|
|
 |
Рассказ №13673
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Воскресенье, 18/03/2012
Прочитано раз: 71990 (за неделю: 7)
Рейтинг: 80% (за неделю: 0%)
Цитата: "И ещё Кирилл подумал, что норка у Валерки очень жаркая... клёвая норка! - она плотно, туго обтягивала, обжимала член, и потому делать это, нависая над Валеркой - двигая бёдрами, было необыкновенно приятно... сладостно было! - и еще... ещё он подумал, что губы у Валерки, когда Валерка сосал его взасос, были такие же горячие, как и член, и что это тоже было... тоже было очень приятно - в кайф......"
Страницы: [ 1 ] [ ]
- Ладно, Стасик, пойдём мы... а ты правда поспи, - проговорил Кирилл, невольно улыбаясь. Стас был симпатичен, даже смазлив... и Кирилл, глядя на Стаса - вспомнив, как ночью они его поочерёдно трахали, снова мысленно удивился, что Стас ничего не знает - ни о чём не подозревает... вот ведь как может быть!
- Идите, бля... да вечера, - Стас махнул рукой.
Едва они - Кирилл и Валерка - вышли на улицу, Кирилл тут же, не утерпев, поделился с Валеркой своим открытием:
- Нет, ты прикинь... прикольно ведь получается! Стас ни о чём не знает, и получается, что для него ничего не было... совсем ничего! Каким был, таким и остался... так получается?
- Ну, я тоже про это подумал, - отозвался Валерка. - Хотя, если вдуматься... а что должно было измениться? Ты, например, тоже не изменился... - Валерка, глядя на Кирилла, засмеялся.
- Так не меня же - в жопу... его ведь в жопу!
- Ну, в жопу... и что с того? Мы его в жопу, а он это дело проспал - ничего про это не знает... и получается, что никаких проблем у него нет. Вот что получается! И это правильно: чем меньше знаешь, тем крепче спишь...
- Но мы же знаем, что он... - Кирилл запнулся, подыскивая слово, наиболее подходящее для определения "изменившегося" статуса Стаса.
- Что он - что? - Валерка, оборвав смех, посмотрел на Кирилла серьёзно.
Они, сами того не заметив, остановились на середине улицы, глядя в глаза друг другу... и Кирилл вдруг подумал о том, что сейчас, быть может, он определяется в каких-то очень важных - фундаментальных - понятиях... и оттого, что он так подумал, в душе у него возникло чувство непонятного напряжения, - глядя Валерке в глаза, он произнёс с невольным раздражением:
-Откуда я знаю, что! И не "что", а "кто"... педераст, голубой... словом, тот, которого в жопу... "девочка", бля! Вот что! Мы ведь про Стаса это знаем...
- Ну, знаем... нам да не знать! - Валерка, шутливо толкнув Кирилла плечом в грудь, снова засмеялся. - Но это, Кирилл, уже наши проблемы, а не его... заметь: он спокойный, как слон, а ты переживаешь - слова подыскиваешь... так чьи, скажи мне, это проблемы?"Педераст", "голубой", "девочка"... это ты подбираешь слова - исходя из своих представлений! А он - Стас! Просто Стас - и всего лишь! Так чьи, бля, это проблемы? Его? Или твои?
- Значит, ты думаешь, что всё дело - в словах? В голове, то есть? - спросил Кирилл, глядя на Валерку.
- Ну! Если ты Стаса имеешь в виду, то совершенно точно можно сказать, что дело не в жопе... - Валерка, глядя на Кирилла, тихо засмеялся. - "Девочка" он или нет - проблема не в Стасовой жопе, а в твоей голове... вот как я думаю! - И тут же, оборвав смех, опять посмотрел на Кирилла серьёзно. - Дело в голове, а с головой кто дружит, а кто - не очень... у каждого, бля, свои представления - свои понятия. И потому... никому не вздумай рассказывать про то, что было! Стасик
- нормальный пацан, и знать об этом... о том, что мы трахали его, никому не надо. Это у вас, в городе, свобода, а у нас здесь - понятия другие... во всяком случае, на словах понятия об этом - точно другие.
- А что, бля, у нас? И у нас понятия - разные... тоже всякие, - отозвался Кирилл, неожиданно вспомнив - снова подумав - про случай в гостинице: два пацана, никого не трогая, трахались - кайф ловили, а остальные, когда об этом узнали, стали страшно переживать... и особенно сильно переживал Генчик из параллельного класса - то и дело об этом говорил, словно всё это лично его касалось... а может, действительно, это всё как-то его касалось, если он хотел об этом говорить - хотел это обсуждать?"Правильно говорит Валерка: в голове дело, а не в жопе!" - подумал Кирилл, но добавлять к сказанному ничего не стал.
- Короче, Кирилл... про Стаса - никому ни слова! Ты понял?
- Ясный перец! - кивнул Кирилл, у которого за всё это время - с того момента, как он проснулся, а проснувшись, все вспомнил - даже мысль не возникла о том, чтоб об этом кому-нибудь рассказать.
Стас ничего не знал, и потому для него ничего не было - совсем ничего не было... но ведь для них-то, для Валерки и Кирилла, было! И потому все последующие дни - до очередной субботы - они снова и снова, оставаясь вдвоём, так или иначе возвращались в своих разговорах к этому случаю: вспоминая ночь, проведённую с ничего не воспринимающим Стасом, они смаковали детали, что-то уточняли, смеясь и друг друга подкалывая... и это было естественно и вполне объяснимо: не каждый ведь день происходит подобное!
Это с одной стороны... а с другой стороны, всё, что случилось ночью - в доме у Стаса, случилось как бы само собой, непреднамеренно и спонтанно, и потому оба они - и Кирилл, и Валерка - воспринимали всё это как шалость, - в этом не было для них ничего сакрального, а значит, и говорилось о происшедшем легко и весело... "Нет, ты честно скажи... ты честно признайся: тебе понравилось?" - толкая Кирилла в плечо, смеялся Валерка, и Кирилл, смеясь в ответ - толкая в плечо Валерку, неизменно отвечал ему: "Мне? Не меньше, чем тебе... ", и оба они, глядя друг на друга, смеялись, снова начиная припоминать подробности ночного приключения...
А через пять дней была очередная суббота... и снова было всё, как всегда: была дискотека, и к половине двенадцатого народ шарахался туда-сюда, причём треть этого народа, если не больше, воинственно дышала перегаром, и тётя Дуся, стоявшей на входе, терпеливо ожидала, когда кончится "эта вакханалия"... В двенадцать часов дискотека закончилась, и народ, исчезая в темноте, стал шумно рассасываться; редкая суббота обходилась без драки, и эта суббота тоже не стала исключением: недалеко от танцплощадки случилось небольшое побоище, вспыхнувшее от избытка пьяной воинственности, и три друга - Валерка, Стас и Кирилл - задержались ещё на какое-то время в числе прочих многочисленных зрителей, чтоб посмотреть, кто кого...
Был уже почти час, когда они - втроём - вышли на свою улицу... и снова было всё, как всегда, если не считать прошлую субботу: у дома Стаса они остановились, чтоб выкурить по "последней сигарете", и пока курили, говорили опять о драке... и еще - о девчонках, с которыми танцевали; потом Стас, сказав дежурное "до завтра!" - пожав Валерке и Кириллу протянутые руки, хлопнул калиткой, - Стас исчез в своём дворе, а Кирилл и Валерка, пройдя еще полторы сотни метров, снова остановились - у дома Валерки.
- Спать совсем не хочется, - произнес Валерка, не глядя на Кирилла, и Кириллу вдруг показалось - почудилось - что голос у Валерки неуловимо изменился... или это ему только почудилось - показалось?
- Ну, - отозвался Кирилл, кивая в ответ... и, помолчав, добавил: - Мне тоже спать не хочется... совсем не хочется!
Лунный свет заливал пустынную улицу, и нигде - ни в одном дворе - не светилось ни одного окна, - было уже достаточно поздно, но спать действительно не хотелось, и Кирилл, говоря так, не врал... как, впрочем, не врал и Валерка. Какое-то время они стояли молча - в лунном свете июньской ночи...
- Может, пойдём ко мне - покурим ещё? - предложил Валерка. Он вопросительно посмотрел на Кирилла... у Кирилла были небольшие, но сочные, красиво очерченные губы, и Валерка, не дожидаясь, что Кирилл ему ответит, зачем-то добавил: - Все уже спят... пойдём?
- Пойдём - словно это, тут же отозвался Кирилл... и, отзываясь так, Кирилл почувствовал, как у него у самого голос невольно изменился... или это ему тоже показалось?
А ещё через три часа, стараясь не шуметь - не скрипеть половицами, Кирилл на цыпочках прошел в свою комнату, так же бесшумно - осторожно - прикрыл за собой двустворчатую дверь... бабка с дедом спали в разных комнатах, и из обеих комнат слышался их храп, - не зажигая света, Кирилл разделся - снял футболку и джинсы... и, уже лёжа в постели, он неожиданно подумал, что Стасу неделю назад тоже... т о ж е, наверное, было больно, но Стасик был пьяный, и потому эту боль - особую боль - он не почувствовал...
И ещё Кирилл подумал, что норка у Валерки очень жаркая... клёвая норка! - она плотно, туго обтягивала, обжимала член, и потому делать это, нависая над Валеркой - двигая бёдрами, было необыкновенно приятно... сладостно было! - и еще... ещё он подумал, что губы у Валерки, когда Валерка сосал его взасос, были такие же горячие, как и член, и что это тоже было... тоже было очень приятно - в кайф...
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 60%)
» (рейтинг: 30%)
» (рейтинг: 64%)
» (рейтинг: 66%)
» (рейтинг: 68%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 65%)
» (рейтинг: 48%)
» (рейтинг: 56%)
» (рейтинг: 75%)
|
 |
 |
 |
 |  | Она привстала, и я увидел, что стул уже весь мокрый. Я смазал ее приоткрытое анальное отверстие, просовывая оба пальца на полную длинну в ее горячую плоть. Мама часто задышала. Я вставил затычку, прошел на свое место, облизал оба пальца, и как ни в чем не бывало, продолжил завтрак. После завтрака, я сразу же предложил поиграть с мамой в ладушки. Она, было, отказывалась, но я ее уговорил. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | На фотках которые я увидел были вещи которые заставили сильнее биться моё сердце. Наташа была прекрасна в коротком платье с декольте в толпе танцующей молодёжи и свете ночных дискотечных огней. Освещения было конечно недостаточно, но всё-же было неплохо видно её стройный силуэт и счастливые глаза. Некоторые снимки были вполне приличные. Люди танцуют, веселятся, пары смотрелись очень элегантно и красиво. А другие фотки были очень откровенные. Там Наталью держали за задницу двумя руками, то за груди, на некоторых нечётких снимках её целовали взасос и задирали подол так, что были видны трусики. Были и такие фотки-за приделами дискотеки в каких-то деревьях она была в крепких объятьях с задранным под пояс платьем и без трусов. На следующей она была уже с оголённой грудью которую мял обалдевший от счастья мужлан. На последней, её всё так же целовали лёжа на скамейке рядом с которой валялись её лифчик, трусы и пустые бутылки из под коньяка. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Так же я подглядывал за мамой когда она мылась в ванне. Мама у меня была ниже среднего роста, с грудями 3 размера (она имела абалденные соски), довольно не плохой попкой с проростями целюлита, хорошо развитой растительностью между ног, про остальное потом. Всё началось с того что я помылся в ванне, стал на стулец и начал витиратся. Я был голый, а когда я такой, то всегда игрался с членом: немного подрчивал, натягивал шкурку, вмочал в тёплую воду - от чего получал неописуемое удовольствие. И тут вдруг неожиданно зашла мать. Я сразу встал, но спрятать своего бойца не смог, он так стоял, что ни какая Ейфелева башня с ним не сравнится. Она увидела всё ето, но почему то не обратила внимание, а только спросила: "Не обрезать ли мне ногти?", с чем я с радостью согласился. Мама начала мне обрезать ногти, но член как назло не ложился и в голову лезли плохие мысли. Тут она меня попросила встать и поставить ногу на ванну. А так как я оперался ногами ещё и на стулец, то встав на него и ванну, мой член оказался как раз напротив лица моей матери. Но тут она уже не могла ничего не сказать. "Чего ето ты так возбудился"- спросила она и одновременно взялась за него рукой, потянула шкурку вниз. Я чуть не кончил от етого. Мой член стал прямо таки бурдовым, а также увеличился на пару сантиметров. Но она его не отпускала, а начала ещё быстрее надрачивать мне. Ето было выше моих сил. Я начал кончать, бурно кончать, на лицо на груди, на шею, губы , нос. Так мног спермы я не выливал ещё никогда. После етого немного оклимавшись, я посмотрел на маму. Её лицо было всё в сперме, которую она слизывала. Но посмотрев в глаза, я увидел в них похоть. "Ну что сынок, я вижу ты мужчина, да и инструмент ничего, а сможеш так зделать что бы я кончила?"- спросила она. Я на всё готов ответил ей. Не долго думая, я начал мять её диньки. Снял халат. И увидел Монну Лизу только в панталончиках и голую по пояс. Не смог здержатся и впился ртом в её соски . Как я их сосал, ето надо было видеть. Никакой младенец не сравнится со мной. Я сосал сосочки, покусывал их, оттягивал, зажимая между губами, дул на них. Не прошло и минуты, как мать начала стонать и полезла рукой к своей киске-волосатке. Дошло до того, что чем искусней я сосал её соски, тем более яросней она начала двигать там в низу, засовывая пальци себе в пездёнку. Она стала вся красной и начала кричать, вздыхать, охать, ахать и мычать. Но я тоже был возбуждён до придела и не мог выдержать притог крови и спермы к члену. Не долго думая, я оторвал голову от соска, снял с мамы панталоны. В етот момент я услышал её крики: "не останавливайся, еби меня, трахай, я хочу что бы ты всунул мне". Не долго думая, я вытянул своего бойца, обнажил головку и всунул ей на полную длину. Как там было гарячо. Ето была не киска, а настоящая вульва. Мама так искустно сжимала и разжимала стенки влагалища. Я начал брать её в бешеном темпе. Заганяя ей свой набухшый член в дебри влагалища. |  |  |
| |
 |
 |
 |
 |  | Поцелуй был долгим. Наши языки боролись в тесном слиянии ртов. Руки Игнасии медленно бродили по моей спине. Я чувствовал, как с каждым толчком сердца моя взбудораженная кровь устремляется вниз в расширяющиеся сосуды моего фаллоса, заставляя его, толчками напрягаться и подниматься. Оторвавшись, наконец, от моих губ, Игнасия чуть отступила на шаг и взглянула на мой живот. Её глаза блеснули, она прошептала: "Благодарю тебя господь, ты внял моей мольбе. Позволь оросить мою ниву твоим благодатным дождём. |  |  |
| |
|