от ее губ, он начал свой маршрут вниз. Язык пробежал по ее шеи, из-за чего она начала тяжело дышать и испытывать томление в низу живота. Спустившись, ниже я занялся ее грудью, Аня уже начала извиваться, она хотела принять меня без остатка, но в этот раз я не торопился. Я долго целовал ее, ни пропуская, ни одной клеточки ее кожи, ни одного изгиба ее стройного тела, рукой стал гладить вход ее влагалище, из которого уже обильно выделялись ее соки. Просунув свой палец в столь желанную щелочку, продолжал осыпать ее поцелуями. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Катя попросила его не трахаться и не маструбировать дней десять, а также есть больше орехов, сметаны и морепродуктов, и сметаны, чтобы помучить меня хотя бы целый день, и накормить меня как можно больше и насыщеннее спермой. Кроме того, она попросила меня унижать также психологически, он написал, что я пожалею, что её обидел. Я действительно проклинал своё поведение, но приговор был неизбежен. Ему она отправила несколько своих очень красивых фото в коротенькой ночнушке и купальнике. Он горел от желания, а я от страха и ревности. Парень был из другого города, и мы ждали его на следующие выходные. Меня Катя предупредила, чтобы я говорил то, что меня наиболее унизит, а ему увеличит удовольствие. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | "Блин, уже прошло минут 10, я тут совсем околела! ... Где же они: Предположим, эта лента и есть - "спец-одежда"... Как я ее смогу "надеть"... Ладно, попробую: Чтобы на снег выйти надо на ноги, по-толще: Чтобы хоть до машины добежать чтобы все им высказать: Так: Рвется легко... На вторую ногу: Получилось подобие сапожек по колено, завяжу вверху: Еще лента осталась: На голову надо чтобы уши не отморозить: Как шарф получается: Остаток надо бы на руки, иначе пальцы отморозятся: Это сложнее: Типа варежки: И нос, на таком морозе сразу отморозится: Пару раз вокруг лица, как шарф, чтобы нос закрыть: Так... Видок просто пипец!: Но, блин, чуть теплее чем было: " |  |  |
| |
|